Видеосалон на Хади Такташ

Алиса приходила в себя медленно, через удушливую, липкую боль. Стоило открыть карие глаза, как голову прошило раскалённым железом. Она попыталась пошевелиться, но запястья обожгло холодом — её намертво привязали к старой чугунной батарее. Сил не было вообще. Светлые волосы растрепались, закрывая лицо, а куртки и любимого бордового шарфа на ней не было — осталась в одном домашнем платье.Вокруг стоял полумрак, воняло сыростью и дешёвым пивом. Это был подпольный видеосалон группировки «Хади Такташ». На старом цветном телевизоре «Электрон» крутились пошлые, мерзкие фильмы, которые гопники крутили для взрослых по ночам. Двое суперов, сидевших на диване, нагло ржали, отпуская сальные шуточки в её адрес и заставляя смотреть на экран. Алиса яростно отворачивалась, стискивая зубы до скрипа. Всё её тело после ночного избиения было в глубоких ранах и багровых синяках. Она держалась из последних сил, отказываясь показывать этим тварям свои слёзы.

Тем временем на универсамовском районе утро началось в панике. Алиса так и не вернулась. Вахит и Турбо, не сомкнувшие глаз ни на минуту, приняли решение снова прочесывать город.— Разделяемся, — хмуро бросил Турбо, затягивая шнурки на берцах. — Я иду в сторону Хади Такташ, проверю их точки. Ты дуй к Дому быта.— Если я её не найду, Валера... я сдохну, блядь, — глухо отозвался почерневший от горя Зима.Они искали её уже около двух часов. Время неумолимо поджимало, скоро должны были начаться общие сборы на хоккейной коробке, а завуч из школы уже наверняка обрывала телефон.Вахит побежал к кафе «Снежинка» — главному логову «Дома быта». Он ворвался туда как безумный, переворачивая столы и требуя отдать сестру. Но Алисы там не было. В итоге Зима один попёр против целой толпы на чужой территории и получил от местных пацанов жестоких люлей за то, что зашел без спроса. Избитый, злой и отчаявшийся, он поплёлся назад.У Турбо оставалась последняя, призрачная надежда — подпольный видеосалон на территории Хадишек. Он подошел к неприметной железной двери в подвале хрущевки. Сердце бешено колотилось в груди, умирая от нехорошего предчувствия. Турбо рванул дверь на себя. Она с грохотом распахнулась.Из глубины зала доносились характерные стоны из грязного зарубежного фильма. Но стоило Валере пройти за ширму и увидеть Алису — привязанную к трубе, избитую, в разорванном платье и с растрепанными волосами — как в его голове что-то окончательно сломалось. В этот миг Турбо за себя не ручался. В его зелёных глазах вспыхнуло такое первобытное, бешеное безумие, что сидевшие на диване хадишевские даже вскочить не успели.Турбо устроил в видеосалоне кровавую баню. Хоть он и был один против троих, он швырял их как тряпичные куклы. Он бил наотмашь, с хрустом ломая челюсти и разбивая рожи о бетонный пол. Враги падали один за другим, истекая кровью, пока весь зал не притих.Тяжело дыша, Турбо замешкался, быстро отыскал в углу алисину куртку, но шарфа нигде не было — видимо, гопники забрали себе как трофей. Пацаны из Хади Такташ валялись в глубоком отключке, а Валера уже на коленях полз к батарее, трясущимися руками развязывая тугие узлы.— Алиска... Маленькая моя, тише, всё, я тут, — шептал он, и в его голосе стояли нетипичные для пацана слёзы.У Алисы не было сил даже открыть глаза. Она была полностью без сознания, обмякнув в его руках. Турбо бережно накинул на неё куртку, подхватил её легкое тело на руки и, прижимая к своей груди, быстрым шагом понёс в сторону родной качалки.

В подвале «Универсама» уже было полно людей. Пацаны хмуро курили, ожидая сборов на хоккейной площадке. Вова Адидас, видя состояние вернувшегося, избитого Вахита, официально отложил сборы ради друга. И тут в дверях показался Турбо, на руках которого лежала бледная Алиса.Качалка ахнула. Зима с диким воплем бросился к сестре. Пацаны быстро освободили диван, уложили девушку. Вова Адидас принёс нашатырь, Турбо растирал её холодные ладони. Через пару минут Алиса тяжело вздохнула и наконец открыла карие глаза, туманно оглядывая качалку.— Живая, блядь... живая, — Вахит разрыдался, прижимаясь лбом к её колену.Алиса слабо повернула голову и встретилась взглядом с Турбо. Его зелёные глаза были полны такой боли и облегчения, что бабочки в её измученном животе едва слышно, но благодарно затрепетали.

Ближе к вечеру Вахит и Турбо привели Алису домой. Людмилы Васильевны всё ещё не было — уехала к тётке на три дня, и это было к лучшему. Маме такой кошмар видеть точно не стоило.Турбо зашел вместе с ними в квартиру и решил ненадолго остаться — оставить их вдвоем после такого он просто физически не мог. Он сам прошел на кухню, молча заварил крепкий чай в гранёных стаканах и принес Алисе в комнату. Она уже переоделась в сухую одежду и лежала под тремя одеялами, согреваясь.— Пей, ленинградская, — тихо сказал Турбо, присаживаясь на край кровати и аккуратно поправляя подушку. — Больше тебя одну никто на районе не оставит. Слово пацана.Позже они с Зимой ушли на кухню. Парни сидели в полумраке, пили остывший чай и молча смотрели какие-то старые, шипящие фильмы по дребезжащему советскому телевизору. Словно пытались заглушить этот страшный день. Вахит курил в форточку, а Турбо сидел, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрел на закрытую дверь в комнату Алисы. Он понимал, что за эту девчонку теперь пойдет против всей Казани.