Аромат гнилой патоки

Неделя пролетела как один бесконечный кошмар, зацикленный на боли и холоде. В поместье Ли больше не слышали смеха Джисона, не видели, как он носится по саду с котами Минхо. Теперь омега превратился в тень, запертую в северном крыле дома, где стены были пропитаны магическим инеем.

Джисон сидел на холодном полу, прислонившись спиной к кровати. Его левое плечо было туго перебинтовано — след от ледяного шипа, который Минхо выпустил в него два дня назад, когда Хани попытался возразить. Синяки на ребрах мешали дышать, но самая страшная боль была не физической. Каждый раз, когда Минхо входил в комнату, его аура Альфы давила так сильно, что Джисона тошнило. Истинная связь, которая должна была быть их силой, теперь стала поводком, за который Минхо дергал с особой жестокостью.

Дверь скрипнула. Джисон инстинктивно вжал голову в плечи и закрыл лицо руками, сжавшись в комок.

— Посмотри на меня, — голос Минхо был сухим и безжизненным.

Джисон не пошевелился. Он чувствовал, как воздух в комнате стремительно остывает.

— Я сказал — посмотри! — «Голос Альфы» ударил по нервам.

Хан вздрогнул и медленно поднял взгляд. Его глаза, когда-то сиявшие как звезды, теперь напоминали мутное стекло. На скуле расцветал желто-зеленый синяк, губы были искусаны в кровь.

Минхо стоял над ним, скрестив руки на груди. Рядом с ним, почти касаясь его плеча, стоял Субин. Омега выглядел безупречно: шелковая рубашка, легкая улыбка и этот удушливо-сладкий запах, от которого у Джисона кружилась голова

— Видишь, Минхо-я? — пропел Субин, обходя Джисона по кругу, словно осматривая сломанную игрушку. — Он даже не пытается извиниться. Он всё еще думает о том, другом. Смотри, как он прячет глаза. Виноватая омега всегда прячет глаза.

Субин подошел вплотную и носком дорогого туфля приподнял подбородок Джисона.

— Такой жалкий... И как ты мог променять на него Минхо?

— Я... не... — голос Джисона сорвался на хрип.

— Молчать! — рявкнул Минхо, и пол под ногами Джисона покрылся коркой льда. — Ты потерял право голоса в этом доме, когда впустил в себя чужой запах.

Минхо схватил Джисона за воротник и рывком поднял на ноги. Из-за резкого движения рана на плече омеги открылась, и на белую рубашку начало медленно расползаться алое пятно. Минхо на мгновение замер, его зрачки расширились, уловив запах крови своей омеги, но тут Субин мягко положил ладонь ему на предплечье.

— Не жалей его, дорогой. Он просто играет на твоих чувствах. Он знает, что ты добрый, и пользуется этим.

Слово «добрый» прозвучало как издевка. Минхо сжал челюсти и с силой оттолкнул Джисона обратно на пол.

— Завтра приедут юристы для пересмотра условий контракта, — холодно бросил Альфа. — Ты подпишешь всё, что они дадут. Ты будешь сидеть тихо, улыбаться и делать вид, что ты счастлив. Если я увижу хоть одну слезу или услышу хоть одно слово о «невиновности»... — Минхо поднял руку, и в его ладони сформировался острый, идеально прозрачный ледяной клинок. — Я сделаю так, что твой любовник получит твой палец в подарочной коробке. Ты меня понял

Джисон зажмурился, чувствуя, как ледяное острие коснулось его щеки, оставляя тонкую царапину.

— Да... господин Ли, — прошептал он, давясь слезами.

Субин победно улыбнулся и, уходя вслед за Минхо, обернулся. Его губы беззвучно произнесли: «Ты здесь никто».

Когда дверь захлопнулась и щелкнул замок, Джисон обхватил себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Он больше не чувствовал магии в своих руках. Его свет угас. Он просто ждал, когда это закончится — неважно, смертью или окончательным безумием.

Он не знал, что в этот самый момент на главные ворота поместья Ли на полной скорости налетает черный внедорожник, а на пороге стоит разъяренный Ник, готовый разнести этот ледяной замок в щепки.