Собственность фокусника

Воздух между мной и Гоном наэлектризовался до предела. Этот мальчишка со своими честными глазами и нелепой удочкой стоял прямо в пасти зверя, даже не осознавая, что я — не Иллуми, я не буду читать нотации. Я просто закончу всё одним движением.Моя рука, всё еще липкая от подсохшей крови, рванулась вперед быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Мои пальцы, стальные и беспощадные, были нацелены точно в его горло. Одно сжатие — и этот «светлый идеал» навсегда перестал бы дышать, а хребет хрустнул бы, как сухая ветка под сапогом. Гон даже не успел моргнуть, его аура вспыхнула, но тело не успевало за инстинктом самосохранения .

Хлоп.

Холодные, сильные пальцы Хисоки обхватили мое запястье в паре сантиметров от шеи пацана. Хватка брата была железной, почти болезненной. Его Нэн — липкий и тягучий, как «Банджи-гам», — мгновенно окутал мою руку, гася инерцию удара.

— Остановись, сестренка, — пропел Хисока. Его голос больше не был игривым, в нем прорезались властные, собственнические нотки. Он смотрел на Гона с безумным блеском в глазах, в котором читалось странное вожделение и предвкушение. — Это моя игра. Не смей ломать плод, который еще не созрел.

Я медленно повернула голову к брату. Мои глаза, всё еще затянутые пеленой ярости после стычки с Золдиком, встретились с его золотистыми зрачками.— Убери руки, Хисока, — прошипела я, и моя аура снова начала закипать, пытаясь сбросить его контроль. — Твои «игрушки» начали кусаться. Если ты не можешь держать своих псов на коротком поводке, я пристрелю их прямо здесь.

Гон стоял, тяжело дыша, глядя на мою руку, которая только что едва не лишила его жизни. Он наконец почувствовал ту самую бездну, о которой я говорила Иллуми.Хисока не отпускал. Наоборот, он сделал шаг, загораживая мальчишку своей широкой спиной, словно щитом.

— Он — мой потенциал. Мое будущее удовольствие. Я не позволю тебе забрать его у меня просто из-за вспышки гнева. Иди поиграй с Иллуми, если тебе так хочется крови, но Гона не трогай.Я резко вырвала руку из его захвата, оставляя на коже красные следы от его пальцев. Моя грудь тяжело вздымалась. Я посмотрела на Гона через плечо брата — мальчишка всё еще сжимал кулаки, хотя его колени предательски дрожали.

— Тогда прибереги свою игрушку, братец, — отчеканила я, вытирая окровавленную ладонь о штаны. — Спрячь её подальше в свой ящик с фокусами. Потому что, клянусь, если этот щенок еще раз вякнет в мою сторону или попробует «отомстить» за кого-то, я сломаю ему горло раньше, чем ты успеешь достать свою колоду карт. И мне будет плевать на твой «урожай».Я развернулась на каблуках, чувствуя на спине два взгляда: один — пылающий ненавистью и решимостью Гона, другой — оценивающий и холодный Иллуми, который всё еще стоял в тени, наблюдая за нашей семейной ссорой.

— Ты слишком мягкая к нему, Хисока, — бросила я через плечо, направляясь к выходу из зала. — В нашем мире сорняки вырывают с корнем, пока они не задушили всё остальное. Надеюсь, твой «плод» не окажется гнилым внутри.Я вышла в коридор, где царил полумрак. Сердце всё еще бешено колотилось. Этот экзамен выпил из меня больше сил, чем любая миссия по устранению. Но где-то в глубине души я знала: это только начало. Иллуми не забудет унижения, Гон не забудет угрозы, а Хисока... Хисока просто будет наслаждаться хаосом, который мы все создали