Epilogue

«Во­да лас­ка­ет вол­на­ми по­резы на ду­ше;От пе­рели­ва слёз тем­не­ет гам­ма.Ро­яля кла­виши рит­мично рвут кли­ше:Мой го­лос боль­ше не стру­на, он ды­шит плав­но».

Пол­то­ра го­да спус­тя.

Нот­ная тет­радь, в ко­торой Чон­гук бе­зос­та­новоч­но чир­кал за­писи поч­ти всю ночь, сей­час слу­жила не бо­лее чем пред­ме­том ин­терь­ера. Вся ме­лодия в го­лове — при­выч­ка де­сяти­летия, — но ос­тавлять пю­питр пус­тым как-то не по­ложе­но. Чон­гук бе­гал по кла­вишам, из­редка под­ни­мал го­лову вверх, по­тому что му­зыкант, не от­во­дящий взгля­да с паль­цев во­об­ще, выг­ля­дит не очень пре­зен­та­бель­но, и сно­ва за­рывал­ся в но­вом про­из­ве­дении с го­ловой, иг­но­рируя пос­то­рон­ние зву­ки.

Са­ма ат­мосфе­ра Чон­гу­ка толь­ко вдох­новля­ла. Прос­торный бе­лый холл или зал, или гос­ти­ная, или ве­ран­да (сос­тавля­ющи­ми ар­хи­тек­ту­ры за­нимал­ся Тэ­хён), вы­ходя­щая на крис­таль­но чис­тое озе­ро не ок­ном в цен­тре сте­ны, а рас­пахну­тыми стёк­ла­ми, ко­торые за­меня­ли бе­тон­ные ос­но­вания, бы­ла из­люблен­ной ком­на­той Чон­гу­ка. Ро­яль в са­мом цен­тре прек­расно под­черки­вал ту ху­дожес­твен­ную эс­те­тику, ко­торую стре­мил­ся пе­редать Тэ­хён че­рез кар­ти­ны Ван Го­га и лю­бимо­го фо­тог­ра­фа Ан­те Бад­зи­ма. Вся ме­бель бы­ла ис­клю­читель­но в бе­лых или бе­жевых то­нах, да­бы соз­дать ил­лю­зию рас­ши­рен­но­го объ­ёма. В об­щем: слу­шай иг­ру вет­ра в яс­ную по­году и нас­лаждай­ся спо­кой­стви­ем.

А Чон­гук этим и за­нимал­ся. Бе­жал к кла­вишам, ког­да твор­ческая на­тура рас­прав­ля­ла крылья, срас­тался с ре­аль­ностью, ес­ли ник­то не от­вле­кал, и про­сижи­вал дол­гие ча­сы пе­ред инс­тру­мен­том, чер­пая вдох­но­вение у му­зы, ко­торая лю­била по­иг­рать во взрос­лые иг­ры с ут­ра по­рань­ше.

Как сей­час.

Тэ­хён, сон­ный и рас­трё­пан­ный, рас­стег­нул Чон­гу­ку три вер­хних пу­гови­цы ру­баш­ки, ого­лил ле­вое пле­чо и на­чал пок­ры­вать его неж­ны­ми по­целу­ями, пос­те­пен­но приб­ли­жа­ясь к шее. Эта по­за, ког­да Тэ­хён трёт­ся со спи­ны, лас­ка­ет и воз­бужда­ет Чон­гу­ка, по­ка тот ста­ра­ет­ся не сбить­ся и до­иг­рать ме­лодию, ста­ла обя­затель­ным гра­фиком их ле­ниво­го пла­на. Как умыть­ся или по­чис­тить зу­бы: нель­зя пре­неб­речь. И у Чон­гу­ка иног­да по­луча­лось тер­петь и не под­да­вать­ся, а иног­да он с по­зором про­иг­ры­вал, зах­ло­пывал крыш­кой кла­виши и са­жал свер­ху Тэ­хёна, раз­дви­гая то­му но­ги и упи­ра­ясь сто­яком.

Как и в эту ми­нуту.

— Ты сам ме­ня раз­бу­дил, — хри­пел го­рячим воз­ду­хом Тэ­хён в чон­гу­ков­ские гу­бы. — Кста­ти, я не слы­шал по­доб­но­го рань­ше. Но­вая?

— Но­вая. Пер­вый раз про­иг­ры­вал, а ты не дал за­кон­чить, — Чон­гук с вы­зовом пос­мотрел на Тэ­хёна, буд­то спра­шивая: «Вот, мы си­дим, ты в од­них об­тя­гива­ющих бок­се­рах на мо­ём ро­яле, а я на мор­фи­не под наз­ва­ни­ем «тэ­хёнов­ский взгляд», как пос­ту­пим даль­ше?»

— Как нас­чёт ут­ренне­го сек­са, Гу­ки? Ведь к обе­ду эти двое при­едут, а я при них не хо­чу. Стес­ня­юсь.

— Пе­ред сном ты го­ворил то же са­мое.

— Это бы­ло так дав­но.

— Для ме­ня се­год­ня.

— Не спал что ли?

— Нет, — Чон­гук отс­тра­нил­ся, взял нот­ную тет­радь, про­лис­тал нес­коль­ко стра­ниц и про­тянул её Тэ­хёну. — Вот. За­писал, что­бы не за­быть.

— Что это? Ад­рес? — Тэ­хён вчи­тывал­ся в мел­ко на­писан­ные сло­ва в пра­вом уг­лу, но яв­но не ви­дел в них ни­чего зна­комо­го.

— Боль­ни­ца, ку­да по­ложи­ли от­ца. Джин зво­нил ночью, го­ворил, что па­пашу увез­ли ту­да с сер­дечным прис­ту­пом. Про­сил на­вес­тить.

— И ты по­едешь?

— Не знаю, — Чон­гу­ка что-то тор­мо­зило, но не веч­но же оби­де си­деть внут­ри. — На­вер­ное.

— Тог­да не парь­ся. Хо­чешь, я сос­тавлю те­бе ком­па­нию? — Тэ­хён слез с ро­яля и по­тянул Чон­гу­ка на се­бя за рас­стег­ну­тый во­рот ру­баш­ки. — Толь­ко сна­чала секс.

Чон­гук при­жал­ся к Тэ ещё бли­же, за­лез под бок­се­ры и на­чал мять ру­ками яго­дицы. Сна­чала он пла­ниро­вал под­нять­ся на­верх, но мысль опе­реть Тэ­хёна о бе­лую ла­киро­ван­ную крыш­ку и зас­та­вить кон­чить на кла­виши одур­ма­нила весь ра­зум. На ро­яле у них ещё не бы­ло.

***

Так­сист то­же пло­хо знал до­рогу, ес­ли во­об­ще не был здесь впер­вые. Ког­да Юн­ги го­ворил: «Ка­жет­ся, здесь нап­ра­во», тот уве­рен­но ки­вал и до­бав­лял: «Я в кур­се», а по­том мор­щил лоб и на­вер­ня­ка ра­довал­ся, что кли­ент ему под­ска­зывал. На­вига­тор — не наш фор­мат, как го­ворит­ся.

— Мо­жете вы­садить нас тут? — Юн­ги смот­рел на не­до­уме­ва­юще­го Чи­мина и улы­бал­ся. — Хо­тим пеш­ком про­гулять­ся.

— Ко­неч­но, — сог­ла­сил­ся муж­чи­на в ра­бочей кеп­ке «Speed», яв­но взбод­ривший­ся прось­бой, и ос­та­новил ма­шину.

Его де­ло де­сятое: вы­тащил из ба­гаж­ни­ка ве­щи, при­нял оп­ла­ту и ска­зал «спа­сибо» на «сда­чи не на­до», а по­чему и от­че­го кли­ен­ты поп­ро­сили сой­ти за ки­лометр до ука­зан­но­го ра­нее ад­ре­са, мож­но не уточ­нять.

Спра­шивал толь­ко Чи­мин, ко­торый хло­пал гла­зами на уда­ля­ющий­ся от них шум мо­тора и ни­чего не по­нимал.

— И? — выг­нул он бровь, опи­ра­ясь на кос­ты­ли.

— От­дай их мне, — Юн­ги про­тянул ру­ку и нас­той­чи­во шаг­нул впе­рёд.

— И как же я тог­да пой­ду?

— Но­гами.

— Пе­рес­тань.

— Луч­ше се­бе это ска­жи. Я раз­го­вари­вал с вра­чом. У те­бя, Чи­мин, са­мов­ну­шение и страх, а не сло­ман­ные кос­ти, ко­торые, ес­ли что, иде­аль­но срос­лись боль­ше ме­сяца на­зад, — Юн­ги за­кинул на спи­ну их об­щую до­рож­ную сум­ку и уве­рен­но до­бавил: — ли­бо идём, ли­бо раз­би­ва­ем па­лат­ку на трас­се.

Чи­мин на­дул щё­ки и ак­ку­рат­но опус­тился на зем­лю, сло­жив ря­дом кос­ты­ли.

— Здо­рово. На­чинай.

Юн­ги раз­дра­жен­но вы­дох­нул, сло­жил эти чёр­то­вы пал­ки и ка­ким-то чу­дом за­пих­нул их в и так уже за­битый до­вер­ху по­ход­ный рюк­зак. Те­перь у Чи­мина дей­стви­тель­но не ос­та­лось вы­бора. Но луч­ше он бу­дет смир­но ждать по­пут­ки, чем вста­нет и опо­зорит­ся.

— По­чему ты не хо­чешь да­же поп­ро­бовать?

— Про­бовал.

— Врёшь.

Про­дол­жать иг­ру «да-нет» бы­ло нап­расно: Юн­ги не ус­ту­пит, не пе­рес­та­нет кром­сать ду­шу и ко­робить до бе­лого фла­га, по­ка тот не вы­ложит по­верх чи­минов­ской тру­сос­ти «сда­юсь». Ес­ли че­ловек хо­чет ка­зать­ся иде­аль­ным, изъ­яны на его те­ле не прос­матри­ва­ют­ся, а ошиб­ка вряд ли сжа­лит­ся, ре­шив­шись обой­тись без шра­ма на ли­це. Чи­мин бо­ит­ся расс­тро­ить Юн­ги па­дени­ем на стар­те. Он трус, ко­торо­му мне­ние дру­гих важ­нее собс­твен­но­го ком­форта.

— Ес­ли у ме­ня не по­лучит­ся, — вмес­то то­го, что­бы смот­реть Юн­ги в гла­за, Чи­мин раз­гля­дывал свои но­ги, — что даль­ше?

— Про­бовать вто­рой, тре­тий, двад­ца­тый, пя­тисо­тый раз. Ждать не­понят­но че­го мож­но до ста­рос­ти, — как мож­но во­оду­шев­лённее от­ве­тил он. — А я вы­зыва­юсь тво­им по­мощ­ни­ком.

Сме­рив свою ле­вую и пра­вую оче­ред­ным том­ным взгля­дом, Чи­мин вспом­нил, что Тэ­хёну он обе­щал вер­нуть­ся со­вер­шенно здо­ровым: без ви­сяще­го в воз­ду­хе «ка­лека» и пу­га­ющей но­ши в ру­ках. Не ви­делись пол­то­ра го­да под пред­ло­гом от­ды­ха в ши­кар­ном са­нато­рии Ки­тая, а встре­тят­ся вот так? «Об­ни­ми ме­ня, но для на­чала дай ся­ду»? Чи­мин уже ус­тал не оп­равды­вать ожи­даний ок­ру­жа­ющих, ему бы чу­точ­ку ве­зения и ве­ры по­боль­ше. И, по­жалуй, ве­зение тре­бу­ет­ся в пер­вую оче­редь.

— Хён, ло­ви ме­ня ес­ли что, — улыб­нулся Чи­мин, под­ни­ма­ясь. — Толь­ко не ок­ругляй гла­за: сто­ять я дав­но умею, но как де­лаю шаг, рав­но­весие те­ря­ет­ся.

И он вдох­нул так силь­но, буд­то го­товил­ся к экс­трим-прыж­ку. С са­молё­та без инс­трук­то­ра или со ска­лы без стра­хов­ки. В лю­бом слу­чае, Чи­мин вол­но­вал­ся не мень­ше гла­ди­ато­ра пе­ред пер­вым вы­ходом на ста­ди­он. Толь­ко сей­час впе­реди сто­ял не го­лод­ный тигр, а все­го лишь Мин Юн­ги, у ко­торо­го зрач­ки пе­рели­вались прип­люсну­тым от­ра­жени­ем не­уве­рен­но­го ли­ца.

— Пе­рес­тань нер­вни­чать, — вы­дал Юн­ги. — Это фиг­ня, ес­ли срав­ни­вать с прош­лым. Пом­нишь, как труд­но те­бе бы­ло поль­зо­вать­ся па­лоч­ка­ми? А спи­ну ров­но дер­жать? Не па­дай ду­хом на за­вер­ша­ющем эта­пе, Чи­мин. У те­бя всё по­лучит­ся. Не сей­час, так пос­ле.

— Ус­тал ра­ботать си­дел­кой? — хо­тел по­шутить он, но вдруг по­нял, что про­из­нёс скры­ва­емое внут­ри по­доз­ре­ние. — Прос­ти, я имел в ви­ду…

— Ду­рак. Я ра­ди те­бя го­рода ме­няю, как пер­чатки, а ты ду­ма­ешь о та­ких глу­пос­тях, — Юн­ги пот­ре­пал Чи­мину во­лосы и до­бавил: — Очи­щай да­вай ви­русы со сво­его жёс­тко­го дис­ка и то­пай впе­рёд. Тэ­хён с Чон­гу­ком заж­да­лись те­перь.

Чи­мин вы­тянул гу­бы тру­боч­кой, то ли сты­дясь, то ли ус­по­ка­ива­ясь, но вмес­то от­ве­та по­пытал­ся сде­лать впер­вые за пол­то­ра го­да шаг без по­тери рав­но­весия, а выш­ло как обыч­но. 

Ста­ра­ясь ак­ку­рат­но под­нять но­гу, он за­дер­жал од­ну в воз­ду­хе слиш­ком дол­го, от­че­го вто­рая не вы­дер­жа­ла ве­са и сог­ну­лась, по­тянув Чи­мина за со­бой. Он спот­кнул­ся и ока­зал­ся в объ­яти­ях Юн­ги, уже го­товив­ше­гося ещё раз под­бодрить. 

— Лад­но, да­вай за­ново, — опе­редил его Чи­мин, воз­вра­ща­ясь в преж­нее по­ложе­ние.

И сно­ва поп­ро­бовал прой­ти са­мос­то­ятель­но трид­цать сан­ти­мет­ров. И сно­ва упал. Ес­ли та­кая не­ук­лю­жесть — дей­стви­тель­но са­молич­но при­думан­ный барь­ер, то мозг он зат­ра­хал кон­крет­но.

— Да­вай я те­бя на ру­ках до­несу? — пред­ло­жил Юн­ги.

— Ве­щи та­щи, — па­риро­вал Чи­мин, нас­тра­ива­ясь на ещё од­ну по­пыт­ку. 

И опять не­удач­ную. Глав­ное, что Чи­мин не по­нимал, по­чему гра­вита­ция при­тяги­вала его к зем­ле как-то осо­бен­но. Слов­но зап­ре­щая ид­ти.

— Да блять, — крик­нул Чи­мин не­ожи­дан­но гром­ко и рва­нул с мес­та вне­зап­но да­же для се­бя. 

— Эй, — толь­ко и ус­пел про­тянуть Юн­ги, преж­де чем ощу­тить лёг­кий ве­терок на вспо­тев­шей от жа­ры ко­же. 

Бег вмес­то ходь­бы — от­личное ре­шение, осо­бен­но ес­ли ки­да­ешь вы­зов. Пус­кай без зах­лёста и про­фес­си­ональ­ных на­выков, пус­кай двад­цать мет­ров и не сприн­тер­ски быс­тро, но Чи­мин смог зак­рыть пос­ледний люк, вды­хать мрач­ность ко­торо­го боль­ше не при­дёт­ся.

— Юн­ги, ты ви­дел? — ды­шал он час­то и ра­дос­тно.

— Зна­ешь, — уди­вил­ся тот, — ка­жет­ся, я мор­гнул.

***

У Тэ­хёна по­лучи­лось че­тыре. На один боль­ше. И Тэ­хён по­бедил.

— Сей­час бы тре­ниро­вать­ся нес­коль­ко ме­сяцев, а по­том гор­дить­ся по­бедой над ин­ва­лидом, — вы­дал Чи­мин, оби­жен­но плю­ха­ясь на зад­ни­цу.

Тэ­хён мол­ча бро­сил сна­ряд об­ратно в но­ги и прис­тро­ил­ся ря­дом, про­дол­жая пря­тать ле­вую ру­ку за спи­ной. Ему бы­ло ин­те­рес­но наб­лю­дать за дру­гом, ко­торый в свои поч­ти двад­цать шесть ухо­дит по­даль­ше от ос­таль­ных, что­бы по­кидать в во­ду ка­муш­ки. И вов­се Тэ­хён не хо­тел за­бирать у Чи­мина зва­ние по­беди­теля: прос­то не знал, как ме­нее на­иг­ранно ска­зать, что он то­же здесь. Сто­ит по­зади око­ло де­сяти ми­нут, не в си­лах по­давить улыб­ку.

— Ну, во-пер­вых, я не тре­ниро­вал­ся, — Тэ­хён ду­мал до­бавить: «у ме­ня есть спо­соб нам­но­го ин­те­рес­нее убить сво­бод­ное вре­мя», но в пос­ледний мо­мент не стал, — а во-вто­рых, кто это у нас тут ин­ва­лид?

— От­крой мою ме­дицин­скую кар­ту. Там да­же есть по­жиз­ненное ос­во­бож­де­ние от физ­куль­ту­ры, — Чи­мин ус­лы­шал ти­хий ше­лест и по­вер­нулся в его сто­рону. — Тэ? Ты что-то пря­чешь?

При­дя к вы­воду, что фра­за «нет-нет, те­бе ка­жет­ся» проз­ву­чит глу­по, Тэ­хён вы­тянул пе­ред со­бой ма­лень­кую бар­хатную ко­робоч­ку, пе­ревя­зан­ную по­дароч­ной лен­той. За поч­ти два го­да она нем­но­го выц­ве­ла и по­мялась, но выг­ля­дела по-преж­не­му ак­ку­рат­но и по-чи­минов­ски. Толь­ко вот тот по­чему-то сох­ранность сво­его по­дар­ка вы­соко не оце­нил.

— Не от­кры­вал?

— У те­бя гла­за ста­ли бе­шены­ми, — на вся­кий слу­чай Тэ­хён при­жал ко­робоч­ку к се­бе.

— Блять, я про неё за­был уже. Тэ, по­жалуй­ста, не от­кры­вай эту шту­ку ни­ког­да, — Чи­мин ис­пу­ган­но по­тянул впе­рёд ру­ки, воз­можно, хо­тел выр­вать и заб­рать, но в пос­леднюю се­кун­ду опус­тил паль­цы на тэ­хёнов­ские уши, боль­но от­тя­гивая. — По-хо­роше­му про­шу, выб­ро­си или сож­ги.

— Ты стран­ный, — про­тянул Тэ, вы­рыва­ясь из вне­зап­ных объ­ятий. — Это нор­маль­но что ли, по­дар­ки от­ни­мать?

— Я сде­лаю те­бе дру­гой.

— Обой­дусь, спа­сибо, — Тэ­хён по­тянул за край лен­ты и бан­тик рас­сы­пал­ся на гла­зах.

— Сам же се­бя этим кам­нем, что ты вы­кинул, по го­лове уда­ришь, — Чи­мин пок­раснел и от­вернул­ся, пря­ча ли­цо в под­жа­тых ко­ленях. — И, кста­ти, а раз­ве это дол­жно бы­ло про­изой­ти не в мо­мент грус­тно­го «мне сей­час так ну­жен Чи­мин»? Или за два го­да в мо­ей под­дер­жке ник­то не нуж­дался?

Тэ­хён ух­мыль­нул­ся, раз­вернул­ся к Чи­мину и слег­ка пнул его в бок.

— Нуж­дался, — с осо­бой теп­ло­той про­из­нёс он, — но ты пом­нишь свою прось­бу дос­ловно? «От­крой, ког­да пот­ре­бу­ет­ся по­мощь, но ме­ня не ока­жет­ся ря­дом». А так выш­ло, что в ми­нуты мо­ей сла­бос­ти ты всег­да был ря­дом, Чи­мин, — Тэ­хён прог­нул вер­хушку кар­то­на с бар­хатным пок­ры­ти­ем и удов­летво­рён­но от­вёл взгляд. Чи­мин ко­сил­ся. Свер­нув гу­бы тру­боч­кой, щу­ря гла­за от не­доволь­ства, но ко­сил­ся. И что та­кое не­обыч­ное мог­ло ле­жать внут­ри?

Пер­вую ве­щицу Тэ­хён уз­нал не сра­зу. Он вы­нул блес­тя­щий пред­мет и под­нёс его на сол­нце, вни­матель­но раз­гля­дывая. Ста­рин­ная се­реб­ренная мо­нета эпо­хи Ко­рё. У Тэ­хёна бы­ла точ­но та­кая же: де­душ­ка по­дарил ма­ме кол­лекцию, а Тэ ста­щил од­ну, что­бы хвас­тать­ся пе­ред друзь­ями. Толь­ко ку­да она ис­чезла, Тэ­хён пом­нил смут­но. Точ­нее ска­зать, по­нятия не имел.

— Я при­душу те­бя, ес­ли ска­жешь, что не уз­на­ёшь её, — нах­му­рил­ся Чи­мин, яв­но ожи­дав­ший нем­но­го боль­шее, чем воп­ро­ситель­но выг­ну­тые бро­ви.

— Ну, я… У мо­его де­да был на­бор это­го му­зей­но­го сок­ро­вища, — Тэ­хён вер­тел мо­нету, пы­та­ясь от­ко­пать в па­мяти, ку­да дел свою. — Хо­чешь, что­бы я обо­гатил­ся? Сколь­ко же те­перь она сто­ит?

— Толь­ко поп­ро­буй про­дать, при­дурок. Я не для это­го её хра­нил.

— Хра­нил?

— Хра­нил, — Чи­мина, дол­жно быть, про­валы в па­мяти Тэ­хёна нем­но­го расс­тро­или. — На­шу пер­вую встре­чу не пом­нишь?

— Пом­ню, ко­неч­но, — Тэ прок­ру­тил вос­по­мина­ние в го­лове, но ни­какой мо­неты там точ­но не бы­ло. — Ты при­люд­но пос­лал ме­ня, ког­да наш тре­нер по бас­кетбо­лу наз­вал ме­ня луч­шим из но­вич­ков.

— То бы­ла вто­рая, — рас­сме­ял­ся Чи­мин, — пер­вая про­изош­ла на два го­да рань­ше.

Ну, неп­ло­хая но­вость. Зна­чит воз­раст их друж­бы ещё боль­ше пос­та­рел. Прав­да, это та­инс­твен­ное зна­комс­тво Тэ­хёну бы­ло чуж­до: он столь­ко лет убеж­дал се­бя в дру­гом.

— Вспо­минай, как пы­тал­ся мо­нетой сбить зас­тряв­ший на де­реве мя­чик, — на­чал рас­ска­зывать Чи­мин, — да так удач­но, что она то­же при­зем­ли­лась на со­сед­нюю вет­ку.

— Иди ты, не бы­ло та­кого.

— Бы­ло, — зап­ро­тес­то­вал Чи­мин. — Я по­лез за тво­ей иг­рушкой, а ког­да оче­редь дош­ла до мо­неты, ма­лень­кий неб­ла­годар­ный маль­чик уже скрыл­ся за по­воро­том. Ну, вот я и ос­та­вил пре­зент се­бе. На па­мять.

Обыч­но под­робное опи­сание воз­вра­щало че­лове­ку ма­лень­кие, но до­воль­но зна­чимые фраг­менты. Толь­ко, к со­жале­нию, на Тэ­хёне ста­тис­ти­ка па­дала в ми­нус. Мо­жет, по­тому что пять-шесть лет — не тот воз­раст, ко­торый де­таль­но про­рисо­выва­ет­ся в хра­нили­ще па­мяти, а мо­жет, у Чи­мина прос­то хо­рошее во­об­ра­жение. С дру­гой сто­роны, мо­нета у Тэ­хёна дей­стви­тель­но про­пала, а рас­ска­зывал он о ней ров­но ноль раз, по­тому что да­же не вспо­минал эту ис­то­рию до се­год­няшне­го мо­мен­та.

— И по­чему ты столь­ко лет мол­чал?

— Ну, мы что, дев­чонки, чис­ла за­поми­нать? — как-то приг­лу­шён­но про­из­нёс Чи­мин, слов­но ста­рал­ся убе­дить в этом се­бя, а не Тэ­хёна. — К то­му же, ты ни­ког­да не спра­шивал.

— Раз хра­нил её, — Тэ ки­нул мо­нету ему в ру­ки, — зна­чит, те­бе не пле­вать.

— Да нет, на да­ту ре­аль­но всё рав­но. Есть дру­гая при­чина, — и Чи­мин ука­зал паль­цем на ко­роб­ку, на­мекая, что там есть кое-что ещё.

А дом у Тэ­хёна с Чон­гу­ком дей­стви­тель­но неп­ло­хой. Ти­шина ус­по­ка­ива­ет, ат­мосфе­ра сох­ра­ня­ет нер­вы. Нет веч­но­го шу­ма го­рода, тес­ности квар­тир и се­рос­ти улиц. Озе­ро в двад­ца­ти мет­рах с крис­таль­но чис­тым пес­ком и мяг­ким за­ходом — иде­аль­ное мес­то, что­бы по­гово­рить о дав­но от­ло­жен­ном. Ме­ша­ют лишь ред­кие фо­новые вык­ри­ки Юн­ги, тре­бу­ющие на­писать Чон­гу­ка ме­лодию для его проб­ных тек­стов, но, в ка­кой-то сте­пени, имен­но они и спа­са­ют. Чон­гук и Юн­ги. Для Тэ­хёна и Чи­мина. Ина­че бы этот раз­го­вор не был та­ким без­за­бот­ным.

— Прос­ти, Чи­мин, — не вы­дер­жал Тэ­хён и зас­ме­ял­ся. — Я ду­мал, что смо­гу уди­вить­ся во вто­рой раз, но это не­ре­аль­но, серь­ёз­но.

— О чём ты? — уди­вил­ся тот.

— Я на­рушил обе­щание ещё в свой день рож­де­ния, — за­буб­нил Тэ с зак­ры­тыми гла­зами, прик­ры­вая ру­ками го­лову, что­бы не по­лучить. — Да, лю­бопыт­ный до не­воз­можнос­ти Ким Тэ­хён не уме­ет дер­жать сло­во, по­это­му прос­ти.

Па­ру се­кунд Тэ­хён ви­дел толь­ко чёр­ный, го­товясь при­нять удар или иной чи­минов­ский гнев, но при­от­крыв один глаз, он за­метил не сдви­нув­шу­юся ни на мил­ли­метр ры­жую ма­куш­ку и рас­смат­ри­ва­ющий глад­кую по­вер­хность во­ды уми­рот­во­рён­ный взгляд. На­вер­ное, на мес­те Чи­мина Тэ­хён бы то­же ни­как не ре­аги­ровал.

— Ты мне то­же, — не­ожи­дан­но на­чал Тэ. — Очень дав­но нра­вил­ся, Чи­мин. Но от­ве­тить на твоё пись­мо сра­зу я не мог. И обе­щание это и Юн­ги, и Чон­гук, и ава­рия, блять, и по­хище­ние. Стран­но бы­ло бы по­дой­ти и ска­зать: «да, ког­да-то и я», сог­ла­сись? По­том Юн­ги всег­да где-то ря­дом кру­тил­ся, ну, а че­рез ме­сяц мы разъ­еха­лись. Но ска­зать на­до. По­это­му го­ворю сей­час.

— Ве­село, — Чи­мин под­нялся на но­ги, от­ря­хивая зад­ни­цу. — Мне да­же по­лег­ча­ло.

Пись­мо, сло­ва ко­торо­го пе­репи­сыва­лись бес­ко­неч­ное мно­жес­тво раз, пись­мо, где каж­дая строч­ка вы­зыва­ла сме­шан­ные чувс­тва, пись­мо, чь­ей чес­тнос­ти и прав­ди­вос­ти слов мог за­видо­вать сам бог, та­кое важ­ное и не­навис­тное Чи­мином пись­мо он прос­то взял, пор­вал и выб­ро­сил в во­ду, про­вожая то­нущие чер­ни­ла тя­желым вы­дохом. Чи­мин столь­ко раз с опас­кой ог­ля­дывал­ся на прош­лое, что се­год­ня, дол­жно быть, в пер­вый раз, не бо­ял­ся шаг­нуть даль­ше.

— Я люб­лю Юн­ги. Ты да­же пред­ста­вить се­бе не мо­жешь, как люб­лю, Тэ­хён.

— Мо­гу.

— Чон­гук? — улыб­нулся Чи­мин, — но де­ло не в этом. Соп­ли­во зву­чит, но моя жизнь без Юн­ги не име­ет смыс­ла. Ког­да толь­ко по­явил­ся Хо­сок, я ду­мал — всё. Ду­мал, раз­дую лю­бовь к те­бе до джек­по­та и за­будусь, но выш­ло ина­че. Глу­по бы­ло срав­ни­вать чувс­тва к те­бе и чувс­тва к не­му, но я срав­ни­вал. И толь­ко те­перь по­нял раз­ни­цу.

— Да­вай, — за­катил гла­за Тэ­хён, — на­зови это друж­бой.

— Нет, это не друж­ба. Но я не знаю, как объ­яс­нить пра­виль­но.

— Стор­ге.

— Что?

— Стор­ге, — пов­то­рил Тэ­хён. — По­гуг­ли, ес­ли ин­те­рес­но.

Чи­мин бро­сил что-то вро­де «уже бе­гу» и дей­стви­тель­но, блин, поп­лёлся об­ратно к до­му. А Тэ­хёну ка­залось это за­бав­ным. По­тому что их с Чи­мином ис­то­рии один в один, и до­каза­тель­ство это­му то­нет в озе­ре, ис­че­зая с по­вер­хнос­ти пос­ледней строч­кой длин­но­го рас­ска­за.

«…я всег­да бу­ду ря­дом…»

~The End~