Глава 4

Больница давила белизной и запахом антисептика, словно холодный саван. Даня лежал там, неподвижный и бледный, как восковая фигура. Врачи, эти усталые солдаты в белых халатах, уже раздвинули руки в немом признании поражения. Их слова повисли в воздухе, тяжелые и леденящие: "Кома". Валя, его брат, сидел у койки, лицо искажено таким отчаянием, что на него было больно смотреть. Его брат... тело здесь, но души нет. Пустота.

Эта пустота сжимала и мое сердце ледяным кулаком. Я должен был что-то сделать. Безысходность врачей не была моим приговором. Решение созрело внезапно, как вспышка молнии в грозовом небе – Лес. Там, в древних чащах, где стонут деревья и шепчутся тени, возможно, таился шанс. Я судорожно схватил старый, проверенный фонарик, телефон (мало ли) и, главное, колоду карт Таро – проводник в невидимое. Сердце колотилось, как птица в клетке, но я двинулся к двери.

Тень перекрыла выход. Мартин, мой младший братишка, смотрел на меня с серьезностью, смешанной с настороженностью. Его глаза, большие и доверчивые, ловили мой взгляд.

– Марко, – его голос прозвучал тихо, но отчетливо в вечерней тишине квартиры, – куда это ты собрался? Вечером? Уже темнеет...

Губы мои сами сложились в легкую, натянутую улыбку. Внутри же скребла кошка – ложь горьким комком застряла в горле. Я ненавидел обманывать его, этого открытого, как книга,парнишку.

– В лес, Марти, – я постарался, чтобы голос звучал ровно, буднично, – Нужно кое-что собрать. Для... для школьного проекта. По физики.

Мартин поморщился, явно не веря до конца, но и не желая спорить. Его наивность, такая трогательная и беззащитная, обжигала меня стыдом.

– Ладно... – он вздохнул, отступая в сторону. – Только... будь осторожен, Марко. Пожалуйста. Лес – он... странный ночью.

– Не волнуйся, – бросил я через плечо, уже выскальзывая за дверь. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но он был ничто по сравнению с холодом вины внутри. "Какой же он доверчивый... Как легко..." – пронеслось в голове, и от этой мысли стало еще горше.

Дорога в лес казалась бесконечной. С каждым шагом городские огни таяли за спиной, уступая место сгущающейся тьме. Войдя под сень вековых деревьев, я ощутил, как знакомый мир остался где-то далеко позади. Воздух стал густым, пропитанным запахом сырой земли, прелой листвы и чего-то... древнего. Страх. Он висел в воздухе, липкий и незримый, обволакивал меня, пробирался под куртку ледяными мурашками. Деревья превратились в мрачных, искривленных великанов, их ветви – в скрюченные пальцы, тянущиеся ко мне. Каждый шорох – ломающаяся ветка, шелест листьев – заставлял сердце бешено колотиться. Казалось, что из каждой тени за мной следят холодные, чужие глаза. По спине пробегал ледяной ветерок, хотя ветра почти не было. И этот голос... Тот самый, что звал меня смутно в мыслях еще в школе. Он звучал теперь отчетливее, настойчивее, манил вглубь чащи.

Я почти бежал, подгоняемый страхом и отчаянной решимостью. "Даня... Я должен..." – твердил я себе, как мантру. И вот передо мной внезапно разверзлась бездна – глубокая, темная пропасть. Земля обрывалась резко, внизу клубился холодный, белесый туман. Тропа потерялась. Отчаяние накатило новой волной, горькой и удушающей. Куда? В какую сторону теперь? Лес вокруг замер, будто затаив дыхание, наблюдая за моей растерянностью.

Дрожащими руками я достал колоду Таро. Карты были холодными на ощупь, будто впитали ночной холод. Закрыв глаза, я сосредоточился на образе Дани, на его улыбке, на его душе, потерянной где-то здесь, в этом мраке. Три карты легли на ладонь, будто сами выбрали этот момент:

Сила (VIII): Женщина, усмиряющая льва. Не грубая мощь, а внутренняя стойкость, мужество, укрощение своих страхов. Напоминание о моей миссии? Или предупреждение о том, что сила понадобится? Дьявол (XV): Цепкие фигуры под властью рогатого идола. Искушение, ловушка, иллюзии, темные силы. Холодный пот выступил на лбу. Это о пропасти? О том, кто меня зовет? О самом пути? Звезда (XVII): Женщина, льющая воду под сиянием звезды. Надежда, вера, исцеление, духовное руководство. Луч света в кромешной тьме? Указание на цель?

Как они связаны? Как они помогут найти душу? Отчаяние грозило захлестнуть меня окончательно. Мысль о возвращении домой с пустыми руками, к отчаянию Вали, к неподвижному Дане, была невыносима. Я не мог сдаться.

И в этот миг тишину разорвал голос. Не эхо, не шепот ветра, а ясный, спокойный голос, звучавший прямо передо мной:

– Ты пришел. Я знал.

Я резко поднял голову. На самом краю пропасти, там, где секунду назад была пустота, стоял он. Тот, чей зов я чувствовал. Но это был не призрак, не туманное видение. Он выглядел... реально. Молодой человек, чуть старше меня. Его лицо было спокойным, но глаза... глаза были глубокими и знающими, как само море ночи. Они смотрели на меня без осуждения, но с такой пронзительной осведомленностью, что мне стало не по себе.

– Я Артём, – произнес он, и его голос был теплым, вопреки окружающему холоду. В нем звучала странная уверенность. – И я могу помочь тебе найти то, что потеряно. Душу Дани.

Он сделал шаг вперед и протянул руку. Жест был одновременно простым и исполненным невероятной значимости.

– Возьми мою руку. Я проведу тебя туда, где нужно искать. Через эти врата.

Страх и интерес смешались во мне в коктейль, от которого кружилась голова. Страх перед пропастью, перед незнакомцем, перед неизвестностью. Интерес – жгучее желание найти ответ, спасти Даню, понять, что же это за "врата". Рука моя, все еще дрожа, медленно поднялась навстречу его ладони. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки. Прикосновение было неожиданно теплым, живым, но в нем чувствовалась какая-то иная, нездешняя сила.

– Иди за мной, – просто сказал Артём и шагнул... в пустоту над пропастью.

Я вскрикнул от ужаса, инстинктивно попытался отдернуть руку, но его хватка была надежной. И вместо падения... мир перевернулся. Не было ни падения, ни полета. Был мгновенный, ошеломляющий рывок, как будто пространство само сжалось и развернулось заново. Свет фонарика погас. Перед глазами заплясали безумные, невыразимые цвета и формы, земля и небо смешались. Я почувствовал, как меня выкручивает, растягивает, сжимает – не физически, а на каком-то глубинном уровне. Звуки леса исчезли, сменившись оглушительной тишиной, в которой пульсировал лишь бешеный стук моего сердца. Шок парализовал мысли. Дезориентация была абсолютной. Я больше не понимал, где верх, где низ, где я сам. В глазах всё плыло, расплывалось, мерцало неземными огнями. Я был не шагом, а целой вселенной от того мрачного леса у пропасти. И держала меня в этом хаосе только холодная, несгибаемая рука Артёма.