Глава 3

Мысли кружились в голове, как осенние листья в вихре: незнакомец из сна, его загадочные слова. «Зачем он меня ждёт? Что я должен узнать?» Вопросы сыпались один за другим, но ответы упорно прятались в тумане сознания. Однако реальность властно стучалась в дверь – сегодня мне предстояло помочь Томми с проектом. Учительница физики раздала групповые задания, и судьба (или её нелепое чувство юмора?) свела меня именно с ним. Объектом моих тихих, но таких жарких чувств. От одной мысли о том, что придется провести рядом с Томми долгие часы, сердце забилось чаще, а по спине пробежали мурашки – смесь радостного предвкушения и панического стыда. Как я буду смотреть ему в глаза? Что, если он заметит мою глупую краску на щеках?

– Что?! – Голос Немо, моего лучшего друга, прозвучал как удар хлыста, полный искреннего возмущения. Он вскочил со стула, широко раскрыв глаза. – Ты будешь делать проект с Томми?! Это же... это же просто кошмар!

Я съёжился под его взглядом, чувствуя, как жар разливается по лицу.

– А что делать? – пробормотал я, разводя руками в беспомощном жесте. – Учительница дала задание. Отказаться нельзя.

– Уму не постижимо! – Немо покачал головой, его брови почти слились с линией волос. – Ну и ну!

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь и одновременно успокоить друга.

– Ладно, Немо, не так уж и плохо, в конце концов. – Я нарочито бодро похлопал его по плечу. – Давай после уроков отвлечемся? Пойдем посмотрим репетицию Вали и Дани. Говорят, они просто огонь.

– Выступление братьев-близнецов? – в разговор вклинился Меттлер, пододвинув свой стул поближе. Его голос, как всегда, был размеренным и полным фактов.

– Братья-близнецы? – удивился я. Валя и Даня были просто талантливыми музыкантами в моем сознании, а не родственниками.

– Да! – Меттлер кивнул с явным восхищением. – Валя и Даня из 10Б. Близнецы. И они... они лучшие музыканты в школе, без всяких сомнений! Гитара и вокал – просто космос!

Воспоминание об их музыке вспыхнуло в памяти – мелодия, которая пробирала до мурашек.

– Я слышал их песню вчера, – признался я, и голос сам собой стал теплее. – Она была... невероятной. Прямо душа замирала.

После последнего звонка мы трое – я, все еще слегка Немо и Бэмби – направились в спортивный зал, превращенный на время в концертную площадку. Воздух внутри был наполнен гулким эхом шагов и приглушенными разговорами. Народу собралось немало. И вот я увидел их. Валя настраивал гитару, его движения были сосредоточенными и плавными. Даня поправлял микрофон, его лицо светилось предвкушением музыки. А потом мой взгляд наткнулся на него. Томми стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Боже, почему? Жар хлынул в лицо, знакомое трепетание «бабочек» вспорхнуло в животе. Я замер, разрываясь между сценой и этим уголком зала, чувствуя себя одновременно счастливым и нелепо уязвимым.

И вдруг... все изменилось. Музыка оборвалась на полуслове. Резкий, пронзительный крик Валя разорвал воздух:

– Даня! Нет!

Даня лежал на сцене неподвижно, как сломанная кукла. Его лицо было неестественно бледным. В зале повисла секунда оцепенения, а затем взорвалась паникой. Крики, топот, учителя бросились к сцене, кто-то звонил в скорую. Я застыл, ледяной ужас сковал ноги. И тогда я увидел... нет, скорее почувствовал. От тела Дани отделился бледный, едва различимый шлейф, похожий на струйку дыма на морозе. Он медленно уплывал куда-то вверх, в пустоту под потолком. Душа? Инстинктивно моя рука полезла в карман. Три карты Таро легли на ладонь, будто сами призвались: Повешенный (жертва, подвешенное состояние), Башня (внезапный крах, разрушение основ), Луна (иллюзии, тайны, путь в неизвестность). Холодный пот выступил на спине. Параллельный мир... как в том сне...

И тогда знакомый, леденящий душу голос прошелестел прямо в уме, обходя уши: – У него нет души. Он там... в параллельном мире. Ему нужна помощь. Только ты можешь.

Снова он. Незнакомец. Его слова эхом отозвались в видениях прошлой ночи – тот же туман, те же зовущие тени. Он звал меня туда, в тот иной мир, который я видел сквозь пелену сна. Сердце колотилось как бешеное. Страх сжимал горло, но вместе с ним поднималось что-то иное – решимость, странное чувство долга. Даня был там. Его душа была в опасности. И этот голос... он утверждал, что помочь могу только я. Значит, выбора нет. Я должен был разобраться. Я должен был войти в туман и спасти душу Дани.