Серия 7: Песня, которая стала нашей

Часть 1. Тишина перед песней

Прошёл ещё месяц.

Т/и заметила, что Чонгук стал странным. Не в плохом смысле — он всё так же приходил с кофе, обнимал её, играл с Манго. Но иногда он исчезал на несколько часов, закрывался в своей квартире, и оттуда доносились звуки фортепиано.

Одни и те же аккорды. Снова и снова.

— Что ты пишешь? — спросила она однажды.

— Так, наброски, — ответил Чонгук и быстро сменил тему.

Т/и не настаивала. Но однажды, когда он был в душе, она открыла его телефон (пароль она знала — дата их первой записки, 1710) и зашла в заметки.

Там был текст.

Неоконченный, с правками, зачёркнутыми строчками и приписками на полях.

Называлось: «Соседка с балкона».

Т/и прочитала первые строки и закрыла телефон.

Сердце колотилось так, будто она съела свой ядерный торт.

Она ничего не сказала Чонгуку. Но с того дня ждала — с замиранием, с надеждой, со страхом.

---

Часть 2. Приглашение

Однажды вечером Чонгук пришёл к ней серьёзный.

— В пятницу у нас концерт, — сказал он. — Небольшой. Для своих.

— Для своих — это для кого?

— Для группы. Для тёти Хи. Для Хёнджуна (он приедет специально). Для девушки из зоомагазина. Для всех, кто верил в нас с первого дня.

— И для меня?

— Для тебя в первую очередь, — он взял её за руку. — Я хочу, чтобы ты сидела в первом ряду. Я хочу, чтобы ты слышала то, что я написал. Я хочу, чтобы это был подарок тебе.

Т/и притворилась, что не знает про песню.

— Хорошо, — сказала она. — Я приду.

Манго мяукнул, требуя, чтобы его тоже пригласили.

— Котам вход воспрещён, — строго сказал Чонгук. — Но я принесу тебе тунца после.

Манго обиженно отвернулся.

---

Часть 3. Концерт

В пятницу т/и надела то самое чёрное платье, которое когда-то выкинула в шкаф («не мой размер», «я в нём толстая», «Чонгук всё равно не заметит» — заметил, прислал голосовое с «ты красивая, надень его, пожалуйста»). На шее — кулон-солнце.

Концерт проходил в небольшом зале. Свои — человек тридцать. Тётя Хи сидела в первом ряду и махала программой. Хёнджун приехал с гитарой («я не играю, я просто создаю атмосферу»). Девушка из зоомагазина принесла плюшевого кота («передайте Манго, пусть знает, что есть запасной вариант»).

BTS выступали не в полном составе — только Чонгук и пианист. Остальные сидели в зале и улыбались, как родители на школьном концерте.

— Сегодня я спою одну песню, — сказал Чонгук в микрофон. — Она нигде не выходила. Она не для альбома. Она для одного человека.

Он посмотрел прямо на т/и.

— Для той, кто положила под мою дверь записку с сердечком. Для той, кто нарисовала мою татуировку, даже не спросив разрешения. Для той, кто испекла торт с перцем, васаби и полынью — и съела его вместе со мной. Для моей соседки с балкона.

Тётя Хи всхлипнула.

Хосок достал платок.

— Эта песня называется «Соседи-невидимки», — сказал Чонгук и заиграл.

---

Часть 4. Текст

Он пел на корейском, но т/и понимала каждое слово.

Ты стучала в мою дверьНе кулаком — сердечком на бумагеЯ боялся открытьЯ думал, это сон

Ты кидалась в меня тортомЯ сбивал твоё бельё дрономМы воевали сорок три дняЧтобы понять: война — это любовь

Теперь я знаю твой кофе без сахараТвоего кота зовут МангоТвои тапки — в виде акулыТвои рисунки пахнут утром

Я буду петь тебе даже когда мы состаримсяЯ буду сбивать дроном твою ворчалкуЯ буду хранить все твои запискиПотому что ты — моё солнце

А я — твой сосед снизуКоторый наконец-то научилсяСтучать не штангой в потолокА сердцем в твою дверь

Когда он допел, в зале было тихо.

Т/и плакала. Тётя Хи плакала. Хосок плакал. Даже Юнги, кажется, вытер глаз (но он скажет, что это была пыль).

Чонгук положил руки на клавиши и посмотрел на т/и.

— Ну как? — спросил он в микрофон, и голос у него дрожал.

Т/и встала.

— Иди сюда, — сказала она.

Чонгук спустился со сцены. Прошёл через зал. Остановился перед ней.

— Это лучший подарок в моей жизни, — сказала т/и. — Но если ты ещё раз заставишь меня плакать при всех, я нарисую тебя с тремя носами.

— Ты не сможешь, — улыбнулся он. — Я объективно красивый.

— Спорный вопрос.

Она поцеловала его. При всех. При тёте Хи. При Хосоке, который снова заплакал. При Хёнджуне, который наконец-то взял гитару и сыграл что-то красивое.

Девушка из зоомагазина сфотографировала их и отправила в чат дома.

Подпись: «Соседи-невидимки больше не невидимки. Они видят друг друга. И это прекрасно».

---

Часть 5. После концерта

Они сидели на пустой сцене, когда все разошлись.

Чонгук обнимал т/и, она положила голову ему на плечо.

— Знаешь, — сказала она. — Я ведь тоже кое-что сделала.

— Что?

Она достала из сумки скетчбук. Открыла на последней странице.

Там был рисунок. Они вдвоём — на крыше, в гирляндах, танцующие. Под ним подпись: «Соседи-невидимки. 17 октября. Навсегда».

Чонгук долго смотрел.

— Ты нарисовала нас.

— Я нарисовала нас, — кивнула т/и. — Потому что ты теперь везде. В моём скетчбуке. В моём телефоне. В моём сердце. Спорить бесполезно.

— Я и не спорю, — он поцеловал её в макушку. — Я просто хочу, чтобы это никогда не кончалось.

— А это никогда не кончится, — сказала т/и. — Потому что я буду рисовать тебя каждый день. А ты будешь петь мне каждый вечер. И мы будем счастливы. Даже когда поссоримся. Даже когда у Манго кончится тунец. Даже когда тётя Хи перестанет подглядывать (но это вряд ли).

Чонгук рассмеялся — тем самым смехом, который т/и впервые услышала у его двери, когда принесла ядерный торт.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тебя тоже, — ответила она.

---

Эпилог. Год спустя

На крыше снова горели гирлянды.

Т/и сидела в кресле, закутанная в плед, и рисовала. Чонгук готовил пасту (она научила его, и теперь он делал её лучше, чем она). Манго спал у них в ногах.

— Знаешь, что я хочу? — спросила т/и.

— Что?

— Чтобы мы каждый год сюда возвращались. Сюда, на эту крышу. С гирляндами, с пастой, с вином. И чтобы каждый раз ты пел мне ту песню.

— Обещаю, — сказал Чонгук.

— И чтобы Манго всегда был с нами.

— Манго будет. Куда мы без него.

— И чтобы тётя Хи всегда подглядывала.

— Тётя Хи будет подглядывать даже с того света. Я в этом уверен.

Они засмеялись, и их смех смешался с шумом города, с далёкой музыкой, с мурчанием кота.

А внизу, в чате дома, появилось новое сообщение.

Тётя Хи: «У наших молодых сегодня снова праздник. Я слышала, они смеются. И кот с ними. Я так рада, что они нашли друг друга. Через соль, через дрон, через торт с перцем. Это и есть любовь — когда видишь человека даже сквозь бетонные стены».

Девушка из зоомагазина: «Тётя Хи, вы наш главный романтик ❤️»

Хёнджун: «А я так и не научился играть тихо. Но хотя бы ради них попробую».

Хосок: «Я всё ещё плачу. Кто-нибудь, пришлите салфетки».

А Чонгук и т/и сидели на крыше, смотрели на звёзды и знали: их история только начинается.

Потому что настоящая любовь — она как рисунок. Её можно закончить в любой момент. Но всегда хочется добавить ещё один штрих.

---

КОНЕЦ