Глава 2. Средняя школа Альдеры

Переезд к дяде Шоте стал точкой отсчёта для новой жизни.

Шесть лет в начальной школе. Шесть лет притворяться, что ты учишься читать по слогам, когда в голове — высшая математика и стратегии выживания в мире, который вот-вот пойдет под откос. Это было испытание не для слабонервных. Я мысленно аплодировала всем попаданцам до меня — как они выдерживали этот бесконечный детский сад?

Единственное, чему я училась всерьёз — японский. Меня "наделили" пониманием, но не навыками. Пришлось корпеть над иероглифами, благо база из прошлого мира всё-таки была.

Шота… дядя Шота осваивал новую для себя роль родителя примерно с тем же энтузиазмом, с которым кот осваивает ванну. Настороженно, но без паники. К счастью, скрывать свой характер не приходилось — смерть родителей служила идеальным объяснением для любой "взрослости" ребёнка. Он просто считал меня смышлёной. Очень смышлёной. Подозрительно смышлёной, но вслух не спрашивал.

Он подготовил мне комнату. Маленькую, но свою. И даже привёл квартиру в порядок перед приходом опеки — видимо, представлял, как его спальный мешок и горы пустых банок из-под кофе могут повлиять на решение чиновников._____

Айзава уходил на патрули. Чаще — ночные. Оставлял еду в холодильнике с короткими записками: "Разогрей. Не взорви кухню" или просто "Еда в холодильнике".

До десяти лет за мной присматривали его коллеги — Хизаши Ямада, он же Сущий Мик, и Немури Кадзияма, она же Полночь. Иногда по отдельности, иногда вместе, и это были два совершенно разных круга ада.

Ямада был громким. Всегда. Даже когда шептал. Он пытался "воспитывать" меня через музыку, включал рок на полную и учил правильно орать, чтобы "прочищать лёгкие". Я терпела. Он кормил меня жуткими сладостями и рассказывал байки про Айзаву в старшей школе — те самые, за которые Шота потом молчал весь вечер, сверля меня подозрительным взглядом.

Полночь была… Полночь. Она пыталась делать мне прически, вздыхала, что я "слишком серьёзная для своих лет", и однажды, когда мне было восемь, завела разговор на тему "как понять своё тело и не стесняться". Я слушала и думала, что если бы моё 32-летнее сознание могло краснеть, я бы сейчас пылала ярче её геройского костюма.

Но они были добры. По-своему. И я им благодарна.

В выходные, если Шота не валился с ног, мы выбирались "в люди". Парки, раменные, редкие походы в кино. Он молчал, я молчала рядом, и это было… хорошо. Спокойно. Надежно.

А потом он начал преподавать в Юэй.

Спальный мешок перекочевал насовсем в гостиную. Кофе сменился с "много" на "критическая норма". Глаза запали ещё глубже. Он стал приходить под утро, падать лицом в диван и не двигаться до обеда. Я научилась не шуметь._____

Но сегодня моя жизнь переходила на новый уровень.

Средняя школа Альдеры.

Те самые коридоры, где когда-то зарождались будущие легенды геройского мира. И где прямо сейчас ходили два мальчика, которым через несколько лет предстояло перевернуть всё с ног на голову.

Я стояла у ворот, сжимая лямку рюкзака. Форма сидела идеально — спасибо маме Аосаки, которая успела научить меня следить за собой. Внешне — обычная двенадцатилетняя девочка, слегка нервничающая перед первым днём в новой школе.

Внутренне — 32-летняя женщина с боевым опытом выживания в мире, где правят причуды, и чётким планом "не дать всем умереть".

— Я ушла, — сказала я в пустую квартиру.

Из спального мешка на диване донеслось невнятное мычание, которое можно было интерпретировать как "удачи". Я усмехнулась и вышла._____

— Новенькая?

Я обернулась. Женщина лет сорока с доброй улыбкой и причудой, судя по лёгкому свечению вокруг глаз — что-то сенсорное.

— Я Камино, твой классный руководитель. Пойдём, представлю тебя классу.

Сердце стукнуло чаще. Серьёзно? Мне душевно за тридцать, а я волнуюсь перед школой как подросток. Хотя… формально я и есть подросток. Тело делает своё дело.

Класс притих, когда я вошла. Три десятка пар глаз — любопытство, скука, оценивание. Стандартный набор.

— Ребята, у нас пополнение, — объявила Камино-сенсей. — Это Аосаки Ясу. Пожалуйста, поприветствуйте.

Я сделала короткий поклон. Скромно. Застенчиво. Идеально.

— Аосаки Ясу. Приятно познакомиться.

— Ясу-чан, расскажи о себе. Какая у тебя причуда?

Я опустила глаза. Чуть прикусила губу. Внутренний голос ехидно заметил: "Оскар мне не дождаться, но за этот спектакль кто-то должен был дать премию".

— У… у меня нет причуды, сенсей. — тихо, почти шепотом. Взгляд в пол.

Тишина.

А потом — сдержанные смешки, шепотки, вздохи. Кто-то сочувственный, кто-то пренебрежительный. Беспричудные в мире, где 80% населения обладают способностями — низшая каста. Негласно, но факт.

Камино-сенсей кашлянула.

— И это абсолютно нормально! Сила характера и усердие — не менее важные качества. Ясу, садись вон туда, пожалуйста.

Я прошла к указанной парте. У окна. Место изгоя или мечтателя. Я предпочитала считать себя мечтателем.

И только сев, позволила себе короткий, незаметный взгляд в нужную сторону.

Он сидел через два ряда. Взлохмаченные зеленые волосы, огромные глаза, в которых плескалась смесь восторга и неуверенности. В руках — толстая тетрадь, исписанная убористым почерком. Изучал героев. Анализировал. Мечтал.

Изуку Мидория. Будущий Девятый. Главная надежда этого мира.

А через три парты от него — расслабленная, но опасная поза. Взрывной блондин с острыми чертами лица и вечной гримасой раздражения. Он даже не смотрел на меня — я была пустым местом. Беспричудная — не соперник, не цель, не интересно.

Кацуки Бакуго. Король взрывов. Будущий антигерой с сердцем, которое прячется за слоями ярости и страха быть слабым.

Живые. Настоящие. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Они существуют. Этот мир существует. И я знаю, что с ними будет, если не вмешаться.

Руки под партой сжались в кулаки.

Я вмешаюсь. Но не сейчас. Сейчас — наблюдение._____

Перемена. Столовая.

Я взяла поднос со скромным обедом и устроилась в углу у окна. Отсюда открывался отличный обзор на столовую. Стратегическая позиция.

Пока все считают меня тихой беспричудной девочкой, я могу спокойно изучать "объекты".

Мидория сидел в одиночестве, уткнувшись в очередную тетрадь. Он ел быстро, почти не жуя, и периодически что-то записывал. Со стороны — классический ботан. Со стороны знающего человека — будущий герой, который уже сейчас анализирует причуды окружающих, сам того не подозревая.

Бакуго — в центре зала. В компании. Два парня и девушка подлизывались, поддакивали, смеялись его шуткам. Король и его свита. Он принимал это как должное, но в глазах — скука. Ему неинтересны те, кто слабее. Он ищет равных. И пока не находит.

Я перевела взгляд в окно.

Знать будущее — тяжелая ноша. Знать, что этот самоуверенный парень через несколько лет будет рыдать от бессилия, а этот тихий мальчик — ломать себя ради спасения других… Это давило.

— Можно? — раздался тихий голос рядом.

Я подняла глаза. Передо мной стояла девочка с короткими темными волосами и прищуренными, изучающими глазами.

Я кивнула. Она села напротив.

— Ты новенькая, да? — спросила она, ковыряясь в своём обеде. — Слышала про твою причуду. Точнее, про её отсутствие. Сочувствую.

— Спасибо — ответила я нейтрально.

— Я Ханако — Она помолчала. — Если кто будет доставать — говори мне. Я заставлю их заткнуться.

Я улыбнулась. Искренне. В этом мире ещё оставались просто хорошие люди.

— Спасибо, Ханако-сан._____

После школы я вернулась в пустую квартиру. Айзава был на дежурстве — записка на столе гласила: "Еда в холодильнике. Не жди".

Я зашла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать, глядя на книги на столе.

Глубокий вдох.

Внутри привычно загудело, запульсировало в висках. Я подняла руку, сосредоточившись на одной из книг.

Сначала — легкая рябь воздуха. Потом книга дрогнула, приподнялась над столом и замерла, паря в сантиметре от поверхности. Голубое свечение окутало и её, и мою ладонь.

Я медленно повела рукой вверх. Книга послушно поплыла к потолку. Вниз. По кругу. Идеальный контроль.

Предел — полное снятие гравитации с объекта. Невесомость.

Я сжала кулак. Ощущение изменилось — давление внутри стало тяжёлым, плотным. Книга с глухим стуком рухнула на стол, но не просто упала — она вдавилась в поверхность, оставив небольшую вмятину. Вес увеличился в разы.

Гравитация.

Я выдохнула и убрала руку. В голове зашумело, накатила легкая тошнота — привычная плата за использование причуды. Максимум концентрации — два-три часа. После — откат.

Я откинулась на подушку, глядя в потолок.

Причуда пробудилась в четыре года, в тот день, когда я раздавила фотографию силой отчаяния. Айзава тогда молча наблюдал, а потом просто сказал: "Будешь тренироваться. Контролировать. Чтобы никого не покалечить". И всё.

Восемь лет тренировок. Сначала — с мелкими предметами. Потом — с крупными. Потом — с собой.

Я прикрыла глаза.

Гравитация. Фундаментальная сила. Сейчас я могла менять вес предметов, с которыми контактировала — напрямую или через проводник. Максимальная масса — как у небольшого стола. Время действия — до трёх часов. Если превысить — сильное истощение, тошнота, потеря сознания.

Но потенциал… Я чувствовала его.

Потому что канон уже не за горами...

Но пока что — я просто новенькая беспричудная тихоня. Наблюдатель. Стратег.

Надолго ли?

За окном стемнело. Интересно чем сейчас заняты другие герои этой истории?

Игра началась.

Я улыбнулась в темноте и закрыла глаза.

__________

Спасибо за прочтение этой главы. Я всегда рада комментариям и поддержке с вашей стороны, дорогие читатели. Это придаёт уверенности и мотивации к последующему созданию этого проекта.Мой тгк: Ugolok Ratoku