Глава 12

Лера проснулась через час. Она открыла глаза, почувствовала мягкость подушек и тишину комнаты. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены в золотистый цвет.

Она медленно села на кровати, потянулась и посмотрела на себя. На ней был чёрный топ с вырезом и белой лентой с надписью «THE BLEND», тёмные свободные штаны и расстёгнутая чёрная кофта на молнии. Она выглядела расслабленно, но стильно.

Она встала, поправила волосы и вышла в коридор. Из кухни доносились голоса, смех и звон посуды. Когда она вошла на кухню, парни застыли.

Чимин держал в руках нож, замерший в воздухе над овощами. Чонгук стоял у плиты, перевернув лопаткой блины, но забыв их перевернуть обратно. Сокджин застыл с открытым ртом. Намджун уронил половник в кастрюлю, и тот громко звякнул. Хосок замер с полотенцем в руках. Юнги поднял бровь и медленно поставил чашку на стол. Тэхен смотрел на неё, не отрываясь, и его улыбка стала мягче, чем обычно.

— Что? — спросила Лера, видя их реакцию. — Я что-то не так надела?

— Нет, — ответил Чимин, наконец выходя из ступора. — Ты просто... выглядишь иначе.

— Я поспала, — ответила она, пожимая плечами. — Я выгляжу отдохнувшей.

Она прошла мимо них, открыла холодильник и достала баночку сгущёнки. Затем подошла к шкафу, открыла его и взяла упаковку мягких бубликов.

Парни смотрели на неё с недоумением, когда она села за стол, отломила кусочек бублика, щедро полила его сгущёнкой и откусила.

Её лицо стало таким счастливым, таким детским, что Чимин не выдержал и засмеялся.

— Ты выглядишь как маленький ребёнок, — сказал он.

— Я и есть маленький ребёнок, — ответила Лера с набитым ртом. — Я люблю сгущёнку. И бублики. И чай.

Она протянула руку и взяла кружку с чаем, который, видимо, кто-то заварил для неё. Запах лесных ягод наполнил её нос, и она улыбнулась ещё шире.

— Мой любимый чай, — сказала она. — Спасибо.

— Мы не заваривали, — удивлённо ответил Сокджин. — Он стоял здесь, когда мы вошли.

Все переглянулись.

— Это, наверное, домовой, — сказал Чонгук. — Который знает, что ты любишь лесные ягоды.

— Или ангел-хранитель, — добавил Юнги, улыбнувшись.

Лера подняла кружку, сделав глоток, и зажмурилась от удовольствия.

— Вкусно, — сказала она. — Спасибо, кто бы вы ни были.

Она откусила ещё кусочек бублика со сгущёнкой, и в этот момент, сидя за столом в окружении семерых парней, которые готовили обед и смотрели на неё с тёплыми улыбками, она почувствовала себя по-настоящему дома. И это было лучшее чувство в мире.

Лера сидела за столом, держа в руках пустую банку из-под сгущёнки. Она смотрела на неё с искренним недоумением, будто не понимала, куда делась вся сладкая масса.

— Всё? — спросила она сама у себя. — Всё.

Она подняла голову и посмотрела на Юнги, который сидел напротив неё и пил свой чёрный чай. Его лицо было спокойным, как обычно.

— Юнги, — сказала она.

— Мм?

— Хочу ещё сгущёнки. Сходи, купи.

Юнги поднял бровь.

— Ты только что съела целую банку.

— И что? — Лера надула губы. — Я хочу ещё.

— Это не полезно.

— Ну купи. — она сложила руки на столе и посмотрела на него с самым несчастным видом, какой только могла изобразить. — Ну купи.

Юнги молчал.

— Ну купи, купи, купи, купи, купи, купи, купи, купи, купи! — затараторила она, как заведённая.

Чимин и Чонгук замерли, наблюдая за этим спектаклем. Сокджин даже перестал резать овощи, чтобы ничего не пропустить. Хосок и Намджун сидели с улыбками, ожидая развязки.

Лера сложила руки под подбородком и посмотрела на Юнги теми самыми щенячьими глазами.

Юнги смотрел на неё три секунды. Четыре. Пять.

А потом вздохнул.

— Ладно.

Он встал, надел куртку, взял ключи и направился к выходу. В дверях он обернулся и сказал:

— Но это в последний раз.

— Я тебя люблю! — крикнула ему вслед Лера.

Юнги покачал головой, но улыбнулся, выходя за дверь. Чимин повернулся к Лере с открытым ртом.

— Ты только что заставила Юнги пойти в магазин за сгущёнкой. Добровольно. Он никогда ни за чем не ходит.

— Я знаю, — улыбнулась Лера. — Я просто умею просить.

Чонгук подошёл и сел рядом с ней:

— Ты опасна.

— Только для тех, кто не может мне отказать, — ответила она, и все засмеялись.

Через пятнадцать минут Юнги вернулся с двумя банками сгущёнки. Он молча положил их на стол перед Лерой.

— Одну съешь сейчас, вторую оставь на завтра, — сказал он.

— Ты лучший, — ответила Лера, открывая банку.

И вся кухня наполнилась её счастливым смехом.

Юнги только что поставил на стол вторую банку сгущёнки и уже собирался сесть на своё место, как Лера вскочила с места.

Она подбежала к нему, взяла его лицо в обе руки и начала осыпать поцелуями — в щёки, в лоб, в нос, в подбородок, снова в щёки. Она целовала его везде, кроме губ, как маленький взволнованный щенок, который не знает, как ещё выразить свою радость.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — повторяла она между поцелуями.

Юнги стоял неподвижно, с лёгким шоком на лице, не зная, куда девать руки. Но он не отстранялся. Он позволял ей целовать себя, и на его губах постепенно начала появляться улыбка.

Не скептическая. Не ироничная. А настоящая, тёплая, красивая — та самая улыбка, которую обожали фанаты по всему миру.

Парни за столом уже не сдерживались. Чимин упал на стул, держась за живот от смеха. Чонгук тряс головой, пытаясь не засмеяться слишком громко. Сокджин вытирал слёзы, выступившие от смеха. Хосок и Намджун переглядывались и качали головами. Тэхен сидел с улыбкой, наблюдая за этим зрелищем.

Лера наконец остановилась, отстранилась и посмотрела на Юнги с довольным лицом.

— Ты самый лучший, — сказала она.

Юнги улыбнулся той самой улыбкой, от которой у фанатов подкашивались колени.

— Если ты будешь целовать меня каждый раз, когда я покупаю тебе сгущёнку, я буду покупать её каждый день, — сказал он.

— Договорились! — ответила Лера.

Чимин, всё ещё смеясь, поднял руку:

— А мне можно сгущёнку? Я тоже хочу, чтобы меня целовали.

— Закажи сам, — ответил Юнги, садясь на место.

— Я тоже хочу! — подхватил Чонгук.

— Только не с моей сгущёнкой, — сказал Юнги, и Лера снова засмеялась.

Она села за стол, открыла банку, макнула палец в сгущёнку и облизала его, глядя на парней с довольным лицом.

— Это лучший день в моей жизни, — сказала она.

— Ты говорила это каждый день на этой неделе, — заметил Намджун.

— Потому что каждый день с вами — лучший, — ответила она.

И парни, глядя на неё, снова поняли: они не просто группа. Они — семья. И эта семья становилась только крепче.

Лера сидела за столом, держа в руках уже вторую пустую банку из-под сгущёнки за последние полчаса. Она довольно облизала ложку и поставила банку на стол. Её лицо было счастливым, но во взгляде уже зарождалось новое желание.

Она почесала затылок, глядя в пустоту, и тихо, почти жалобно, сказала:

— Я сок хочу...

Она помолчала, а потом добавила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Но кто мне купит?

На кухне воцарилась тишина.

А потом — буквально за секунду — произошёл хаос.

— Я! — Чимин вскочил со стула, опрокинув его.

— Я куплю! — Чонгук уже был в коридоре, натягивая кроссовки.

— Я схожу, — Сокджин потянулся за курткой.

— Могу и я, — Намджун уже искал ключи.

— Ты только что съела две банки сгущёнки, — спокойно заметил Юнги, но всё равно встал.

— Какой сок? — спросил Хосок, уже стоя в дверях.

Лера посмотрела на эту суету и засмеялась. Настоящим, тёплым смехом.

— Ребята, — сказала она. — Я просто спросила. Вы не обязаны бежать за соком.

— Ты хотела сок, — ответил Чимин, остановившись. — Мы купим.

— Но я не сказала, какой, — улыбнулась она.

— Тогда мы купим все, — сказал Чонгук.

И они действительно побежали в магазин. Все семеро. Потому что Лера хотела сок.

Когда дверь закрылась за ними, Лера осталась сидеть на кухне одна. Она посмотрела на пустые банки из-под сгущёнки, на недопитый чай с лесными ягодами и на шумную улицу за окном.

Она чувствовала, как сердце наполняется теплом. Она не была одна. Она никогда не была одна.

И через несколько минут в дом ворвались семеро парней с пакетами сока — яблочного, апельсинового, вишнёвого, персикового, мангового, виноградного и даже томатного.

— Выбирай, — сказал Чимин, высыпая пакеты на стол.

Лера взяла вишнёвый, открыла его и сделала большой глоток.

— Вкусно, — сказала она.

— А мне? — спросил Чонгук.

— Купи себе, — ответила она, и все снова засмеялись.

Обед подошёл к концу. На столе стояли пустые тарелки, недопитые стаканы с соком и остатки десерта. Парни лениво переговаривались, обсуждая планы на вечер. Чимин и Чонгук спорили о том, какой фильм посмотреть. Юнги пил чай, глядя в окно. Намджун читал что-то в телефоне. Хосок помогал убирать со стола. Тэхен сидел рядом с Лерой, тихо рассказывая ей что-то, но заметил, что она перестала отвечать.

Он обернулся и увидел, что Лера спит. Она сидела за столом, положив голову на сложенные руки, и дышала ровно, глубоко. Её лицо было спокойным, безмятежным. Она наконец-то отдыхала по-настоящему. Тэхен улыбнулся и мягко коснулся её плеча:

— Лера, может, пойдёшь в кровать?

Она не ответила. Она спала.

Тэхен уже хотел поднять её сам, но Сокджин его опередил.

— Я отнесу, — тихо сказал Джин, вставая.

Он подошёл к Лере, аккуратно подхватил её на руки — одну руку под спину, другую под колени. Она была лёгкой. Но не как перышко в тот раз, а как что-то дорогое, что нужно беречь.

Когда он поднял её, Лера не проснулась. Она только чуть наклонила голову, уткнулась носом в его шею и обняла его за шею, прижимаясь ближе. Сокджин замер на мгновение, чувствуя её тёплое дыхание на своей коже.

— Она спит, как маленький ребёнок, — тихо сказал он.

— Она и есть маленький ребёнок, — ответил Юнги, улыбаясь в кружку.

Сокджин понёс её в комнату. Остальные смотрели им вслед с тёплыми улыбками. Чимин и Чонгук переглянулись и заулыбались, словно маленькие дети, которые увидели что-то очень милое.

Сокджин аккуратно положил Леру на кровать. Она перевернулась на бок, обняла подушку и тихо вздохнула. Он поправил одеяло, укрыл её и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Когда он вернулся на кухню, Чимин посмотрел на него и спросил:

— Она не проснулась?

— Нет, — ответил Сокджин. — Она спала, как младенец.

— Она чувствует себя в безопасности, — сказал Хосок. — Это хорошо.

Тэхен сидел молча, но на его губах играла лёгкая улыбка.

— Теперь она отдохнёт, — сказал он.

И они продолжили сидеть на кухне, разговаривая тихо, чтобы не разбудить её. А Лера спала в своей комнате, впервые за долгое время чувствуя, что она — дома.

Лера спала. Но спала неспокойно. Она чувствовала, как её тело начинает дрожать. Дыхание стало прерывистым. И в её голове начал разворачиваться тот самый сценарий, который она так старалась забыть. Тот самый день.

Тёплая кухня в московской квартире. Ночь. Тишина. Она идёт за водой, думает, что он уже спит. Набирает стакан, оборачивается, а он стоит сзади. Улыбается. Самой страшной улыбкой, которую она когда-либо видела.

— Лера, — говорит он. — А ты ничего так. Миша мне не рассказывал, что у него такая красивая жена.

Она пытается отойти. Но он хватает её. Валяет на диван. Она брыкается, кричит, пытается выбраться. Он сильнее. Она бьёт его в пах, он отпускает её на секунду, она бежит в комнату, но он схватывает её за волосы, дёргает назад. Она падает на пол. Он начинает бить её ногами. В живот. В поясницу. По лицу кулаками.

— Имей в виду, я не такой добрый, как Миша, — говорит он, смеясь. — Ты меня не тормоши.

Она кричит. Она зовёт на помощь. Но в квартире никого нет. Мишу вызвали на работу. Соседи не слышат. Она одна.

Он бьёт её снова и снова. Она сворачивается в клубок, закрывая голову руками. А потом — удар в живот. Самый сильный. Она чувствует, как что-то внутри разрывается, и через мгновение — тёплая жидкость между ног.

Он останавливается. Смотрит на лужу крови на полу и бледнеет.

— Охренеть, — говорит он и исчезает.

Лера лежит на полу, приподнимает голову, видит эту лужу крови между ног и понимает — ребёнка больше нет. Она теряет сознание.

А сейчас она снова видит это. Она чувствует его руки. Она слышит его голос. Она чувствует боль в животе, в лице, в спине. Она кричит. Она плачет.

— Помогите! — кричит она во сне. — Помогите! Пожалуйста!

Намджун проходил мимо её комнаты, когда услышал крик.

Сначала он подумал, что ему показалось. Но когда крик повторился, он остановился, прижался ухом к двери и услышал сквозь дерево — её голос, разрывающийся от страха:

— Нет! Пожалуйста, не надо! — и затем — глухие рыдания.

Он ворвался в комнату, не раздумывая.

— Лера! — крикнул он, подбегая к кровати.

Она лежала, скрутившись в комок, сжимая подушку, и тряслась. Её лицо было в слезах, она что-то бормотала, не просыпаясь. Намджун опустился на колени рядом с кроватью, схватил её за плечи и начал мягко трясти:

— Лера, проснись! Лера, это сон! Ты в безопасности!

Она снова закричала, пытаясь оттолкнуть невидимого врага. Намджун взял её лицо в свои руки и произнёс громче, твёрже:

— Лера! Это я! Ты дома! Ты в безопасности!

Её глаза резко открылись. Несколько секунд она смотрела в потолок, тяжело дыша, а затем перевела взгляд на него. На его лицо. На его руки на своих щеках.

— Намджун... — выдохнула она, и её голос сорвался.

Она тут же прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и заплакала навзрыд.

Намджун обнял её, гладя по голове, не говоря ни слова. Он просто держал её, пока она плакала.

— Ты в безопасности, — повторил он тихо. — Ты здесь. Ты не одна.

Она подняла голову, и в её глазах была такая боль, что Намджун почувствовал, как у него сжалось сердце.

— Он был там, — прошептала она. — Я снова видела его.

— Это всего лишь сон, — сказал Намджун. — Он не может причинить тебе боль. Ты сильнее его. Ты выжила.

Лера уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит.

— Я думала, что забыла, — прошептала она. — Но это никогда не уходит. Оно всегда со мной.

— Тогда мы будем рядом, — ответил Намджун. — Каждый раз. Когда ты будешь просыпаться, мы будем здесь.

Лера подняла голову и посмотрела на него. Она не сказала «спасибо». Она просто улыбнулась слабой, уставшей улыбкой — но в ней была надежда. И Намджун понял: теперь он будет охранять её сон, как когда-то она охраняла его от кошмаров.