Столкновение

Лондонский «Савой» в этот вечер блистал так, что можно было ослепнуть. Хрусталь, шелк, бриллианты и улыбки, отточенные до совершенства. Благотворительный гала-ужин в поддержку детского спорта собрал пол-элиты: от кинозвезд до нефтяных магнатов, но главными гостями, конечно, были футболисты. Они сидели за отдельными столиками, окружённые визажистами и агентами, как римские императоры.

Эмили Ройзман с трудом сдерживала желание закатить глаза. Она терпеть не могла эти сборища, где все друг другу лгали в глаза, а спонсоры мерялись длиной чеков. Но её контракт с ювелирным домом требовал присутствия, и она послушно позировала фотографам, изображая светскую львицу.

Её посадили за один стол с футбольной командой — видимо, организаторы решили, что красивая модель и молодые спортсмены создадут «живую картинку». Эмили внутренне содрогнулась. Футболисты. Она их знала только по скандальным заголовкам: дорогие тачки, ночные клубы, сменные подружки. Плебс с деньгами, как она часто говорила подругам.

И тут прямо напротив неё плюхнулся он.

Джуд Беллингем.

Она узнала его мгновенно — слишком уж часто его лицо мелькало в ленте новостей. Но вживую он оказался даже более... массивным, что ли. Широкие плечи обтягивал безупречный смокинг, но он явно чувствовал себя в нём не в своей тарелке — всё время поправлял запонки и нетерпеливо постукивал пальцами по столу. Его взгляд, тёмный и цепкий, скользнул по ней с ленивым высокомерием, и Эмили прочитала в нём всё: «Ещё одна кукла в подиумной пыли».

Она ответила ему таким же ледяным взглядом и демонстративно отвернулась.

Ужин начался. Подавали устрицы, затем трюфельный ризотто. За столом царил неестественный гул вежливых бесед, но между Эмили и Джудом будто протянулась колючая проволока. Они игнорировали друг друга с таким усердием, что это стало почти осязаемо.

Первый залп случился, когда официант пролил немного соуса на скатерть возле Эмили. Она вздрогнула, но Джуд, вместо того чтобы промолчать, усмехнулся:

— Расслабьтесь, мисс Ройзман. Это всего лишь еда, а не ваш визажист, который упадёт в обморок от испорченного макияжа.

Эмили медленно повернула голову. Её голос сочился ядом:

— Я бы на вашем месте помалкивала о падениях, мистер Беллингем. Я слышала, вы в прошлом матче так эффектно рухнули в штрафной, что судья даже не поверил в симуляцию. Или вы просто отрабатывали актёрское мастерство?

За столом повисла гнетущая тишина. Кто-то из партнёров Джуда поперхнулся вином. Сам Джуд побледнел — ровно на полтона, но в его глазах вспыхнуло такое бешенство, что Эмили на миг испугалась. Однако он сдержался, лишь криво улыбнулся:

— Остроумно. А я-то думал, модели умеют только открывать рот для зубного врача. Оказывается, вы ещё и слова складываете. Поздравляю.

Она фальшиво улыбнулась в ответ:— Это называется интеллект. Вам, видимо, незнакомо. Но не переживайте, в футболе главное — ноги, верно?

Они обменялись уничтожающими взглядами, и остаток ужина прошёл в гробовом молчании. Эмили чувствовала, как от Джуда исходит волна раздражения, и сама кипела от злости. Как он смеет? Этот накачанный мальчишка, который всю жизнь гонял мяч, позволяет себе насмехаться над ней, над её профессией, над её миром?

После десерта начался аукцион. Эмили решила сбежать на террасу, чтобы проветриться и успокоиться. Она стояла у перил, глядя на огни Темзы, и вдруг услышала сзади шаги. Тяжёлые, уверенные.

— Не думал, что у моделей есть чувство такта, чтобы уйти, — раздался его голос за спиной. — Но вы, видимо, исключение. Сбегаете, когда становится скучно?

Она резко обернулась. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё с тем же вызовом. Но теперь в его позе чувствовалась какая-то нервозность — он сжал челюсти, пальцы слегка дрожали.

— Я не сбегаю, — отрезала Эмили. — Я дышу воздухом. В отличие от некоторых, мне не нужно постоянно доказывать свою значимость громкими тостами и дурацкими шутками.

— Дурацкими? — он шагнул ближе, сокращая расстояние. — Это вы о моих шутках? А я-то думал, у вас, моделей, чувство юмора атрофировано за ненадобностью.

— А я-то думала, футболисты умеют только пинать мяч и менять девчонок каждую неделю, — парировала она, не отступая. — Но вы, я смотрю, ещё и в словесный пинг-понг играете. Расширяете кругозор.

Он усмехнулся, но в усмешке не было тепла. Теперь они стояли в полуметре друг от друга, и Эмили чувствовала жар его тела и запах дорогого одеколона с терпкой горчинкой.

— Знаешь, — вдруг сказал он, переходя на «ты», и это прозвучало как пощёчина, — ты такая же, как все они. Думаешь, что твой подиум и дорогие тряпки делают тебя лучше. Но внутри ты пустая. Ты даже не представляешь, что такое настоящая страсть, настоящая борьба. Ты просто красивая картинка.

Эмили почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она шагнула к нему, почти касаясь грудью его груди:

— А ты? Ты думаешь, что голы и кубки делают тебя героем? Ты — просто мальчишка, который бегает за мячом, потому что не способен ни на что другое. Ты даже не знаешь, что такое создавать красоту, творить, а не разрушать.

— Разрушать? — он вскинул бровь. — Я разрушаю? Да я каждый день строю, я работаю, я кладу жизнь на этот спорт. А что делаешь ты? Красиво ходишь по подиуму и продаёшь губную помаду. Ты никто, Эмили. Ты — лицо без голоса.

Она замахнулась — сама не зная зачем, то ли дать ему пощёчину, то ли оттолкнуть, но он перехватил её запястье. Сильно, но не больно. И в этот момент их глаза встретились. Совсем близко. Так близко, что она видела крошечную родинку у его виска и отражение собственных горящих глаз в его зрачках.

На секунду оба замерли. Между ними будто пробежала молния — не от гнева, а от чего-то другого, тёмного и пугающего. Джуд медленно перевёл взгляд на её губы, сжатые в тонкую линию, и что-то дрогнуло в его лице. Он отпустил её руку так же резко, как и схватил, и отступил на шаг.

— Убирайся, — сказал он глухо. — Пока я не сказал чего-то, о чём пожалею.

— С удовольствием, — процедила она, но в голосе уже не было прежней уверенности. — И не смей подходить ко мне больше.

Она развернулась и почти побежала в зал, чувствуя его взгляд спине. Сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. И самое ужасное — она не могла понять, что это был за стук. Злость? Или... другое?

Остаток вечера она провела, стараясь не смотреть в его сторону. Но краем глаза всё равно видела, как он сидит за столом, мрачный и сосредоточенный, и крутит в пальцах бокал с водой. Он тоже не смотрел на неё. По крайней мере, делал вид.

Когда она уже садилась в такси, её телефон завибрировал. Незнакомый номер. Она хотела сбросить, но любопытство взяло верх. Сообщение было всего из двух строк:

«Ты не пустая. Я ошибся. Но это ничего не меняет. – Дж.»

Эмили уставилась на экран. Пальцы дрожали, когда она набирала ответ. Она хотела написать что-то язвительное, послать его куда подальше, но вместо этого просто выключила телефон и уставилась в окно.

Ночь за окном плыла огнями, а в голове крутилось одно: «Почему он это написал? И почему мне так хочется ответить?»

Она не знала, что это был всего лишь первый тайм их противостояния. И что самый опасный гол они забьют друг другу совсем скоро.