«Нет! Нет, тебе показалось, честно»

Раанана в мае была наполнена душным, неподвижным воздухом, пропитанным ароматами цветущих цитрусовых деревьев. Городские парки к полуночи полностью пустели, оставляя лишь ровный свет желтых фонарей и стрекот цикад. Ноам шел по одной из мощенных дорожек, натянув капюшон толстовки пониже на глаза. После бесконечных репетиций, звонков менеджеров и шума студий ему до безумия хотелось простого, человеческого одиночества. Ему нужно было перезагрузить голову, где по кругу крутились строчки новых песен.

Он свернул на боковую аллею, которая утопала в густой тени старых эвкалиптов. Именно там, в глубине, у самого края неработающего фонтана, послышался странный звук. Это были тихие, прерывистые всхлипы - тот тип плача, когда человек отчаянно пытается сдержать слезы, чтобы его никто не услышал.

Ноам замер. На краю каменного бортика сидел силуэт. В слабом свете далекого фонаря отчетливо вырисовывалась копна густых, растрепанных темных кудрей. Девушка сидела, уткнувшись лицом в колени, а на её ногах, резко контрастируя с серостью камня, выделялись старые, изящные, но сильно потертые красные кеды Converse.

Внутри у Ноама что-то екнуло. В памяти мгновенно всплыли дни его самых первых, скромных концертов в маленьких клубах, когда за кулисами его всегда ждала одна и та же девчонка - тринадцатилетняя Лия, которая знала наизусть даже те треки, которые он еще не успел записать. Она всегда была самой громкой, самой улыбчивой и всегда носила эти чертовы красные кеды. Но за последние полтора года, когда его карьера резко взлетела вверх, она внезапно исчезла из фан-зоны.

- Лия?.. - негромко, чтобы не испугать, позвал Ноам, делая шаг вперед.Девушка резко вскинула голову. Её лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, а по щекам размазалась тушь. Увидев его, она испуганно округлила глаза и инстинктивно попыталась спрятать руки в карманы объемной куртки.

- Ноам?.. - её голос прозвучал надломленно, но она тут же взяла себя в руки, судорожно сглотнув и вытирая лицо рукавом. - Что... что ты здесь делаешь?

- Я просто гулял. А вот что ты здесь делаешь в такое время? - Ноам подошел ближе и осторожно опустился на бортик фонтана в паре метров от неё. - Ты плакала? Что случилось?

Лия тут же натянула на лицо неестественную, фальшивую улыбку - ту самую защитную маску, которую подростки строят перед взрослыми. Она замотала голвой, отбрасывая кудри назад.

- Нет! Нет, тебе показалось, честно, - затараторила она, слишком громко и быстро. - Просто соринка в глаз попала. Аллергия на цветение, понимаешь? И вообще, я просто засиделась, жду подругу. У нас... у нас была вечеринка, всё отлично. Всё просто супер, Ноам! Я так рада твоей новой песни "Michelle", кстати!

Она говорила без умолку, отчаянно переводя тему, но её голос дрожал, а пальцы судорожно сжимали край куртки. Ноам смотрел на неё и понимал: перед ним сидит абсолютно разбитый человек, который изо всех сил пытается доказать, что он в порядке.

***

Ноам не стал давить на неё в ту ночь — он просто проводил Лию до автобусной остановки, хотя она всю дорогу уверяла, что ей «абсолютно не страшно идти одной». Однако внутри у него осталось тяжелое, липкое чувство тревоги. Та яркая, вдохновленная девочка, которая когда-то дарила ему самодельные браслеты, превратилась в испуганную тень.На следующий день, вместо того чтобы ехать на студию, Ноам решил провести собственное расследование. Он связался со старыми ребятами из своего первого фан-клуба, поспрашивал знакомых в Раанане и, наконец, через общих знакомых вышел на школу, где училась Лия. То, что он узнал, заставило его сжать кулаки от бессильной ярости.

Оказалось, что за последний год жизнь Лии превратилась в суровое испытание. Её родители развелись и разъехались по разным городам, фактически оставив шестнадцатилетнюю дочь одну в пустой квартире, лишь изредка присылая деньги на карту. Дома её никто не ждал. В школе же, заметив её одиночество и замкнутость, местная компания старшеклассников устроила ей настоящую травлю. Её дразнили за старую одежду, за кудри, за то, что она «странная», распускали грязные слухи в школьных чатах и буквально выживали из класса.

Вчера вечером, как раз перед тем, как Ноам встретил её в парке, кто-то из одноклассников специально облил её рюкзак газировкой и выбросил её учебники в урну под общий хохот. Лия никому не жаловалась. Она продолжала приходить в школу, терпеть это каждый день и возвращаться в пустую, темную квартиру, где не загорался свет.

Вечером Ноам снова приехал к тому самому парку. Он сидел в машине, глядя на пустую аллею, и понимал, что её вчерашнее «всё просто супер» было отчаянным криком о помощи человека, который разучился верить людям. И теперь он не собирался оставаться в стороне.