Конец для всех

За тёмным, дубовым столом в кабинете Хван Хёнджина сидит парень. Его ледяные глаза смотрят пристально, изучающе. Скользят взглядом по документам перед ним, наконец выцепив нужную бумажку. На губах тут же появляется лёгкая ухмылка, и он берёт в руки бумажку, скользя взглядом по написанным от руки строкам.

Листок сминается и летит в корзину для мусора под столом, а парень поднимается с места, пройдясь по кабинету. Он подошёл к окну, взглянув на огни ночного города. Красиво. Вот только красота не прельщает его. Его план скоро приведут в исполнение. Хёнджина освободят.

Он продумал всё идеально. Просчитал все исходы. Договорился с Джисоном, Чонином и даже Минхо, хотя второй, скорее, был готов закопать брюнета живьём. А теперь остаётся дождаться лишь нужного времени и того, чтобы переданные Хвану книги не проверили перед тем, как отдать ему. А их не проверят, это парень тоже знает. Прелестно.

Он никогда не думал, что будет проворачивать такие грандиозные планы, вытаскивая самого господина Хван из тюрьмы. Тем не менее сейчас он таким занимается. А план ведь действительно идеален. Ещё и сам Хёнджин изнутри явно поможет. Этот темноволосый чертёнок не будет сидеть сложа руки, особенно, если на кону его свобода. Его свобода и вся судьба его компании, которая и так находится без владельца уже полгода.

Всё пошло наперекосяк. Некогда дружные Сынмин, Чонин, Джисон и Хёнджин оказались разбросаны по разным местам. Сынмин считает Чонина и Джисона предателями, учитывая, как быстро они перебежали на сторону Феликса. Но в глубине души даже Ким понимает, что это было ожидаемо. Так и должно было быть. Феликс засадил Хвана в тюрьму, выполнил своё желание. Всё, казалось, наконец успокоилось, но Сынмин ни за что не желает с этим мириться. Ему не тягаться ни с Хёнджином, ни с погибшим младшим Ли, но даже он что-то да может.

Холодный взгляд безэмоциональных глаз смотрит в окно на город. В офисе Хёнджина сейчас бывает только один человек. Он почти живёт здесь, работая над планом. Всё должно быть идеально. Феликс уже мёртв. Нельзя подвергать опасности Хёнджина.

В кабинете открывается окно, лёгкий ветер треплет пряди волос. Это расслабляет и успокаивает, на миг помогая избавиться от тяжёлых мыслей, которые быстро возвращаются в голову. Слышится звяканье цепочки на брюках, из кармана достаётся пачка сигарет. Крутится колёсико зажигалки, поджигается сигарета. Облако сизого дыма вылетает из приоткрытых губ, растворяясь в ночном воздухе. Ладони опираются на подоконник, а сигарета зажата между губ.

В кабинете не горит свет, и единственное, что ясно видно — подожжённая сигарета. Когда Хван был на свободе, свет здесь горел круглые сутки. Вечно слышался шорох бумаг, звук пишущей ручки, постукивание пальцев по столу. Раньше здесь было оживлённо и шумно. И запах кофе чувствовался. Горького и крепкого, такого, как Хёнджин любил.

На губах расцветает усмешка. Тогда было хорошо. Не бессмысленно и не пусто. За столько времени компанию Хвана никто ещё не подвинул в списке Форбс. Парень поддерживает её, как может. Пока успешно. Скоро Хёнджин сам за неё возьмётся.

В голову лезет много разных мыслей, но все они игнорируются. В небо улетает серое облачко сигаретного дыма, и окно закрывается, прерывая еле слышные звуки ночного города. В кабинете тишина. Пора отдохнуть.

***

Везде слышатся вопли и крики, звуки выстрелов и чёткие приказы заключённым не высовываться. Все сидят по своим камерам, стараясь не издавать лишних звуков. Зря. Лучше бы все они побыстрее сбежали. Так хотя бы есть шанс остаться в живых. Лишь один Хёнджин, сложив руки на груди, стоит, оперевшись спиной на стену. Его взгляд тёмно-карих глаз смотрит вникуда, а на губах играет предвкушающая улыбка. За поясом пистолет, который он вытащил у тюремного надзирателя, чьё тело валяется у него в ногах.

Звук шагов. Хёнджин резко поворачивает голову и наконец-то отлепляется от стены, положив руку на пистолет, готовый в любой момент выхватить оружие и пристрелить приближающегося. Но как только человек появляется из-за угла, напряжённый до этого Хёнджин немного расслабляется, узнав в пришедшем Хан Джисона. А Джисон наоборот наставляет пистолет на брюнета, снимая оружие с предохранителя. Хван улыбается, качая головой, а синеволосый пристально смотрит на него, после чего кивает себе за спину, делает несколько шагов назад, всё ещё держа Хёнджина под прицелом, а потом разворачивается, вновь скрываясь за углом.

Хван холодно ухмыляется, всё же достав из-за пояса пистолет и направившись за парнем, который быстрым шагом идёт по коридору, периодически останавливаясь, чтобы проверить коридор на очередном повороте. Они, вроде, всех перестреляли. Удостовериться никогда не помешает. Они идут на расстоянии пяти метров друг от друга. Хёнджин смотрит Хану в спину, а потом резко останавливается, нажимая на курок. Джисон замирает, поворачивается, медленно опуская взгляд вниз. Между ним и Хёнджином на полу лежит только что убитый надзиратель, а Хван быстро подбегает к синеволосому, хватая его за шиворот, и толкает того вперёд, резко утаскивая за угол.

Сзади слышатся голоса и топот. Звук перезаряжаемого оружия и громкий приказ: «Найти их! Живо!»

Хёнджин поворачивает голову, выглядывая из-за угла, а потом внезапно пихает Хану в руки свой пистолет и выходит в самый центр коридора, убрав руки в карманы синих штанов. Он медленно поднимает голову, пока на него наводят два автомата. Холодный взгляд тёмных глаз. Резкая ухмылка на губах. За спиной Хвана за долю секунды возникает Джисон, который укладывает руки, сжимающие пистолеты, ему на плечи, одновременно стреляя сразу в двух надзирателей. Юноша хватает брюнета за рукав, и они скрываются за углом, быстро бегут по тёмному коридору, в котором заранее были разбиты все лампочки.

— Тебя даже тюрьма не изменила, Хван Хёнджин, — Джисон набегу кидает ему пистолет, пытаясь сориентироваться в серости помещения, чтобы не пропустить нужную дверь.

— Меня даже смерть не изменит, Хан Джисон, — усмехается Хёнджин, с ловкостью хватая брошенный ему пистолет.

Хан останавливается, стреляя в замок и с ноги открывая дверь, которая оказывается выходом на площадку для тренировок. Он резко хватает брюнета за шиворот, толкая на улицу, а потом внезапно прижимает к стене здания, приставляя пистолет ему к шее.

— Знал бы ты, как я хочу тебя пристрелить, — сквозь зубы выплёвывает парень, глядя в насмешливые глаза Хвана. — Скольким же ты жизнь испортил, Хван Хёнджин. Так хочется пустить тебе пулю в лоб и бросить здесь гнить.

— Ты не сможешь, — уверенно отвечает Хёнджин, прожигая Джисона ледяным взглядом.

— Не смогу. Я обещал вытащить тебя живым, — Джисон кривится, будто сказал что-то слишком отвратительное, а потом резко бьёт Хвана кулаком по лицу. — Но прописать тебе в челюсть я всё же смогу.

С губ Хёнджина слетает смешок, когда он поднимает голову, глядя на синеволосого, и слизывает выступившую на губах кровь. А Хан, увидев эту ухмылку, снова бьёт его в лицо. Точно в то же место. Резко хватает за ворот рубашки и отрывает от стены, толкая вперёд.

— Идём, через несколько минут сюда прибудет подкрепление. Хван снова ухмыляется, а потом идёт за Джисоном, покручивая в руках пистолет. Челюсть довольно болезненно ныла после ударов. А за забором слышался визг тормозов. Синеволосый ловко взбирается на высокий каменный забор, будто бы проделывая это не в первый раз. Даже колючей проволоки не цепляет. Поворачивает голову, смотрит на Хёнджина. Кивает головой на ту сторону забора и спрыгивает, скрываясь за бетонной стеной.

Хёнджин поджимает губы и, следуя примеру Хана, взбирается на забор. Оглядывается назад, растягивает губы в ледяной ухмылке. Его отсюда забрали, а он подготовил свой прощальный подарок. Взглянув на пистолет в своих руках, брюнет тихо хмыкнул. Это оружие принадлежало тюремному надзирателю, с которым Хвану удалось договориться. Он обещал ему несколько миллионов долларов. Что отдаст эти деньги, как только выберется отсюда. Вот только наивный, совсем ещё молодой мальчишка мёртвым телом валяется около двери в камеру, а вскоре от него не останется даже трупа.

Подняв пистолет, брюнет направил его в маленькую, еле заметную с такого расстояния точку в фундаменте, а потом нажал на курок. Выстрел. Хван ухмыльнулся, спрыгивая на землю по другую сторону толстой бетонной стены, и небрежно схватил Джисона за шиворот, швырнув того на землю, а потом присел на корточки, закрыв уши руками. Несколько секунд, и слышится взрыв. Затем ещё. Ещё несколько взрывов, и наступает тишина.

Хёнджин поднимается на ноги, опуская руки, а потом подпрыгивает, хватаясь руками за стену, и подтягивается, глядя на то, что сотворил. Всё здание тюрьмы покрыто огнём. Заложенная под полом взрывчатка сработала прекрасно. Ледяная улыбка тронула губы брюнета. Это ненавистное для него место должно исчезнуть именно так: разрушенное из-за взрывов и горящее в огне. А ведь находящиеся внутри люди даже подумать не могли, что вот так просто умрут.

— Ты что сделал, идиот?! — крикнул Хан, поднимаясь на ноги.

— Всего лишь отвлёк внимание приехавшей полиции. И поквитался с несколькими людьми, — ответил Хёнджин, спрыгивая. — Так что, куда нам?

— Тебе желательно бы на тот свет, — огрызнулся Джисон, отворачиваясь.

— Как-нибудь попозже, — ослепительно улыбнулся Хван, подходя ближе к синеволосому.

Джисон ничего не сказал, просто молча пошёл вперёд, намереваясь убраться отсюда раньше, чем полицейские отвлекутся от устроенной Хёнджином вакханалии. По правде говоря, эта выходка была так в стиле Хёнджина. И именно этот «подарочек» выиграл немного больше времени, чем планировал Хан. Именно поэтому они могут сейчас спокойно уйти.

Где-то за поворотом на небольшой площадке на краю поля, скрытые высокой травой, стояли три чёрные машины. Джисон и Хёнджин, вышедшие из этой самой травы, увидели троих парней, которые сидели на капотах, напряжённо покручивая оружие в руках. Стояла абсолютная тишина, а люди просто смотрели вниз, явно за что-то переживая. Ну или за кого-то.

— Вот так вы приветствуете своего господина? — с издёвкой в голосе сказал Хёнджин, привычным действием складывая руки на груди.

— Да тут спорный вопрос был: встречать мы тебя будем или всё же хоронить, — ответил Сынмин, медленно слезая с машины, а Бан Чан и Чанбин кивнули. Как всегда безэмоционально. Так привычно для Хёнджина, что тот не удержался от лёгкой беззлобной ухмылки. А Ким неторопливо подошёл к Хвану, толкнув его дулом пистолета в плечо. — С возвращением, господин Хван.

— Я искренне надеялся, что ты там сдохнешь, — с наигранным сожалением в голосе сказал появившийся из ниоткуда Чонин.

— Надежды не сбылись, — огрызнулся Хёнджин, садясь в открытую для него дверь ближайшей машины.

— Итак, все помнят план? — Джисон дожидается четырёх кивков, а потом проходит к одной из машин. За ним следует Сынмин. Они уезжают первыми. Бан Чан и Чанбин, спустя пару минут, уезжают следом за ними. А Чонин садится за руль в машину с Хёнджином и смотрит на него через зеркало.

— Чего пялишься? — Хван поднимает тёмные глаза, глядя в глаза отражению Яна, и его взгляд пронизывает до костей.

— Борюсь с желанием придушить тебя прямо сейчас, — Чонин поджимает губы и поворачивает ключ в замке зажигания. Машина срывается с места.

Три чёрных спорткара разъехались в разных направлениях. Ким и Хан поехали в город, в аэропорт. Бан и Со просто мчались по дорожной магистрали. А Чонин повёз Хёнджина в заранее устроенное укрытие в какой-то глухой деревне, расположенной не далеко отсюда и состоящей всего из десятка домов, половина которых была не пригодна для жилья.

Дорога была проложена в лесу, довольно густом, но всё же проходимом. Хёнджин сидел на заднем сидении, прислонившись виском к окну, и о чём-то думал. Что там стало с его компанией? Вряд ли бы Сынмин смог в одиночку справиться со всем? Неужели дело, в которое Хван вложил так много усилий, рухнуло?

— Кажется, дальше тебе придётся идти своим ходом, — сказал Чонин, выдёргивая брюнета из раздумий.

— Что? — Хёнджин напрягается, глядя вперёд, а потом резко поворачивается назад, впериваясь взглядом в полицейскую машину сзади. — Чёрт.

— Как только пересечёшь вот эту небольшую полосу леса, попадёшь в деревню. Нужный тебе дом снаружи выглядит запущенным, но внутри для жилья пригоден. Не твой особняк, конечно, но сойдёт. По правую сторону от дороги, третий по счёту, — говорит Чонин, а потом резко поворачивается к брюнету, встречаясь с ним взглядом. — Удачи, Хёнджин-хён.

Хёнджин ухмыляется, слабо кивая, а потом открывает дверь машины и прямо на ходу выскакивает из транспорта, с лёгкостью делая кувырок и скрываясь в лесу за деревом. Полицейская машина с визгом останавливается, и из неё вылезают несколько мужчин, которые сразу же бросаются за брюнетом. Хван же, периодически прячась от выстрелов за стволами деревьев, стреляет в ответ.

Вот он ранил одного полицейского в ногу так, что тот вряд ли сможет ходить без посторонней помощи. Ещё одному прострелил голову. Третьему пустил пулю в живот, не смертельно, но сам не оклемается. Четвёртого просто застрелил. Сам даже толком не понял как. Просто когда в очередной раз выглянул из-за ствола дерева, чтобы вновь начать отстреливаться, никого не увидел. Значит ли это, что ему можно немного сбавить темп бега? Или всё не настолько просто?

Между стволами и ветвями деревьев он увидел широкую светлую поляну. Хёнджин, остановившись посреди этой поляны, согнулся пополам, тяжело дыша. Всё же довольно длительный бег дал о себе знать. Просто раньше было не до отдыха, а сейчас, когда выдалась возможность хоть немного передохнуть, то дыхание сбилось окончательно. Не вовремя ослабив бдительность, тяжело дыша и пытаясь хоть как-то собраться, брюнет даже не услышал тихих шагов за спиной. Он не знал, что в то время, пока он переводил дыхание, ему в спину целились из пистолета с расстояния в десяток метров. Он услышал лишь выстрел, эхом прокатившийся по лесу. Хван замер, а потом неспешно повернулся. Стоящий перед ним полицейский медленно завалился на бок, открыв взгляду брюнета молодого светловолосого юношу, который стоял, наведя на парня дуло пистолета.

Хёнджин ухмыльнулся, увидев человека перед собой. Признаться честно, он даже соскучился по этим голубым глазам, полным ненависти и неприязни. И по низкому голосу, в котором всегда сквозил с трудом сдерживаемый гнев. Они не виделись пять месяцев. И все пять месяцев Хван вспоминал этого человека с ухмылкой, предвкушая интересный финал в отношениях с ним. А парень медленно обошёл Хёнджина, ударив его ногой под колени и заставив рухнуть в траву, после чего встал перед ним и приставил дуло пистолета ко лбу.

— Ты ведь знаешь, что я пришёл тебя убить, господин Хван? — спросил блондин, наклоняясь ниже и вглядываясь в тёмные глаза юноши, стоящего на коленях.

— Знаю, Феликс. Знаю, — Хван ухмыльнулся, неотрывно глядя в голубые глаза человека над собой.

— Действительно. Ты ведь должен был догадываться, что это произойдёт. Возможно, не думал, что так быстро. Как же, наверное, жаль сразу после освобождения из тюрьмы лишиться жизни. Но, видимо, такова твоя судьба, — Феликс, заметив спокойствие на бледном лице Хёнджина, усмехнулся. — Ты, я так чувствую, предполагал, что за всем планом твоего освобождения стою я? Как давно понял?

— Я до сих пор был не уверен, но только ты мог придумать такую хрень, — усмехнулся Хван.

Феликс нахмурился, недовольно поджав губы, а потом сместил пистолет со лба брюнета ему к виску, а сам наклонился ниже, приблизившись почти вплотную к его лицу, заглядывая в тёмные глаза. Он когда-то думал, что хочет видеть в этих глазах боль, но нет. Единственное, что он хочет видеть в них, это смесь всех чувств в мире. И его даже радует, что страха в них до сих пор нет. Да, это его глаза. Те самые, к которым парень так привык. Без страха и боли. С гневом и ненавистью.

— Я спас тебе жизнь несколько минут назад. Теперь я её у тебя заберу, — на губах Ли расцвела предвкушающая улыбка, пока он смотрел на слегка опустившего голову Хёнджина, который всё ещё стоял на коленях.

Взяв голову брюнета за подбородок, до боли сжимая его скулы, Ли заставил того перевести на него взгляд. Ледяные голубые глаза встретились с тёмно-карими, такими же холодными и неприступными, вечно полными гнева и азарта. Феликс какое-то время вглядывался в тёмные глаза, рассматривая в них своё отражение, а потом снял пистолет с предохранителя и резко подался вперёд, впился в чужие губы грубым поцелуем, сразу же сминая их зубами, сдирая с них кожу, обнажая горячую плоть и слизывая кровь.

Под напором таких грубых и властных поцелуев Феликса не ломался лишь Хёнджин. Но сейчас даже он понял, что окончательно погиб. Подписал себе смертный приговор в тот самый момент, когда позволил себе впервые коснуться губ этого светловолосого демона, способного пригвоздить к месту лишь взглядом. Способного одним поцелуем привязать к себе раз и навсегда.

Во рту чувствовался металлический привкус крови, пока чужой язык своевольно хозяйничал во рту, заставляя задыхаться. По лесу прокатился оглушающий выстрел, сотрясший, казалось бы, всю землю. Хёнджин в самом деле умирал, пока его дрожащие губы властно целовали и кусали, не давая даже сделать вдох.

И ведь действительно, удушающие поцелуи Ли Ёнбока Феликса гораздо страшнее любых выстрелов.

                          THE END

_______________________________________А вот и конец, мои любимые. Приятного чтения, надеюсь, вам понравилось)