Ошибка

Хван Хёнджин не умеет держать язык за зубами. Ли в этом убедился лично. В очередной раз. Причём брюнет поднял такую тему, какую ни один любящий жизнь, а тем более здравомыслящий человек не посмеет поднять. Тем более при младшем господине Ли.

В коридоре стремительно собирались студенты. В конце концов, далеко не каждый день две главные знаменитости университета вступают в открытый конфликт друг с другом в главном коридоре.

— Если ты не можешь вовремя заткнуться, то и рот открывать не стоит, — сказал Феликс. Он почти рычал, испепеляя парня полным ненависти взглядом. Руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Но Хвана, кажется, это не пугало. Он привык к виду недовольного и злого Феликса, хотя последнее время они не особо часто пересекались. А когда пересекались, то младший на него волком смотрел. Казалось, что у него так и чешутся кулаки вмазать брюнету по челюсти.

— А то что? — с усмешкой сказал Хёнджин, выгнув бровь. — Твоё время ушло, Ли. Защищать тебя больше некому. Твои главные защитники уже как месяц лежат в земле.

Бледное лицо парня побагровело от гнева. Он сжал зубы с такой силой, что, казалось, грозится раскрошить их в пыль. Желваки заходили на скулах под кожей, а в голубых глазах промелькнуло желание убивать. Таким взглядом на Хёнджина он смотрел впервые.

— Знаешь, Хёнджин, ты всегда меня бесил, но именно сейчас я по-настоящему хочу свернуть тебе шею, — сквозь стиснутые зубы произносит Феликс. По его лицу видно, что он держится из последних сил, чтобы не переломать Хвану все двести восемь костей прямо здесь.

Как только это предложение услышали собравшиеся вокруг любопытные студенты, тот тут же попятились. Весь универ уже просёк, что если младший Ли обращается к брюнету просто именем «Хёнджин», значит злится по-настоящему и очень сильно, готовый в любой момент кинуться на него с кулаками. А, как известно, орущий и вопящий на всех, раздающий всем подряд подзатыльники Феликс — не самое страшное его состояние. Покричит, отвесит пару оплеух и успокоится. Никто, в принципе, не против. Гораздо страшнее, когда он говорит сквозь сжатые зубы, спокойно и тихо. По-настоящему страшно, это когда он играет желваками, сжимая руки в кулаки, а голубые глаза застилает пелена неадекватности. По-настоящему его бояться надо, когда ему сносит крышу настолько, что он не слышит даже оглушительных криков вокруг.

Таким Феликса видели лишь раз, около полутора лет назад. Он тогда подрался с одним из старшекурсников с факультета физической культуры. Подрался, защищая Минхо, которого этот самый обиженный на что-то старшекурсник унижал и задирал на протяжении нескольких месяцев. А потом до блондина вообще дошли слухи, что тот домогался до его брата. Вот тогда его и накрыло. Представьте себе, маленький, с виду щуплый первокурсник, пришедший в учебное заведение после средней школы (в семнадцать), уложил на лопатки физически сильного четверокурсника, сломав ему челюсть и два ребра. Сам Ликс тоже довольно сильно пострадал, но в реанимацию, в отличие от соперника, не загремел. Из универа его не отчислили лишь из-за его родителей. Впрочем, родители впервые в жизни с одобрением отнеслись к его драке. Двенадцать лет занятий тхэквондо прошли не зря. Как бы сильно они не ругались, за сыновей можно и убить. Того парня, кстати, отчислили с позором, потому что выяснилось, что Минхо был не единственной его жертвой.

Все, кто сейчас собрались здесь, ещё помнили тот неадекватный расфокусированный взгляд голубых глаз младшего Ли. Хёнджину в тайне многие из собравшихся завидовали. Но даже они сейчас мысленно желали ему удачи. Если Ли Ёнбока Феликса сейчас переклинит, страшно представить, что будет.

— А что ты сделаешь? Если снова будешь на грани отчисления, за тебя уже никто не заступится, — Хёнджин ухмыльнулся, складывая руки на груди.

— Придурок… — послышалось с тихим вздохом из толпы. Джисон закрыл лицо руками и быстро ретировался на поиски старшего Ли. Как известно, Феликса может успокоить только Минхо. Либо смерть соперника.

Феликс резко склонил голову вбок, хрустнув шеей. Если бы не эти слова, он бы постепенно успокоился. Скорее всего успокоился бы. Сейчас же в голове, словно у дикого животного, огромными красными буквами горела лишь одна мысль: «уничтожить». Пульс колотился в ушах, застилая мысли кровавой пеленой.

За долю секунды парень пересёк расстояние и схватил брюнета за волосы. Хван к такому привык, поэтому как-то реагировать на это не собирался. Вот только Феликс сейчас действовал по другой методике. Схватив Хёнджина за волосы, он не замер в привычном ожидании. За этим действием последовал удар под колени с ноги, заставивший юношу упасть на пол. Вот только если бы в обычной драке после такого Феликс бы просто холодно усмехнулся и ушёл, оставив соперника стоять на коленях, кривясь от боли, то сейчас он с размаху ударил носком ботинка парня в живот.

Даже в таком состоянии на задворках сознания вспыхнула мысль: «Ли Феликс, не переборщи». Блондин изначально вообще не собирался применять физическую силу. Но чёртов Хван Хёнджин, не умеющий держать язык за зубами. Руки так и чесались свернуть ему шею, сдавить и просто разорвать на части. Забить настолько, чтобы от тела осталось лишь месиво из плоти и крови. Что ж, Хёнджин, молодец, сам нарвался на его гнев. Сам виноват. Теперь брюнета ждёт если не смерть, то попадание в реанимацию точно. А ещё Феликс даже сейчас упорно перебарывал яростное желание вырвать этот чёртов длинный язык.

— Феликс! — где-то послышался голос Минхо. Парень пробирался сквозь толпу студентов, которые в страхе разбегались перед ним. — Ликси, пожалуйста, хватит! Ты же убьёшь его!

Но блондин абсолютно проигнорировал слова брата, резко присев на корточки и схватив попытавшегося подняться Хёнджина за шею. Одним коленом придавил чужое запястье к полу, чуть ли не до хруста сжимая изящную бледную шею. Хван захрипел, постаравшись скинуть с себя Ли, но тот лишь сильнее вцепился в него двумя руками. Юноша рвано вдохнул воздух, схватив блондина за запястье. Да вот только такого Феликса уже ничего не остановит. Его просто переклинило. Он не отдавал себе отчёта в действиях. Ему хотелось лишь придушить того, кто под ним. Хёнджин ещё пытался сопротивляться, задыхаясь. Интересно, Ли всё же сломает ему шею, или Хван задохнётся раньше.

Бледное лицо брюнета покраснело, пухлые губы приобрели синеватый оттенок. Длинные ресницы склеились от слёз в уголках глаз. Быть задушенным, на самом деле, такое себе удовольствие. А Ли ещё сильнее сжал чужую шею, заставив юношу судорожно хватать ртом воздух. В голубых глазах Феликса полыхало безумие, в тёмных глазах брюнета промелькнул… страх?

— Феликс, пожалуйста! — Минхо подбежал к брату, падая рядом на колени. Он схватил блондина за руки, тот лишь сильнее стиснул хванову шею в руках. А вот хватка Хёнджина на чужом запястье начала слабнуть. Голубые глаза были направлены лишь на брюнета, а старшему Ли было нужно, чтобы младший его заметил.

Схватив Ликса за подбородок, шатен повернул его голову к себе, взглянув в расфокусированные неадекватные глаза. Он с размаху залепил блондину хлёсткую пощёчину, приводя в сознание. Из такого состояния Феликса могла выдернуть лишь физическая сила со стороны Минхо.

— Ликси, посмотри на меня! Ты слышишь? Феликс! — старший схватил лицо брата в ладони, заглядывая ему в глаза, которые медленно стали терять этот звериный взгляд.

— Минхо-хён, — Ликс слабо улыбнулся, наконец-то поняв, кто перед ним. Шатен сразу же обнял его, сталкивая с Хёнджина и падая вместе с ним на пол. А Хван тут же сел, срывая с себя галстук и откашливаясь. Из глаз неконтролируемо брызнули слёзы, когда такой желанный воздух наполнил грудь. Не радость сохранённой жизни выбила из тёмных глаз влагу, а жуткая боль в лёгких. Брюнет закашлялся ещё сильнее, закрыв рот руками. Кажется, где-то в горле стоял привкус крови.

В этот момент прибежал директор в сопровождении преподавателей и охранников. Но его взору предстали лишь братья Ли, лежащие на полу, и задыхающийся Хёнджин, сидящий и держащийся за шею.

— Что здесь произошло?! Ли Ёнбок Феликс, что ты натворил?! — директор тут же накинулся на Феликса с криками, а блондин, у которого и так неприятно шумело в ушах, нахмурился и закрыл уши руками.

— Господин директор, он не виноват… — постарался ответить за брата Минхо, но Ликс тут же вскинул голову.

— Не правда. Я виноват. Я чуть не придушил его. А если бы не Минхо-хён, то придушил бы и даже не пожалел об этом! — воскликнул младший, поднимая взгляд на директора, который в ступоре замолчал.

— Господин Ли, Вы же понимаете, что Вас могут отчислить из-за этого..? — спросил преподаватель Чон, с сожалением взглянув на блондина. Казалось, это был единственный человек в этом университете, которому действительно было не плевать на состояние своих студентов.

— Я понимаю, — Ёнбок безразлично пожал плечами. Его совершенно не волновала эта новость. В конце концов, не так ему эта учёба и нужна была. — Но, увы, мне насрать. Хотите, выгоняйте. Впрочем, я сам документы заберу. Можете не утруждаться и не тратить время на такого, как я. — Феликс поднялся на ноги, поправив слегка перевернувшуюся рубашку. Он протянул руку Минхо, помогая встать ему с пола, и положил руку на его плечо. — Но учтите, если эта ситуация хоть как-то затронет отношение к моему брату, то со всеми вами случится то же, что и с ним, — блондин кивнул на Хёнджина как на пример. А Хван ведь до сих пор не отдышался ещё. — А теперь прощайте! Катись весь этот универ к хуям, блять!

Феликс поднял с пола скинутый ранее пиджак, а потом, к удивлению остальных, не пошёл к выходу, а подошёл к сидящему на полу брюнету, небрежно ткнув его ногой в плечо.

— А ты, чмо беспринципное, моего брата на коленях благодарить должен, что он успел вовремя. Ещё пару десятков секунд, и ты бы сдох. Помяни моё слово: я убью тебя. Либо сделаю твою жизнь таким адом, что ты сам приползёшь ко мне с мольбами о смерти.

Парень развернулся на пятках, направляясь к выходу. Ему не хотелось задерживаться здесь, в этом месте, пропитанном лицемерием и безразличием к проблемам других людей. Не сказать, что блондин был слишком счастлив находиться здесь, но Минхо одного в этом гадюшнике бросать не хотелось. В конце концов, брат всё-таки. Пусть и старший, самостоятельный, но порой всё же слишком наивный. Не крутился он в том мире, где Феликс. Не ходил по самым дрянным заведениям в городе ради того, чтобы заключить важную сделку, за которую ему отвалят несколько миллионов долларов, а с таким же успехом ведь могут и пулю в лоб пустить. Тем не менее, парень каждый раз рискует жизнью ради этих чёртовых денег. Не смотря на богатство его родителей, блондин с шестнадцати лет не взял у них ни копейки, а то, что брал раньше, давно уже отработал, за спиной родителей в тайне решая их проблемы. Хотя со стороны выглядело так, будто всё решается само собой.

Минхо же с подобным в жизни не связывался. И хотя он был старшим сыном, никогда не имел ничего общего с такой деятельностью. Тем более преступной и незаконной. Младший Ли же крутился в этом как в своей стихии, спокойно возясь с оружием, наркотиками и всем подобным. Его не пугало то, что кто-то может его сдать в полицию, что его могут закрыть, наверное, на пожизненное. Его не пугала перспектива даже смертной казни. До какого-то момента. Потом ему стало не наплевать на то, что с ним будет. Стало не наплевать на то, в какой конкретно момент его упекут за решётку. Из-за грёбаного Хван Хёнджина. Из-за чёртова психа, которому он поклялся испортить жизнь. И он испортит. А потом можно и за решётку, и на тот свет, в принципе, тоже.

Блондин шёл по улице, убрав руки в карманы брюк. Машину он не забрал, велев одному из одногруппников передать ключи Минхо, чтобы тот потом на ней приехал домой. Именно поэтому, вызвав такси, парень поехал в одну из своих квартир, чтобы закрыться там на несколько суток и наконец-то проработать свой план мести Хвану.

Какое-то время Феликсу казалось, что они с Хёнджином наконец-то нашли общий язык. Но потом всё в одну минуту рухнуло. В голове снова крутились мысли обо всём произошедшем. Куда бы пришла вся эта история, если бы не та перестрелка в «Dark reflection»? Что было бы с ним? А с Хваном? А между ними? Всё ведь могло быть совершенно иначе. Ликс сжимает переносицу, прикрывая глаза. Он не хочет думать об этом, но мысли сами накатывают, как волны. И каждая волна накрывает и бьёт сильнее предыдущей. Забирается в голову, а оттуда острым лезвием бьёт в самое сердце. Сильно и насквозь, заставляя захлёбываться болью, которая подкатывает к горлу сдавленным вздохом.

К чёрту всё.

***

Феликс сидит на краю крыши, прижав колени к груди. В руках простой карандаш, перед ним  лист бумаги, на котором красуется набросок города с высоты сотни метров. Плавными, ровными штрихами он заканчивает набрасывать последнее здание и прикрывает глаза, откидываясь назад и вытягивая ноги вперёд. Сжимая лист бумаги и карандаш в одной руке, парень проводит по лицу другой, устремляя невидящий взгляд в ночное небо. С губ срывается сдавленный вздох, пока ноги по колено свисают с края крыши вниз. По идее, одно неудачное движение, и блондин мог бы сорваться и полететь вниз. Но ему всё равно. Ему это не важно.

Он лежит долгое время, глядя в небо. Ни о чём не думает, просто смотрит и всё. Вникуда. Поднимается минут через двадцать, откидывает карандаш и лист бумаги в сторону, зарываясь пальцами в светлые волосы, растрепав блондинистые пряди. С губ срывается хриплый, тяжёлый вздох, и парень проводит ладонями по лицу, поднимаясь с места. Собирает свои карандаши и листы бумаги, направляясь к двери, ведущей на лестницу, чтобы спуститься с крыши.

До дома идёт пешком. Не сказать, что он живёт близко к этому месту, но сейчас самое то пройти пешком несколько километров, чтобы проветриться и наконец-то выпустить весь пар. К тому же, на город уже давно опустилась ночь. Для таких людей, как Феликс, ночь — лучшее время суток. В голову лезут умные мысли, а на душе так спокойно и хорошо. Чувствуешь себя как будто под защитой. Один, посреди пустынной улицы, и ни одной живой души вокруг. Глубокая ночь. Тёмное небо. И звук непрекращающегося движения машин вдалеке. Район Чонно-гу всегда тихий, хотя находится почти в центре города.

Феликс заходит в квартиру. Лист с рисунком летит на пол, карандаш катится куда-то под стол. Блондин подходит к мини-бару и, достав оттуда бутылку виски, откупорил её, делая несколько больших глотков прямо из горла. Он прикрыл глаза и устало вздохнул. Голова медленно опустилась на грудь, светлые волосы закрыли бледное лицо. Парень прикусил губу, пытаясь как-то собраться с мыслями, но они все расплывались в разные стороны, не желая собраться воедино. Сейчас думать бесполезно. Сейчас Феликсу нужно просто отдохнуть.

Он поднимается и идёт заваривать себе кофе. Крепкий кофе действует как успокоительное, заставляя тело расслабляться, а мысли рассеиваться непонятной серой дымкой. Наконец-то в голове пустота. Можно просто спокойно вздохнуть, наслаждаясь лёгкой пустотой во всём теле. А главное — в голове.

Кажется, блондин так и уснул, сидя за столом, сжав в руках кружку недопитого, уже остывшего кофе. Теперь впереди сложная работа. Месть. Феликс должен разобраться с Хёнджином. Да так, чтобы тот запомнил это на всю свою оставшуюся жизнь. Если вообще выживет. А придётся ему не сладко.