По пьяни

После того, как Феликса «нашли», прошло несколько дней. Этот чертёнок исправно посещал занятия в универе, не сбегая с пар. И очень внимательно следил за тем, чтобы этого не делали и другие, ибо перед экзаменами какие-либо прогулы запрещались категорически. И распространялось это на всех.

Хёнджин, у которого помимо учёбы были ещё и некоторые другие дела, готов был рвать и метать. Он ужасно злился, абсолютно не высыпаясь. Днём сидел на парах, ночью возился с документами в компании, просматривая отчёты и пытаясь понять, почему доход снизился. Сонного и раздражённого Хёнджина трогать было опасно для жизни. Он становился ужасно похожим на Феликса, готовый свернуть шею любому, кто подойдёт к нему ближе, чем на пять метров. И касалось это абсолютно всех, даже Сынмина.

С Феликсом в этот период времени ругань вообще не прекращалась, потому что блондину вечно было что-то нужно, а Хван просто хотел тишины. Но это было не какое-то издевательство со стороны Ли, он требовал сейчас от всех одинаково. Просто, если остальные мирились с этим, то Хёнджин как-то не собирался. Он устал. Просто, чёрт возьми, устал. От Феликса, от компании, от учёбы, от дел. От всего и всех.

Именно поэтому в один из дней после учёбы Хёнджин наплевал на все свои дела, отменил все деловые встречи и совещания и просто уехал в клуб. И вот он сидит там уже несколько часов, заливая свою усталость, злость, недосып и раздражение алкоголем.

Всё раздражает. Музыка, люди, шум вокруг — всё бесит. Хочется просто уехать домой и лечь спать. Но сначала накидаться, потому что Хван, чёрт возьми, со своей бессонницей будет полночи пялиться в потолок и уснёт только под утро. Если вообще уснёт. Если вообще ляжет, потому что дела никто не отменял. Тем более сейчас.

Сидящий за барной стойкой Хёнджин вливает в себя уже, кажется, шестой стакан виски. Он хмурится, со звоном опуская стакан, чем привлекает внимание бармена, а потом делает ему знак повторить. Мужчина за баром сомнительно смотрит на брюнета, прищурившись, всё же решаясь обратиться к нему.

— Господин, Вы уверены, что Вам надо ещё?

— Просто налей мне выпить, — Хёнджин поднимает голову, бросая на бармена недовольный взгляд тёмных глаз, потом, видя сомнение на его лице, ухмыляется и достаёт из кармана пачку денег, швыряя её на стол.

Мужчина больше не возражает, лишь наливает парню виски, который Хван залпом выпивает, хмурится и устало опускает голову на руки. Хёнджин — не редкий гость в этом заведении. Просто обычно он ходит исключительно через чёрный вход, минуя весь этот шумный зал с танцполом и баром, и сразу попадает в комнаты для VIP-персон. Обычно просто играет в карты, реже — что-то пьёт. В этом клубе его знаю все как молодого господина Хван, но никто — как владельца заведения.

Этот клуб — один из тех, которые принадлежат Хёнджину. Этот клуб единственный, за которым Хван следит особенно пристально, периодически приходит под видом гостя, чтобы узнать, всё ли здесь хорошо. Сюда можно попасть лишь при двух условиях: если у тебя есть деньги, или если у тебя есть связи. Поэтому кого попало здесь чаще всего не бывает. За этим тоже строго следят.

Хёнджин поднимает голову, видя перед собой наполненный стакан виски. Он какое-то время щурится, пытаясь сфокусировать взгляд, а потом достаёт телефон и пишет Сынмину сообщение:

Х: "Зкьери менч"

Смотрит в экран телефона, хмурится, видит, что Ким зашёл в чат и прочитал сообщение. 

С: "с чего это я должен?"

Хван пьяно ухмыляется, видя ответ, несвойственно грубый для парня, и опускает голову.

Х: "Ким Сфнмин тмнй совемть"

С: "всё с тобой понятно. где ты?"

Х: "В улубе"

С: "конкретнее, Хван Хёнджин"

Хёнджин тяжело вздыхает, борясь с раздражением и желанием взять и швырнуть телефон об пол из-за недогадливости Сынмина. Не швыряет. Зато берет стакан с виски и делает большой глоток, более менее успокаиваясь.

Х: "Млй клуб а цкнтрк"

С: "понятно"

Небрежно кинув телефон на барную стойку, брюнет допивает виски, вновь давая знак бармену. Тот покорно доливает алкоголь в стакан, с сожалением глядя на Хёнджина. А потом возвращается к другим заказам.

Он выпил ещё несколько стаканов и просто сидел, положив голову на руки, прежде чем почувствовал, что ему на плечо легла рука.

— Ты живой вообще? — послышался грубый голос за спиной, и вскоре рядом с Хваном сел парень.

Хёнджин повернул голову, слегка нахмурившись. А потом, вглядевшись в лицо юноши, поднялся, садясь как положено, и недовольно спросил:

— А ты что здесь забыл?

— Тебя забрать приехал. По твоей же просьбе, между прочим, — ответил Феликс, закатив глаза, и показал парню недавнюю переписку.

— А Сынмин где?

— Хван Хёнджин, ты дурак? Или количество выпитого алкоголя из тебя дурака сделало? — Феликс насмешливо фыркнул, но взгляд его говорил о том, что он начинает злиться. Поднимаясь с места и вставая у брюнета за спиной, Ли уложил руки ему на плечи. — Ты чаты перепутал, идиот. А теперь идём.

— Никуда я с тобой не пойду, — огрызнулся Хван, отмахиваясь от Феликса.

— Издеваться надо мной вздумал?! — вспылил блондин, хватая Хёнджина за плечи и грубо поднимая на ноги. — Раскомандовался тут! Я полтора часа тебя искал! А мог вообще не приехать, и спился бы ты здесь!

— Мог бы просто позвонить Сынмину, — ответил Хёнджин, сверля блондина недовольным взглядом. Он искренне не понимал, почему парень вообще сам за ним приехал. Он ведь действительно мог просто позвонить Киму и сказать, чтобы тот забрал брюнета. — Ага, в два часа ночи. У меня совесть есть в отличие от некоторых, — Феликс недовольно закатил глаза и резко встряхнул брюнета, видя его расфокусированный пьяный взгляд тёмных глаз. — Идём уже.

Хёнджин уже собрался было вновь возражать, но Феликс просто подхватил его на руки, небрежно взваливая себе на плечо.

— Пусти меня! — Хван несколько раз ударил блондина кулаком по спине, пытаясь вывернуться из его рук.

— Обязательно. В машине отпущу, — Феликс крепко сцепил зубы, стойко снося довольно сильные удары в спину, и направился в сторону выхода. — Прекрати. Ты, между прочим, и так довольно тяжёлый.

Когда Ли усадил брюнета в машину, тот уже более менее успокоился. Но, кажется, его развезло ещё больше. Если при встрече он хотя бы что-то соображал, то сейчас просто тупо смотрел на Феликса непонимающим, ничего не осознающим взглядом тёмных расфокусированных глаз. Блондин устало вздохнул, глядя на Хван Хёнджина — эту извечную большую проблему. Как его вообще угораздило встретиться с этим несносным человеком?

— Адрес говори, — Феликс садится за руль, но, не дождавшись ответа, поворачивается. — Господин Хван! Ты меня слышишь?

Вот только вряд ли Хёнджин хоть что-то слышал сейчас. Он просто сидел, уложив голову на спинку сиденья и закрыв глаза.

— Понятно. Ответа я, кажется, не дождусь. Что ж, тогда будешь ночевать в отеле, — будто бы предупреждая брюнета, сказал Феликс, заводя машину.

  — Район Каннам-гу. Триста семьдесят девятый дом, — внезапно говорит Хван, поворачивая голову.

— Вот и молодец, — Феликс ухмыляется, через зеркало заднего вида глядя на с трудом соображающего юношу, который непонимающе хлопает длинными ресницами, и машина срывается с места.

***

— Чего ж ты такой тяжёлый-то? — проворчал Феликс, держа за талию шатающегося Хёнджина, который просто закинул руку блондину на шею. Кажется, на ногах он стоял только из-за того, что светловолосый сам держал его, не давая упасть. — Я тебя сейчас здесь брошу и всё, если ты сам хотя бы не встанешь.

Хван промычал что-то нечленораздельное, схватившись за плечо Феликса, действительно попытавшись встать самостоятельно. Он опустил голову, тихо хмыкнув, а потом при шаге споткнулся о свою же ногу, окончательно повиснув на руках Ли.

— Да чтоб тебя! — выругался Ли, заходя в огромный многоэтажный дом. — Какая квартира? 

— Две тысячи восемьсот двадцать пять...

— Пиздец, — Феликс вздохнул, поудобнее перехватывая Хвана, и направился в лифт. — Если ты продолжишь на мне виснуть, я придушу тебя, — проворчал блондин, небрежно бросив Хёнджина на пол. Хван недовольно поморщился, прижимаясь спиной к стене лифта и запрокидывая голову назад. Он устало вздохнул, глядя на Феликса расфокусированным взглядом.

— Где ключ? — парень наклоняется к Хёнджину, вглядываясь в его бледное лицо, и протягивает руку, ожидая ключи.

— У Сынмина, — Хван смотрит на Ли и ухмыляется.

— Какого чёрта?!

— Он тебе всё равно не... понадобится. Откроешь кодом... Либо постучишь...

Брюнет закрыл глаза, когда юноша поднял его с пола, а потом просто повис на нём, ибо ноги отказывались его держать. Из-за этого блондину пришлось поднимать его на руки, а стучать в дверь ногой. Стук был громкий, наверное, все соседи слышали.

Открыл дверь Сынмин, который сначала хотел что-то сказать, но, увидев Феликса с Хёнджином на руках, быстро пропустил того в квартиру, указав на нужную комнату. Ли поблагодарил, кивнув, и сунул в руки Кима ключи от хвановой машины, которую парень оставил у клуба. Сынмин быстро ушёл, чтобы забрать спорткар, а Ликс направился с брюнетом в комнату.

Ёнбок опускает Хёнджина на кровать, а потом садится рядом, тяжело дыша. Что-что, а таскать брюнета на руках Ли точно не планировал. Только того совершенно перестали держать ноги, и в итоге Хван просто повис на нём. И тогда блондин решил, что легче будет его поднять на руки, нежели заставлять ходить самому. Так бы он и время лишнее зря потратил, и ничего не добился.  Но как только Феликс сел, его резко схватили за шиворот и затащили на кровать, с силой вжимая в матрас. Хёнджин навис над ним, прожигая юношу не соображающим взглядом тёмно-карих глаз.

— И откуда только силы взялись, господин Хван? — усмехнулся Феликс, глядя на него снизу вверх. — Уж лучше бы ты сам ходил, а не я тебя таскал.

— Заткнись, — прорычал Хёнджин, наклоняясь ближе к лицу блондина и обжигая его щёку горячим дыханием. Скользнул взглядом на бледные слегка приоткрытые губы, а потом впился в них грубым поцелуем.

Феликс лишь ухмыльнулся, схватив брюнета за волосы на затылке, а потом скинул его с себя, оказавшись сверху. Теперь Хвана прижимали к кровати, причём настолько сильно, что тот не мог вырваться. В прочем, в таком состоянии это было не удивительно. Ли наклонился к самому уху юноши и прошептал, обжигая дыханием ушную раковину:

— Давай проведём эксперимент, господин Хван? Как ты думаешь, завтрашним утром ты вспомнишь события, происходящие сейчас? Ставлю на то, что без посторонней помощи — нет.

А потом Ликс выпрямился, слегка прищурившись, и придирчивым взглядом осмотрел Хёнджина. Он на секунду о чём-то задумался, а брюнет резко схватил парня за ворот рубашки и дёрнул на себя, впиваясь в его губы. Ли изогнул уголок губ в ухмылке, а потом, ещё сильнее прижав Хвана к кровати, просунул руку ему под голову и сжал волосы на затылке у самых корней. Брюнет тихо зашипел, слегка нахмурившись, а Феликс выпрямился, всё ещё держа чужие волосы, и ухмыльнулся.

— Я так понимаю, ты согласен с моим предложением. Чу‌дно, господин Хван, — Феликс самодовольно улыбнулся, заглянув в тёмные пьяные глаза парня под собой, и склонился над ним, утыкаясь носом в шею, небрежно лизнул бледную кожу, а потом впился в это место зубами. Услышал тихое недовольное шипение. Ухмыльнулся, ещё сильнее сжимая зубы. Кусал сильно. Почти до крови. Но настолько умело, что вряд ли яркие следы остались бы. В Ли проснулось резкое желание оставить на чужой бледной коже множество следов, но юноша стойко терпел. Не хотелось, чтобы Хван узнал завтра всё раньше времени.

Хёнджин пнул блондина по голени, тем самым выражая недовольство его поведением, но Феликс проигнорировал это, продолжая терзать зубами бледную шею, между делом расстёгивая чужую чёрную рубашку. Хван поморщился от довольно неприятного ощущения из-за сильного укуса, хватая блондина за волосы.

— Прекрати, — сквозь стиснутые зубы процедил он, глядя в голубые насмешливые глаза юноши.

— Не прекращу. К тому же, ты первый начал, — Феликс ему подмигнул, вновь наклоняясь, впиваясь в его губы, свободной рукой раскидывая в стороны края расстёгнутой рубашки, другой — всё ещё сжимая тёмные волосы.

Поцелуи Феликса были грубые, присваивающие. Они врезались в память, острыми ощущениями отдавались в каждой клеточке тела. Обжигали, словно самый страшный огонь, и причиняли невыносимую боль, граничащую с неземным наслаждением. Доводили до сумасшествия, заставляли забыть всё на свете. Губы Феликса, мягкие и требовательные, развивали зависимость, действовали, словно самый страшный наркотик, попробовав который один раз, уже невозможно забыть. Феликс весь был как наркотик. Умело привязывал к себе, не отпуская. Возносил до небес своим присутствием, даря наслаждение, и небрежно бросал вниз, как только уходил. С лёгкостью переламывал человека, как только позволял коснуться своих губ. Заставлял забыть собственное имя, когда целовал, так жестоко и так страстно, что хотелось выть от боли, при этом прося ещё и ещё. Оторвавшись от припухших губ, на которых выступила кровь, блондин выпрямился и взглянул на Хёнджина голубыми потемневшими глазами. Под этим пристальным взглядом хотелось съёжиться, свернуться в комочек и исчезнуть. В ледяные голубые глаза, похожие на глубокие омуты, хотелось смотреть вечно. Хотелось затеряться, заблудиться, утонуть в этих прекрасных глазах, холодных и насмешливых. Способных причинить практически ощутимую физически боль. Его взгляд резал без ножа, сводил с ума, заставляя кровь кипеть в венах. Внушал страх и заставлял желать большего, подчинял себе, словно гипнотизируя.

Ли внимательно изучал обычно бледное, но сейчас порозовевшее лицо Хёнджина. Скользил взглядом по разлетевшимся по подушке тёмным волосам, по искусанным губам, по острым скулам, вновь опустил взгляд на шею, которая так и манила своей бледностью, просила разукрасить себя бордовыми следами от зубов и иссиня-красными синяками, прокусить нежную кожу до крови и заставить задыхаться от боли, прося о большем.

Феликс скользнул руками по телу брюнета, пальцами коснулся его подбородка, провёл по шее, уложил ладонь на грудь в районе сердца, чувствуя его учащённое биение. Это вызвало усмешку на его губах, и Ликс царапнул чужую грудь, скользя руками ниже.

Его прикосновения были горячими, заставляли мозг отключиться, а тело сосредоточиться лишь на ощущениях. В них таилось что-то опасное и неизведанное, но такое желанное. Они были грубыми и нежными одновременно, обжигающими и пробирающими до мурашек. Они казались невыносимой тяжестью, которую невозможно было стерпеть, и чем-то таким легким-лёгким, будто пёрышко. Прикосновения Феликса были слишком хороши, чтобы думать о чём-то, кроме них.

Блондин сжал бока Хвана, до боли впившись пальцами в бледную кожу, скользнул руками вниз и расстегнул чёрный кожаный ремень с серебряной пряжкой, снял и швырнул на пол брюки. Он вновь навис над юношей, оставив дорожку влажных поцелуев на скуле, провёл носом по груди, коснулся языком набухшей горошины соска, прихватив её зубами, причиняя сладкую боль. Хёнджин нахмурился, сцепив зубы, но всё равно не смог сдержать судорожного вздоха, сорвавшегося с его покусанных губ. А Феликс ухмыльнулся, продолжая покрывать его грудь укусами.

Казалось, на месте этих укусов должны остаться красные кровавые пятна, но парень делал всё настолько искусно, что к утру там не останется даже следов. А так хотелось растерзать в клочья это тело, заставив бледную кожу свисать ошмётками с костей.

Хёнджин поднял руку и скользнул по волосам блондина лёгким движением, зарываясь пальцами в светлые пряди. Он слегка потянул его голову назад, а потом приподнялся, требовательно касаясь его губ. Но Феликс лишь засмеялся, издевательски прошептав:

— Не заслужил, Хван Хёнджин.

Опалил горячим дыханием лицо, скользнул языком по губам, но так и не поцеловал, склонив голову и впившись зубами в шею. Снова. До боли сжал кожу между зубами, заставив брюнета рвано вздохнуть, зажмурившись.

Обычно Феликс не был настолько грубым. Но сейчас под ним лежал Хёнджин. Юноша, которого хотелось заставить плакать от боли. Юноша, над которым хотелось издеваться, пока тот не станет молить о пощаде. Юноша, которого хотелось растерзать на куски, разорвать да так и оставить истерзанное тело на кровати, словно экспонат, свою добычу. Хёнджина хотелось присвоить и подчинить, поставить на колени и заставить рыдать от наслаждения, а потом впиться зубами в бледную шею и перекусить сонную артерию, наглотавшись его крови. Хёнджина хотелось сделать своим, а потом медленно и мучительно убить. Стереть в порошок с лица земли, уничтожив все воспоминания о нём.

Разгорячённый и пьяный парень был прекрасен. Более распущенный и развязный. Один его развратный внешний вид заставлял нервно покусывать губу, стараясь не сорваться. По-блядски запрокинутая голова, взъерошенные тёмные волосы и румянец на бледных щеках, тонкие пальцы, судорожно сжимающие простыни и приоткрытые искусанные губы, с которых то и дело срывались шумные вздохи, пока Феликс растягивал его.

Сейчас внешне он мог посоревноваться с лучшими шлюхами ночных клубов и борделей Сеула. Только, в отличие от них, его хотелось довести до пика, заставить рыдать и просить. Феликс никогда не был падок на скулёж и жалобные всхлипы, но Хёнджина хотелось поставить на колени и заставить умолять. Причинить столько боли, граничащей с наслаждением, чтобы он голос сорвал из-за звонких измученных криков.

— Мх... — Хёнджин жмурится, сводя брови к переносице, ещё сильнее стискивает в руке простынь. — Гх...

А Феликс ухмыляется, глядя на такого развратного, возбуждающего Хвана. Он щурится, задумывая что-то нехорошее, а потом вынимает пальцы из него и резко толкается в его тело, срывая с чужих губ стон.

— Ах... — Хёнджин впивается зубами в губу, а Феликс наклоняется к его уху и шепчет, касаясь губами мочки уха:

— Считай, что это месть за все твои проступки, господин Хван. Я оттрахаю тебя так, что ты скулить будешь.

И, взглянув на Хёнджина, который, кажется, пропустил половину слов, а то и больше, мимо ушей, Ли начал двигаться в нём. Брюнет жмурился, кусал губы, цеплялся руками за простыни и дрожал. Такой открытый, возбуждающий, тихо постанывающий и мечущийся по кровати. Феликсу нравится. Нравится видеть блаженно откинутую назад голову, бледное лицо с румянцем на щеках, сведённые к переносице брови, подрагивающие ресницы закрытых глаз и приоткрытые губы, с которых слетают тихие вздохи. Взмокшие тёмные волосы, прилипшие ко лбу и шее. Ли ухмыляется, а потом, слегка замедлив темп толчков, берёт с прикроватного столика телефон и делает несколько фото. Фотографирует Хёнджина, который, получив особенно сильный толчок, тихо застонал, слегка выгнувшись в спине.

— Мх... — схватился руками за простыни, но Феликс взял его руки за запястья, грубо прижав их к матрасу у него над головой. — Гха...

Темп постепенно нарастал. Менялось и поведение Хёнджина, который сейчас жмурился, на подсознательном уровне стараясь схватить что-нибудь руками. Всё тщетно. Его руки прижаты к изголовью кровати, и в таком состоянии он просто не может их высвободить. А блондин улыбается, ему нравится наблюдать за этими бессильными попытками. Хван Хёнджин, такой гордый, высокомерный, заносчивый, человек, который ни во что не ставит законы морали и этики, сейчас тихо постанывает под своим главным врагом. Это ли не победа?

Ли понимает, что как только Хван придёт в себя и вспомнит всё происходящее, то ему не жить. Его с лёгкостью подкараулят где-нибудь и в тёмной подворотне пристрелят. Но чёрт, от этого азарт внутри только разгорается, заставляя вытворять с чужим телом более извращённые вещи.

Блондин вновь делает несколько фотографий, высвобождая чужие руки из плена, которые тут же перемещаются на его плечи, мстительно царапая бледную кожу. Хёнджин слегка выгибается в спине, запрокидывая голову назад, царапает спину Феликса, хмурится, кусая губы. А Ли, наблюдая за этим, ухмыляется, в отместку за исцарапанную спину ускоряя темп. Входит глубоко, во всю длину, выбивая из юноши сдавленные стоны и вздохи, ласкающие слух. Скользит взглядом по раскрасневшемуся лицу, по искусанным приоткрытым губам, по взмокшим от пота тёмным волосам, которые липнут ко лбу и шее, видит зажмуренные глаза и сведённые к переносице брови. Хёнджин точно убьёт его. Но от этого даже интереснее.

Хван вздрагивает, когда в него толкаются особенно глубоко, задевая чувствительную точку внутри.

— Ргха… — с его губ слетает тихий полухрип-полустон, и он до крови впивается ногтями в спину Ли, оставляя там несколько довольно глубоких царапин. Он снова вздрагивает и кончает, стараясь вырваться из цепкой хватки блондина, который сильнее сжимает его талию, впиваясь пальцами в бока, будто желая оставить на ней синяки, а потом делает несколько резких толчков, тоже кончая. Тяжело дышит, наклоняясь к чужому лицу, и только сейчас замечает, что длинные роскошные ресницы слиплись от выступивших на глазах слёз.

А Хёнджина, кажется, вообще вырубило, потому что он даже не обратил внимания на то, как Феликс привёл комнату в порядок, будто ничего не произошло, поправил постель, накрыл его одеялом, а сам сел рядом, о чём-то задумавшись. Он вновь взял телефон и сфотографировал лежащего на боку брюнета, который мирно посапывал у него под боком. Ладно, когда Хван спокойно спит, не на кого не бросая злые, высокомерные взгляды, из-за которых хочется выцарапать ему глаза, то выглядит довольно неплохо. Хмурится даже во сне, но всё-таки кажется беззащитным и уязвимым. Не дьяволом из Преисподней, а обычным человеком, коим на самом деле является. И из-за этого Феликс ловит себя на мысли, что ему ещё больше хочется присвоить его себе, подчинить, заставить слушаться, а потом уничтожить, забыв его, как интересный, но мимолётный сон.

Блондин ухмыляется и касается чёрных волос, перебирая мягкие пряди. Хёнджин ворочается, приоткрывает глаза, затуманенным взглядом смотрит на Ли.

— Когда-нибудь я трахну тебя, чтобы ты осознавал происходящее, а не был на грани потери сознания из-за опьянения. А теперь спи, — Феликс хищно улыбается, а потом поднимается с кровати и уходит, не оставляя после себя ни одного знака, свидетельствующего о том, что он вообще здесь был.

***

Хёнджин недовольно хмурится, когда ему в глаза попадают солнечные лучи, проникающие в большое незавешанное окно. Он переворачивается на другой бок и открывает глаза, сонно оглядываясь. Голова довольно сильно болит, тем не менее парень узнаёт свою комнату в большой квартире. Он постепенно вспоминает, как вчера пил, что писал Сынмину, прося его забрать, потом опять пил и, вроде бы, отключился уже в машине. По крайней мере, дальше была лишь темнота. Зато он ясно чувствовал, что слышал чужой голос, произносящий какую-то угрозу, которую он не помнит. Чувствовал горячее дыхание на шее и груди, обжигающий шёпот на ухо.

Брюнет быстро поднялся с кровати и, пошатываясь, подошёл к большому напольному зеркалу. Осмотрел своё тело, пытаясь найти хоть какие-то следы того, что всё это ему не привиделось, но кожа была всё такой же бледной и без каких-либо следов. Парень покачал головой, задумчиво глядя на себя в зеркало. Ему приснилось? Или это был пьяный бред? По крайней мере, по-настоящему это происходить не могло. Ни один человек, никто бы просто не решился прикоснуться к нему без его разрешения. Его слишком боятся. Да и к тому же, он в своей квартире, здесь не бывает никого, кроме Ким Сынмина. А Сынмин бы просто не посмел что-то с ним сделать.

Убедившись, что всё это — лишь его грязные фантазии, Хван завалился на кровать, прикрыв глаза. Нащупал телефон на прикроватном столике и одним движением разблокировал его, увидев на экране сообщение от контакта "Папочка", как себя любезно обозвал Феликс, а у брюнета руки просто не доходят переименовать.

Ф: «ну так что, проспался уже? когда ты спишь, выглядишь довольно мило»

К этому сообщению была прикреплена фотография Хёнджина, который, накрывшись одеялом, мирно спал.

Х: «Откуда это у тебя?»

Феликс, получив ответ, зашёл в сеть сразу же. Кажется, будто сидел и караулил, когда ему придёт уведомление. Вот же нечего делать этому демонёнку.

Ф: «ох, поверь, у меня и не такое есть»

Хёнджину показалось, что это была будто бы угроза. А потом, когда ему пришло несколько фотографий, он просто замер, впав в ступор от увиденного.

На фотографиях был он. Откинув голову назад, кусал губы и жмурился, пока его руки прижимали к кровати. Пока его руки Феликс прижимал к кровати. Он узнал чужие изящные руки по серебряному браслету с бриллиантиками. Этот браслет Ли никогда не снимал.

Х: «Это... что за хуйня?»

Ф: «не хуйня, господин Хван. это ты сегодня ночью»

Хёнджин крепко сжал зубы и нахмурился. Он пристально вглядывался в фотографии, но так и не смог разобрать, фотошоп это или нет. На фотошоп не очень походило, на правду — тем более.

Ф: «вот посмотри, что ты сделал с моей спиной»

Феликс скинул ещё одну фотографию, где в одних брюках стоял, повернувшись спиной к зеркалу. И вся его спина была в покрасневших царапинах от ногтей. Некоторые из них были довольно глубокие.

Ф: «у тебя довольно красивые стоны, кстати»

Хёнджин, читая всё это, чувствовал яростное желание прямо сейчас найти и придушить Феликса. Ему это было жизненно необходимо. Так, значит, всё это было не сном или грязной фантазией? Значит, Хёнджина действительно отымели?! Но... как он вообще посмел?! Или это очередная шутка? Если так, то брюнет этого явно не оценил.

Х: «Тебе жить надоело? Или ты издеваешься надо мной?»

Ф: «издеваюсь. но я действительно трахнул тебя сегодня ночью»

Феликс отвечал честно. Он всегда отвечает честно, не заботясь о себе и других. Но сейчас эта честность играет против него. С каждым его сообщением Хван злится всё сильнее. Как такое вообще возможно? Это звучит, как шутка. Очередная глупая, жестокая шутка Ли Феликса, которому просто нечем заняться. Он ведь не мог.

Хёнджин отшвырнул телефон в сторону, закрывая лицо руками. Что за ерунда? Бред! У брюнета в голове не укладывается, что такое возможно. Как Ли посмел? Как сам Хван позволил? Это ведь… Да это не возможно! Нежели Феликс действительно отымел его ночью? И если так, неужели он сам напился до такого состояния, что не помнит этого? Он же никогда не пил так много, не считая похорон брата несколько лет назад. И откуда блондин взялся у него дома? Он здесь никогда не был, а на фото явно видна кровать Хёнджина, точно такая же резная спинка, постельное бельё, всё такое же. Да и сам он не водил в эту квартиру никого.

Х: «Ты меня разводишь?»

Ф: «а должен?»

Х: «Ты никогда не был в моей квартире»

Ф: «а, так ты об этом. почитай переписку чуть выше, всё поймёшь»

Хёнджин действительно пролистнул переписку вверх, стараясь не смотреть на свои фотографии. С трудом разобрав то, что он писал, юноша вздохнул, упав на кровать и спрятав лицо в подушке. Почему он ошибся чатом в таком состоянии? Почему Феликс вообще приехал за ним? Он мог бы позвонить Сынмину, и всё было бы хорошо. Так почему этот чертёнок сорвался за ним в ночной клуб в половину первого ночи, толком даже не зная, где искать?

— Я убью тебя, клянусь, — сквозь стиснутые зубы процедил парень. — Мокрого места от тебя не останется, Ли Феликс.