Глава 23. Последний раз

Май в этом году выдался удивительно тёплым. Район утопал в зелени, под окнами пятиэтажек цвела сирень, во дворах до позднего вечера бегали дети, а старушки сидели на лавочках и обсуждали всех подряд. Воздух был наполнен сладким запахом цветов, нагретого асфальта и молодой листвы. Казалось, что даже старые серые дома стали выглядеть немного светлее. Юля сидела у себя в комнате на подоконнике и лениво листала тетрадь. Учёба её сейчас интересовала меньше всего. За окном шумел двор, откуда-то доносился стук мяча, кто-то катался на велосипеде возле подъезда, а на детской площадке визжала малышня.

Аня носилась по квартире как ураган. То забегала к Юле в комнату. То убегала обратно. То опять появлялась.

— Юлька-а-а!

— Что?

— А если кошка съест колбасу целиком, она лопнет?

— Не знаю.

— А если...

— Аня.

— Что?

— Иди маму мучай.

Аня захихикала и убежала. Юля только покачала головой с улыбкой. И именно в этот момент в дверь позвонили. Один раз. Потом второй. С кухни послышался голос матери.

— Аня, открой!

И младшая сестра моментально понеслась в коридор. Через несколько секунд по квартире раздался её радостный вопль.

— Юлька!

Юля вздрогнула.

— Чего?!

— К тебе пришли! — из коридора донёсся счастливый голос Ани.

— Кто?

Ответа не последовало. Только быстрый топот маленьких ног. А потом дверь комнаты распахнулась.

— Юлька! Там твой Валера!

— Какой ещё мой Валера? — Юля сразу почувствовала, как начинают гореть щёки.

— Твой!

— Аня!

Но она уже опять умчалась в коридор. Юля быстро поднялась с подоконника и вышла следом. И тут же остановилась. Возле двери стоял Валера. В чёрной олимпийке. С растрёпанными после ветра волосами. И с огромным букетом сирени в руках. Настолько большим, что за цветами почти не было видно его самого. Юля застыла.

— Валер...

— Чего? — он посмотрел на неё и сразу ухмыльнулся.

— Это что?

— Сирень.

— Я вижу, что сирень.

— Ну вот.

— Юлька, он весь куст тебе принёс! — Аня рядом уже прыгала от восторга.

Мать выглянула с кухни. Увидела букет. Потом Валеру. Потом снова букет. И только покачала головой.

— Господи...

А Валера выглядел абсолютно довольным. Будто именно такой реакции и ждал. Он протянул цветы Юле.

— Держи.

Юля осторожно взяла букет. Сирень пахла просто невероятно. Свежо, сладко. По-настоящему майски. Она невольно улыбнулась.

— Ты где столько взял?

— Нашёл.

— Нашёл?

— Нашёл, — по его лицу было понятно, что он явно не просто «нашёл». Скорее всего половина какого-нибудь двора сейчас осталась без сирени. Но выглядел он при этом настолько довольным собой, что Юля не смогла удержаться от смеха.

— Ты ненормальный.

— Зато тебе нравится.

И был прав. Юля стояла посреди коридора с огромным букетом сирени и чувствовала, как сама начинает улыбаться всё шире. Аня уже сунула нос прямо в цветы.

— Можно понюхать?

Даже мать теперь смотрела на всё это с едва заметной улыбкой. Валера же не сводил глаз с Юли. Будто ему вообще не были интересны ни цветы, ни квартира, ни остальные люди. Только она.

— Ну что? — спросил он.

— Что?

— Гулять пойдёшь?

— Сейчас? — Юля подняла глаза.

— А когда?

— Ты даже не предупредил.

— Так интереснее.

Она покачала головой. Но улыбка никуда не исчезала. А Валера смотрел на неё так, словно уже заранее знал ответ. И действительно знал. Потому что через несколько минут Юля уже стояла в прихожей, собираясь на улицу, а огромный букет сирени остался на столе посреди комнаты, наполняя всю квартиру сладким запахом мая. Аня ещё долго бегала вокруг цветов и всем рассказывала, что это Валера принёс Юльке целый куст. И почему-то именно от этого Юля смущалась больше всего. А Валера, услышав это перед уходом, только довольно ухмыльнулся и негромко сказал.

— Не куст. Там ещё половина осталась.

И от его самодовольного вида Юля снова рассмеялась.

***

Вечер опускался на район медленно, окрашивая пятиэтажки в мягкий серо-розовый цвет. Майские дни были длинными, но солнце уже скрылось за крышами домов, оставив после себя только золотистую полоску на горизонте. Воздух пах молодой листвой, сырой землёй после дневного дождя и чем-то домашним — жареной картошкой из открытых форточек, свежим хлебом из магазина за углом. Во дворах ещё шумели дети, катались на велосипедах мальчишки, а возле подъездов уже занимали свои привычные места бабушки на лавочках. Юля шла домой неторопливо, прижимая к груди сетку с продуктами. Мама отправила её в магазин буквально за полчаса до закрытия — купить молоко, хлеб и сметану. Юля сначала поворчала, но всё равно пошла. Вечер был тёплым, да и пройтись одной иногда было даже приятно.

Она шагала знакомой дорогой, слушая, как шуршит под кедами песок на тропинке. В голове крутились обрывки мыслей. Аня сегодня весь день не давала никому покоя, бегая по квартире с каким-то самодельным бантом. Марго обещала завтра рассказать что-то «срочное и очень важное». А Валера... При мысли о Валере Юля сама не заметила, как улыбнулась. Она вспомнила сирень. Его самодовольный вид, когда он стоял у неё в коридоре с огромным букетом. То, как спокойно он смотрел на неё, будто уже давно решил всё за них обоих.

— «Зато тебе нравится», — пробормотала Юля себе под нос и тихо засмеялась. Рядом пронеслись два мальчишки лет десяти, чуть не сбив её с ног. — Осторожнее! — крикнула она им вслед. Но те уже скрылись за углом.

Юля поправила сетку в руке и повернула во двор своего дома. Здесь было чуть тише. Лавочка у детской площадки пустовала. Окна первых этажей светились жёлтым светом. Из одного подъезда вышел мужчина с мусорным ведром. Обычный вечер. Юля уже подходила к своему дому, когда вдруг замедлила шаг. У подъезда кто-то стоял. Сначала она не придала этому значения. Мало ли кто. Но потом человек шагнул чуть вперёд, выходя из тени фонаря. Высокий мужчина в тёмной куртке стоял, сунув руки в карманы, и смотрел прямо на неё.

Кощей.

Сердце пропустило удар. Она узнала его сразу. Спокойное лицо. Тяжёлый взгляд. Та самая уверенность, от которой становилось не по себе. Юля непроизвольно остановилась. До подъезда оставалось всего несколько метров. Кощей слегка наклонил голову набок, рассматривая её.

— Юля, значит, — голос у него был ровный. Слишком ровный. Юля крепче сжала ручки сетки.

— Здравствуйте, — ей хотелось просто пройти мимо. Подняться домой. Закрыть за собой дверь квартиры. Но ноги словно стали тяжелее. Кощей медленно перевёл взгляд на пакет с продуктами. Потом снова на неё.

— Поздно одна ходишь.

— Из магазина возвращаюсь.

Он едва заметно кивнул. Повисла неприятная тишина. Во дворе кто-то засмеялся. Хлопнула дверь соседнего подъезда. А Юле казалось, что всё вокруг вдруг стало слишком далёким. Кощей смотрел на неё внимательно. Так внимательно, что хотелось отвернуться.

— Ты ведь с Турбо общаешься?

Юля почувствовала, как внутри всё напряглось. Но голос постаралась сохранить ровным.

— Общаюсь.

— Серьёзно у вас?

Она не ответила сразу.

— А вам зачем? — вопрос вырвался сам собой. Кощей усмехнулся уголком губ. Но улыбка эта не сделала его лицо добрее.

— Любопытно.

Юля вдруг очень остро вспомнила, как Валера однажды сказал. — «Если что-то не нравится — сразу уходи». Она осторожно переступила с ноги на ногу.

— Мне домой надо.

Кощей молчал несколько секунд. Потом чуть отступил в сторону, освобождая проход к подъезду.

— Иди.

Юля медленно пошла вперёд. Спокойно. Не ускоряя шаг. Хотя сердце уже билось где-то в горле. Когда она проходила мимо него, Кощей вдруг снова заговорил:

— Передай Турбо, что мы ещё увидимся.

Юля остановилась. Обернулась. Кощей уже смотрел куда-то в сторону двора. Будто ничего особенного не сказал. Она ничего не ответила. Только крепче сжала сетку и быстро вошла в подъезд. Дверь захлопнулась за её спиной с глухим звуком. И только тогда Юля поняла, что всё это время почти не дышала. Она медленно поднялась на несколько ступенек и остановилась. В подъезде пахло краской и сыростью. Где-то наверху плакал ребёнок. Всё было привычным. Обычным. Но внутри неприятно дрожало беспокойство. Юля осторожно подошла к окну между этажами и выглянула во двор. Кощей всё ещё стоял возле подъезда. Неподвижно. Засунув руки в карманы. А потом, словно почувствовав её взгляд, медленно поднял голову. Юля тут же отшатнулась от окна. Сердце забилось ещё быстрее. Она не понимала почему. Он не угрожал ей. Не кричал. Даже не сделал ничего плохого. Но рядом с ним воздух будто становился тяжелее. Юля торопливо поднялась на свой этаж. Достала ключи. Руки почему-то слегка дрожали. Когда дверь квартиры наконец открылась, навстречу сразу выбежала Аня.

— Юлька пришла!

Из кухни донёсся мамин голос.

— Сметану купила?

Юля закрыла за собой дверь и только тогда почувствовала, как напряжение начинает отпускать.

— Купила...

Она сняла куртку и ещё раз посмотрела в сторону окна. Перед глазами стоял тяжёлый взгляд и его спокойный голос.

— «Передай Турбо, что мы ещё увидимся».

Почему-то от этих слов по спине снова пробежал холодок.

***

Качалка Универсама

Старая качалка в подвале пахла железом, потом и сыростью. Голая лампочка под потолком слегка покачивалась от сквозняка, бросая жёлтый свет на самодельные тренажёры, штанги с приваренными блинами и облупленные стены, исписанные какими-то надписями. Где-то в углу стоял старый магнитофон, который уже давно никто не включал. Вечер затянулся, большинство пацанов разошлись по домам, но сегодня в подвале собрались почти все свои.

Вова Адидас сидел на скамейке у стены, упершись локтями в колени и задумчиво глядя в пол. Рядом стоял Зима, скрестив руки на груди. Он почти не двигался, только внимательно наблюдал за происходящим. А вот Марат не мог усидеть на месте.

— Я говорю, это ненормально! — он ходил туда-сюда по качалке, размахивая руками. — Чего ему вообще от Юльки надо?!

— Тише ты, — поморщился Вова. — Не ори.

— А как не орать?! Он её возле подъезда караулит!

— Никто не говорил, что караулил, — спокойно заметил Зима.

— Да какая разница?! Стоит там этот... этот...

— Марат, сядь, — устало сказал Вова.

Но Марат только всплеснул руками.

— Нет, ну серьёзно! Он специально подошёл! Специально!

У стены кто-то тяжело выдохнул. Валера. Турбо сидел на старой деревянной лавке и молчал уже минут десять. И это было хуже всего. Потому что обычно он говорил. Мог вспылить. Накричать. Послать кого-нибудь. Но сейчас он просто сидел, опустив голову, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Чего сказал? — тихо спросил он.

Марат тут же обернулся.

— Ну... Юлька сказала, что он спросил про тебя. Типа серьёзно у вас всё или нет.

Тишина.

— И всё? — голос Валеры прозвучал слишком спокойно.

Марат запнулся.

— Ну... ещё сказал передать, что вы ещё увидитесь.

Металлический гриф штанги со скрежетом ударился об пол. Валера резко поднялся.

— Чего?!

— Турбо.

— Чего он ей сказал?!

Марат невольно отступил на шаг.

— Ну... это и сказал...

Валера провёл ладонью по лицу и отвернулся. Зима наблюдал за ним молча. Вова тяжело выдохнул.

— Сядь.

— Не хочу.

— Сядь, я сказал.

Несколько секунд Валера стоял неподвижно. Потом всё-таки снова опустился на лавку. Но напряжение в нём никуда не делось. Он смотрел в пол. И думал только об одном. Юля. Он представил её вечером с этим дурацким пакетом из магазина. Представил, как она стоит возле подъезда, растерянно поправляя волосы. Как этот взгляд Кощея скользит по ней. И внутри сразу поднималась злость. Тяжёлая. Глухая.

— Ты сейчас за Юльку отвечаешь не кулаками.

Повисла пауза.

— А чем?

— Головой.

— Вова прав, — Зима кивнул.

Валера отвернулся. Ему не нравилось это слышать. Но где-то глубоко внутри он понимал — если сейчас сорваться, Юля узнает. Испугается. А этого он хотел меньше всего. Марат сел рядом.

— Слушай... ну мы же рядом, — Валера посмотрел на него. — Если что не оставим.

— За своими смотрим, — спокойно добавил Вахит. Вова кивнул. — Значит так и будет.

В качалке снова стало тихо. Только где-то капала вода из старой трубы. Валера медленно поднялся со скамейки. Подошёл к маленькому окну под потолком. За стеклом уже совсем стемнело. Где-то далеко шумел район. Жила своей жизнью Юлька. Наверняка сейчас сидела дома с младшей сестрой или читала что-нибудь на подоконнике. И не знала, что в сыром подвале старой качалки четверо пацанов уже решили одну простую вещь. Что её больше никто не посмеет напугать. Особенно теперь. Когда она стала для Турбо не просто девчонкой из соседнего двора.

***

Утро было самым обычным. И именно поэтому потом Юле казалось, что всё произошло неправильно. Майское солнце уже согревало улицы, во дворе возле школы младшие классы носились друг за другом, старшеклассники стояли группами у крыльца. Кто-то доедал булочку, купленную по дороге, кто-то повторял домашнее задание, кто-то просто смеялся над очередной глупой историей. Юля сидела за своей партой возле окна и машинально выводила дату в тетради. Учительница что-то объясняла у доски, мел скрипел по зелёной поверхности, а за окном качались ветки деревьев. Всё было как всегда. Марго, сидевшая позади, тихо толкнула её в плечо.

— Юль, а после школы пойдём мороженое есть?

— Если денег хватит, — Юля чуть улыбнулась.

— Значит, хватит.

Она уже хотела что-то ответить, когда дверь кабинета открылась. Учительница замолчала. Все обернулись. В дверях стояла завуч. Строгая женщина с идеально уложенными волосами и неизменно серьёзным лицом. Только сейчас лицо у неё было другим. Бледным. Натянутым. Она тихо подозвала учительницу к себе. В классе сразу начался шёпот. Кто-то хихикнул. Кто-то продолжил писать. Юля не придала этому значения. До того момента, пока завуч не посмотрела прямо на неё.

— Юля... выйди, пожалуйста.

Что-то неприятно кольнуло внутри. Она поднялась медленно. Марго вопросительно посмотрела на неё. Алиева лишь пожала плечами. В коридоре было тихо. Слишком тихо. Школьный шум остался за закрытой дверью кабинета. Завуч долго молчала. Смотрела куда-то в сторону.

— Тебе нужно поехать домой.

— Зачем? — Юля нахмурилась.

— За тобой приехали, — женщина тяжело вздохнула.

— Кто? — ответа не последовало. В груди начало подниматься беспокойство. — Что случилось?

Завуч наконец посмотрела ей в глаза. И именно в этот момент Юля всё поняла. Ещё до того, как прозвучали слова. Поняла по этому взгляду. По тому, как дрогнули уголки губ. По тому, как осторожно женщина коснулась её плеча.

— Юля... дома произошло несчастье.

Мир вдруг стал очень тихим. Она слышала только собственное дыхание.

— Какое несчастье?

— Твоя сестра...

Юля смотрела на неё не мигая. Не понимая. Не принимая. Будто слова вдруг потеряли смысл.

— Что с Лилей? — несколько секунд тишины показались вечностью.

— Её больше нет.

Юля нахмурилась. Совершенно растерянно.

— Что значит... нет? — никто не ответил. — Нет... в смысле? — Она сделала шаг назад. — Нет, — Ещё шаг. — Нет, вы что-то перепутали, — Голос дрогнул. — Она дома была. Она вчера дома была. Она не могла.

Завуч попыталась взять её за руку. Юля резко отступила. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно. Всё вокруг вдруг поплыло. Коридор. Свет из окон. Голоса за дверями кабинетов. Кто-то проходил мимо. Жизнь продолжалась. А Юля стояла посреди школьного коридора и никак не могла понять, почему ей говорят такие страшные вещи.

— Я домой хочу, — слова прозвучали тихо. Почти по-детски.

— Конечно.

— Я домой хочу, — она повторила это снова. Будто дома всё ещё можно было исправить. Будто Лиля откроет дверь комнаты, закатит глаза и скажет что-нибудь колкое. Будто Аня снова будет бегать по квартире. Будто мама будет ругаться из-за немытой посуды. Будто всё останется прежним. Но где-то глубоко внутри уже росло страшное понимание. Ничего не будет прежним. Когда они вышли на улицу, солнце всё так же светило. Во дворе школы всё так же смеялись дети. Кто-то играл в классики. Кто-то спорил из-за мяча. Мир не остановился. Только Юле казалось, что он должен был остановиться. Потому что её собственный мир только что рухнул. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Лиля, заплетающая ей косы перед первым классом. Лиля, ругающаяся из-за того, что Юля взяла без спроса её кофту. Лиля, смеющаяся над какой-то глупой телепередачей. Лиля, которая была рядом всю жизнь. Старшая сестра. Самая красивая. Самая взрослая. Та, которая всегда была. Юля вдруг остановилась посреди тротуара. И впервые за всё это время заплакала. Не сдержанно. А так, словно внутри что-то разорвалось. Потому что только сейчас до неё начало доходить. Она больше никогда не услышит голос сестры. Никогда не увидит, как та поправляет волосы перед зеркалом. Никогда не сможет рассказать ей что-то важное. Никогда не услышит её недовольное:«Юлька, отстань».

Люди продолжали жить. А впереди был дом, в который ей предстояло вернуться уже совсем другой.

***

В квартире стояла такая тишина, что она казалась ненастоящей. Люди говорили вполголоса. Кто-то плакал на кухне. Аня ничего не понимала и только испуганно смотрела на взрослых. Мама сидела на стуле, сжимая в руках платок, и словно не замечала никого вокруг. Юля стояла посреди комнаты Лили и чувствовала, как дрожат колени. Всё вокруг выглядело привычно. На спинке стула висела кофта сестры. На тумбочке лежала её расчёска. На полке стояли флаконы духов. Будто она просто вышла на несколько минут и сейчас вернётся обратно. Но её не было. И не будет. Только тогда Юля заметила небольшой сложенный лист бумаги на письменном столе. Кто-то из взрослых осторожно протянул его матери. Та долго смотрела на него, будто не понимая, что это такое. Записка была короткой. Неровные строчки выдавали дрожащую руку.

«Простите меня.Мама, пожалуйста, позаботься об Ане.Юлька, не вини себя ни в чём. Ты самая добрая из нас. Живи. Смейся. Люби. Не становись такой, как я.Я очень устала.И мне жаль, что причиняю вам боль.Я вас люблю.»

Юля перечитала эти слова несколько раз. Потом ещё раз. И ещё. Будто в какой-то момент буквы должны были измениться. Сказать что-то другое. Объяснить. Но объяснений не было. Только несколько строчек. И знакомый почерк. У Юли задрожали пальцы.

За окном светило майское солнце. Во дворе смеялись дети. Жизнь продолжалась. Только теперь в ней навсегда останется пустое место за семейным столом, недопитая чашка чая на кухне и старшая сестра, которая больше никогда не войдёт в комнату, чтобы закатить глаза и назвать её «Юлькой».

И именно тогда Юля поняла: некоторые слова остаются с человеком навсегда. Особенно те, которые стали последними.

—————————————————————— Лиля останется лишь в 22 главе💔

Все о фанфике выходит раньше в тгк — kamrishaxc. Буду рада вашей подписке) Не забываем ставить звездочки!! Спасибо 🫶🏻