Глава 3. Пчелка

«Улица не прощает слабости и сомнений»

***

От лица Юли

Помещение было совсем не похоже на класс.Оно находилось в глубине здания, дальше по коридору, где обычно никто просто так не ходил. Дверь тяжёлая, с тугой ручкой, и когда её закрывали, звук получался глухой, будто комната сразу отрезалась от всего остального.

Внутри было полутемно.

Свет шёл от одной лампы под потолком, жёлтой, немного тусклой. Она не освещала всё равномерно, а оставляла углы в мягкой тени. От этого помещение казалось меньше, чем было на самом деле.

Посередине стоял большой стол.

Старый, тяжёлый, с царапинами и следами от ручек, ножей, кружек, от всего, что когда-либо на него ставили. Вокруг него были расставлены стулья, не совсем одинаковые, где-то ножка скрипит, где-то спинка чуть отклонена назад.

Я сидела не прямо напротив доски, а немного сбоку, рядом с Марго.

Марго сразу заняла место так, чтобы можно было опереться локтями на стол и чуть наклониться вперёд, ей всегда было сложно сидеть ровно долго.

Доска стояла сбоку, не по центру, как в обычных кабинетах. И на ней уже что-то было написано.

:: Слова?Названия?Новые группировки.Скукотища...

Несколько строк, написанных не совсем аккуратно, будто их добавляли в разное время. Некоторые были подчёркнуты, рядом с какими-то стояли стрелки или короткие пометки.

:: «Универсам», «Разъезд» , «Домбыт».Давно уже они тут,у нас на доске красуются... А никто их по-сей день и не видел. Да как-то и не хочется...

В этот момент дернул на себя дверь Денис.Он не зашел к нам,не проплыл,влетел я бы сказала.

В комнате было темновато, как всегда, лампа под потолком гудела еле слышно, свет падал на стол, а углы оставались в тени. Я сидела рядом с Марго, почти касаясь её локтем, и крутила ручку в пальцах.

Сначала всё шло легко, Коневич сегодня был каким-то другим, не строгим, не собранным. Он ходил вокруг стола, останавливался, будто забывал, с чего начать, и вдруг начал рассказывать какие-то короткие истории, почти анекдоты. Ребята сначала переглядывались, потом начали тихо смеяться. Марго рядом едва сдерживалась, наклонялась ко мне, утыкалась лбом в руку, чтобы не рассмеяться громче.

Я тоже улыбалась, и на какое-то время стало по-настоящему легко, будто мы не здесь, не в этой комнате с доской и словами, которые лучше не читать лишний раз, а просто на обычном собрании, где можно выдохнуть.

Даже сам Коневич улыбался, сбивался, сам же над этим усмехался, и казалось, что он специально держит эту лёгкость, не даёт разговору стать тяжёлым.

Но это закончилось почти незаметно. Он просто замолчал после очередной истории, провёл рукой по столу и задержал паузу чуть дольше, чем нужно. Я это почувствовала сразу, Марго рядом тоже перестала двигаться.

Коневич отошёл к доске, посмотрел на неё, но ничего не показал, просто постоял и начал говорить уже иначе, тише и медленнее. Он рассказывал про одного мальчишку, не старше нас, который был связан с группировкой. Без подробностей, но их и не нужно было, всё само складывалось в голове.Остановка, вечер, жёлтый свет, группировщики, и среди них свои и не свои.

Голос у него был спокойный, без нажима, и от этого становилось только тяжелее, потому что это звучало как что-то обычное, как будто такое может случиться в любой день, просто в какой-то момент кто-то не отступил, кто-то сказал лишнее, и всё.

Я заметила, что сжимаю ручку сильнее, чем нужно, Марго сидела тихо, и в комнате вообще не осталось ни одного смешка. Пространство как будто сжалось, стало теснее и темнее, хотя свет не менялся.

Он не делал выводов, не говорил, как «правильно», просто закончил и замолчал, и от этого внутри осталось странное чувство незавершённости, которое почему-то было даже тяжелее любых объяснений.

Я смотрела на стол перед собой, на царапины и старое дерево, и думала о том, как близко всё это может быть, не где-то далеко, а здесь, рядом, на той же остановке, мимо которой проходишь каждый день. Когда мы вышли в коридор, там было светлее и шумнее, кто-то сразу заговорил, будто ничего не произошло.

Марго толкнула меня плечом.

— Юлька, что ты такая кислая? Испугалась чтоли? — она натянула такую улыбку до ушей, вы бы видели!!

— Рит, ну правда же страшно. Я за тебя боюсь, за себя...

— Они асфальт делят, а не девчонок

:: Если захотят поделят..

***

Мы дошли до перекрёстка, где обычно расходились. Марго махнула рукой, сказала

— До завтра, пчёлка.

19 мая 1980 год

Она ещё на входе споткнулась о порог, и это уже привлекло внимание.

Учительница посмотрела на нас поверх очков и сухо спросила.

— Причина опоздания?

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, нормальное, скучное, безопасное. Но Марго меня опередила..

Абсолютно спокойно она сказала.

— Мы пчёлку спасали.

В классе повисла пауза.

Я даже не сразу поняла, что она сказала это про меня.

Учительница медленно посмотрела на нас.

— Кого?

И вот тут Марго, как будто ей дали шанс выступить на сцене, кивнула в мою сторону.

— Её. Она застряла в коридоре между жизнью и стеной.

26 марта 1988 год

И ушла, а я осталась одна. И вот тогда всё стало ощущаться сильнее.

Я пошла медленно, не спеша, хотя обычно иду быстрее. Двор был тот же самый, те же дома, тот же фонарь, те же качели, которые слегка поскрипывали, даже когда никто на них не сидел.

Но я вдруг начала замечать детали, на которые раньше не обращала внимания: как кто-то стоит у подъезда чуть в стороне от света, как две фигуры у дороги разговаривают слишком тихо, как машина проезжает медленно, будто не просто едет, а смотрит.

Я поймала себя на том, что автоматически оцениваю, свои или не свои, просто люди или компания.

Раньше такого не было. Раньше это всё было просто фоном, частью двора, которая существует и не требует внимания. А теперь как будто у всего появился второй слой, который раньше был скрыт.

Я прошла мимо остановки и на секунду замедлилась. Там стояли люди, обычные, женщина с сумкой, парень в куртке, кто-то ещё. Но в голове сразу всплыла картинка из рассказа Коневича, и я не смогла просто пройти мимо, как раньше.

Я не испугалась, но стало неприятно, не из-за конкретных людей, а из-за мысли, что в таком же месте может произойти что угодно, и снаружи это будет выглядеть так же обычно.

Я отвернулась и пошла дальше, стараясь не зацикливаться, но мысли всё равно возвращались. В голове крутились обрывки слов: «не сразу понимаешь», «втягивают», «кажется, что выбора нет». И самое странное — это не звучало как что-то чужое или далёкое. Это звучало как что-то, что может быть рядом, просто ты не всегда это замечаешь.

Я дошла до подъезда, открыла дверь, зашла внутрь, и там сразу стало тише. Знакомый запах, прохладный воздух, гул шагов по лестнице, всё вернулось на свои места.

Поднимаясь, я поймала себя на том, что уже чуть успокоилась. Как будто дом отрезал лишнее. Но полностью это ощущение не ушло. Оно просто стало глубже, тише.

Я открыла дверь квартиры, зашла, сняла обувь и на секунду остановилась в коридоре. Здесь всё было как всегда, но я уже знала, что снаружи всё немного сложнее, чем казалось раньше. И это знание никуда не делось, оно просто стало частью меня, как будто я начала видеть чуть больше, чем до этого вечера.