Глава 7

Дверь за спиной Макса не просто закрылась, она отсекла весь остальной мир. Звук щелкнувшего замка прозвучал как стартовый пистолет. В квартире было темно, только холодный свет сингапурских небоскребов пробивался сквозь панорамные окна, рисуя на полу резкие геометрические тени.Джордж не собирался ждать. Его «пьяная» медлительность испарилась в ту же секунду, как они пересекли порог. Он сократил расстояние между ними одним резким движением. Когда его губы коснулись губ Макса, это не было похоже на начало романтической истории. Это было похоже на аварию на скорости триста километров в час.

В этом поцелуе не было нежности. В нем была горечь всех проигранных квалификаций, яд всех язвительных комментариев и тяжесть лет, проведенных в попытках доказать свою значимость. Это был не обмен ласками, это была борьба за территорию.

Макс замер всего на мгновение, его тело напряглось, как натянутая струна. А затем он ответил. Его руки, еще недавно уверенно державшие руль, теперь с той же силой вцепились в рубашку Джорджа. Он потянул его на себя, заставляя Рассела споткнуться и вжаться в холодную поверхность стены.Дыхание стало одним на двоих, рваным, горячим, обжигающим.

-  Ты... - выдохнул Макс в губы Джорджу, на секунду отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. В этой темноте зрачки Макса казались бездонными. - Ты ведь ни черта не пьян, Рассел.

Джордж замер. Его сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, его было слышно в пустой комнате. Блеф был раскрыт. Маска валялась где-то там, в паддоке, рядом с разбитыми надеждами.

- А это имеет значение? - голос Джорджа был хриплым, лишенным привычной британской корректности.Макс усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное.

-  Имеет. Это значит, что ты пришел сюда за этим совершенно осознанно. Что всё это представление было ради одного момента.

Он не стал дожидаться ответа. Макс снова накрыл его губы своими, но теперь в его движениях появилось что-то еще, собственничество. Он не просто отвечал на вызов, он забирал то, что, как он теперь понимал, принадлежало ему всё это время.

Они двигались по квартире в полумраке, не разрывая контакта, натыкаясь на углы мебели. Одежда становилась лишней, мешающей, как лишний вес на болиде. Каждое прикосновение пальцев Макса к коже Джорджа оставляло невидимые ожоги. Это было странно: они знали друг друга годами, знали каждое движение на трассе, каждый наклон головы, но сейчас они открывали друг друга заново, без брони комбинезонов и шлемов.Когда они оказались на кровати, тишина квартиры стала почти осязаемой. Джордж смотрел на Макса сверху вниз. Без света прожекторов и камер Ферстаппен выглядел иначе, менее грозным, более... настоящим.

- Зачем, Джордж? - тихо спросил Макс, перехватывая его запястья. Его голос больше не был колючим. - Зачем было устраивать весь этот ад на трассе, если ты хотел этого?

Джордж на мгновение закрыл глаза. Честность была самым опасным, что он мог себе позволить.

- Потому что иначе ты бы никогда не посмотрел на меня так, как смотришь сейчас. Я был для тебя просто еще одним пилотом в зеркале заднего вида. А я хотел быть... единственным.Макс медленно отпустил его руки и провел ладонью по лицу Джорджа, очерчивая линию челюсти.

- Ты идиот, - прошептал он, повторяя слова Алекса, но с совершенно иной интонацией. - Ты всегда был единственным, кто заставлял меня злиться по настоящему. Ты единственный, чье мнение мне не было безразлично.

Джордж почувствовал, как внутри что-то, что было сжато в тугой узел последние пять лет, наконец начало отпускать. Ненависть была их топливом, но теперь бак был пуст, и им нужно было что-то другое, чтобы двигаться дальше.

- Ты ненавидишь проигрывать, Макс, - пробормотал Джордж, наклоняясь ниже.

- Сегодня, - Макс притянул его за затылок, заставляя смотреть прямо в глаза, - я готов признать поражение. Но только тебе.

Снаружи город продолжал жить своей жизнью. Миллионы огней, шум вечеринок, слухи, которые завтра разнесут Фернандо и Алекс. Но в этой комнате время остановилось. Здесь не было командных ордеров, не было лимитов бюджета и не было титулов.

Здесь были только два человека, которые так долго воевали друг с другом, что забыли, как это просто чувствовать.

Джордж больше не играл роль. Он не был «будущим чемпионом» или «мистером Совершенство». Он был мужчиной, который наконец-то получил то, к чему стремился, сгорая в пламени собственного честолюбия.