Пустота

Новогодняя ночь осталась где-то позади, как яркая вспышка, которая осветила темноту на мгновение и погасла. Мира носила в себе тепло этой ночи ещё несколько дней, согреваясь им в холодные зимние вечера.

Она вернулась в общежитие утром первого января. Миса встретила её с чашкой горячего чая и тарелкой мандаринов, которые пахли праздником. Они сидели на кухне, пили чай и смотрели на снег за окном. Мира улыбалась, а Миса смотрела на неё с удивлением, потому что не видела подругу такой уже несколько месяцев. Мира была другой, не той тенью, которая бродила по комнатам и смотрела в одну точку, а почти живой, почти настоящей, это было так непривычно для Мисы, что она боялась спугнуть это состояние лишним вопросом.

— Ты изменилась, — сказала Миса, в её голосе звучало облегчение. — сегодня ты улыбаешься, по настоящему, не как раньше. Что произошло в эту новогоднюю ночь? Этот человек, к которому ты ходила, он сделал тебя счастливой?

Мира хотела рассказать всё, открыть душу и выплеснуть все те чувства, которые копились внутри неё за последние месяцы, но она не могла, потому что слишком многое было связано с Мелло. Девушка не знала, как объяснить подруге, что человек, который делал ей больно, может быть нежным, и то, что она любит его, несмотря на всё, что он сделал.

— Просто я была с одним человеком, — ответила она уклончиво, и её улыбка стала чуть грустной, как будто она сама не верила в то, что говорила. — и он сказал мне то, что я хотела услышать. Может быть, это глупо, но я поверила ему. Он сказал, что я заслуживаю счастья, и что он хочет, чтобы я была счастлива. Может быть, это просто слова, но они были сказаны искренне, и я почувствовала, что внутри меня что-то меняется..

Миса хотела спросить больше, но увидела, что Мира не готова говорить, она только крепко обняла подругу и сказала:

— Я рада, что ты улыбаешься! Я так давно не видела твою улыбку, и я боюсь, что она исчезнет, если я буду слишком много спрашивать. Просто знай, что я всегда рядом.

Они допили чай, и Мира пошла в свою комнату, легла на кровать и смотрела в потолок. Она думала о том, что эта новогодняя ночь была как сон, красивый и хрупкий, который мог разбиться в любой момент. Она знала, что Мелло не изменится, что он останется тем, кем был, и что их отношения не смогут быть нормальными, но в тот момент ей хотелось верить, что возможно что-то другое, что они могут быть просто людьми, которые любят друг друга, несмотря на всё, что было до этого.

Прошла неделя. Мира ходила на пары, готовилась к экзаменам, и пыталась жить обычной жизнью, но внутри неё что-то изменилось. Она стала ждать его сообщения, ждать его звонка, ждать любого знака, что он помнит о ней, что новогодняя ночь была не просто случайностью, а началом чего то нового. Каждый день начинался с того, что она просыпалась, протягивала руку к телефону и проверяла уведомления, надеясь увидеть его имя на экране, и каждый день заканчивался тем, что она засыпала с телефоном в руке, так и не дождавшись ответа.

Она проверяла телефон каждые несколько часов, смотрела на пустой экран и чувствовала, как внутри неё растёт тревога. Она пыталась убедить себя, что он просто занят, что у него есть дела, что он напишет, когда будет готов, но где-то глубоко внутри она знала, что что то не так, потому что он никогда не молчал так долго после их встреч, никогда не исчезал без объяснений, даже когда был жесток и холоден.

На десятый день Мира не выдержала и написала ему сама. Она сидела на подоконнике в своей крмнате, смотрела на снег, который всё ещё падал за окном, её пальцы дрожали, когда она набирала сообщение. Короткое, всего два слова: « Ты где?» Она отправила его и замерла, вглядываясь в экран,  сердце билось так сильно, что она боялась, что оно выпрыгнет из груди, оставив после себя только пустоту и холод. Ответа не было. Через час она написала снова: «Мелло, ответь пожалуйста, я волнуюсь, скажи, что с тобой всё хорошо». Тишина.

Через день она набрала его номер, но в ответ услышала только гудки и механический голос автоответчика, который повторял одно и то же: «Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позже.». Она звонила снова и снова, и каждый раз её сердце сжималось от страха, что она больше никогда его не услышит.

Тревога переросла в панику. Мира не могла спать, не могла есть, она ходила по комнате как заведённая Миса смотрела на неё с ужасом, потому что подруга снова стала той же тенью, которой была до Нового года, только теперь в её глазах было что- то большее, чем просто пустота. Там была боль? Боль потери, которую Мира не могла объяснить даже самой себе. Она перестала выходить из комнаты, перестала ходить на пары, Миса приносила ей еду и пыталась уговорить поесть, но Мира отворачивалась к стене и молчала, слёзы текли по её щекам, и она никак не могла их остановить.

— Мира, что случилось? — спросила Миса, когда застала подругу плачущей в ванной, прижимающей телефон к груди и смотрящей на экран, на котором не было ни одного нового уведомления. — Тот парень, с которым ты была в Новый год, он что-то сделал? Он обидел тебя?

— Нет, — прошептала Мира, слёзы текли по её щекам, смешиваясь с водой из крана. — он не обидел меня, он просто исчез. Он не отвечает на сообщения, не берёт трубку, и я не знаю, где он и что с ним. Я боюсь, что с ним случилось что-то плохое, или что он не вернётся, и я не узнаю почему. Я не знаю, что мне делать..

Миса обняла её и держала, пока Мира плакала. Она не задавала вопросов, потому что понимала, что сейчас не время для них. Она просто сидела рядом и гладила подругу по голове, как ребёнка, и шептала:

— Всё будет хорошо, Мира, он вернётся, если он тебя любит, он обязательно вернётся. — Мира кивнула, но не поверила, потому что внутри неё что-то сломалось, и она не знала, сможет ли это когда нибудь починить.

Прошёл ещё месяц. Мира перестала писать ему и звонить, потому что поняла, что это бесполезно, но она продолжала ждать, каждую ночь, каждое утро, каждую минуту. Она стала замкнутой и молчаливой, Миса перестала спрашивать, потому что видела, что Мира не хочет говорить, и что каждое слово о нём причиняет ей боль.

Мира думала о том, что она не знает, кто он на самом деле, не знает, где он живёт, чем занимается, есть ли у него кто-то еще, и это незнание делало его исчезновение ещё более мучительным, потому что она не знала, куда идти и кого спрашивать.

Однажды, в середине февраля, когда снег начал таять, и на улицах появились первые лужи, Мира сидела в своей комнате и читала книгу, которую так и не дочитала до конца ещё до первого полёта. Она не могла сосредоточиться, потому что её мысли были где-то далеко, и она перелистывала страницы, не видя слов. Её телефон завибрировал. Она взяла его дрожащими руками, и сердце замерло, а потом забилось с такой силой, что она испугалась, что оно остановится от перегрузки. На экране было сообщение от неизвестного номера, она открыла его, и там было всего несколько строк, но этих строк было достаточно, чтобы мир перевернулся с ног на голову.

«Мира, прости, что молчал так долго. Я не мог писать, не мог говорить, потому что был занят тем, что пытался не умереть. Я попал в переплёт, в котором едва остался жив. И всё это время я думал о тебе, о том, что не успел сказать тебе много важного. Теперь я здесь, и я хочу увидеть тебя. Приходи завтра в семь, адрес тот же. Мелло».

Мира перечитала сообщение несколько раз, и слёзы текли по её щекам. Он жив, он вернулся, она увидит его завтра, и это было всё, что имело значение, всё, что могло заполнить ту пустоту, которая образовалась внутри неё за этот месяц. Она хотела написать ему что-то злое, сказать, как ей было больно, как она страдала, но вместо этого она написала короткий ответ: «Я приду». Она слишком сильно хотела увидеть его, чтобы портить этот момент гневом и упрёками.

На следующий день она пришла в квартиру, и Мелло открыл дверь. Мира увидела его, и у неё перехватило дыхание. Он выглядел уставшим и бледным, его голубые глаза были окружены тёмными кругами, как будто он не спал несколько дней, а на правой щеке виднелся свежий шрам, который ещё не зажил и выделялся на бледной коже красным пятном. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше, что-то похожее на вину или на сожаление. Она чувствовала, как внутри неё тает гнев, который она копила все эти дни, уступая место жалости и любви.

— Ты пришла, — сказал он, — я боялся, что ты не придёшь, что ты решила, что я бросил тебя, и что ты не хочешь больше видеть меня. Я боялся, что моё молчание убило всё то, что было между нами, что ты возненавидишь меня за то, что я исчез, и что я больше никогда не увижу твоих глаз. Но ты пришла.. Я так рад видеть тебя, что не могу найти слов, чтобы это выразить.

Мира шагнула к нему и обняла. Он обнял её в ответ, прижимая к себе так сильно, как будто боялся, что она исчезнет. Она чувствовала, как его руки дрожат, как он дышит, тяжело и прерывисто, и как его сердце бьётся где то у её груди, быстро и громко, как у человека, который только что избежал смерти и не может поверить, что он всё ещё жив.

Они стояли так долго, не говоря ни слова, Мира чувствовала, как её слёзы текут по щекам. Мелло просто гладил её по голове, и шептал ей на ухо:

— Прости меня, Мира, прости, что я исчез. Я не знал, что это будет так долго, и я не знал, что это будет так тяжело для меня, я думал о тебе каждую минуту, каждую секунду, каждый момент, когда я был на грани, я видел твоё лицо, и оно давало мне силы не сдаваться..

Она подняла голову и посмотрела на него, её голос дрожал, когда она спросила:

— Что случилось, Мелло? Где ты был? Я думала, что ты умер, что тебя убили, что я больше никогда тебя не увижу. Я не спала, не ела, я не знала, куда идти и что делать.

Мелло посмотрел на неё, в его глазах была боль, такая глубокая и настоящая, что Мира почувствовала, как её сердце сжимается от жалости к нему.

— Я не могу рассказать тебе всё, это слишком опасно для тебя. Но я скажу тебе одно. Я был там, где каждый день мог умереть, где каждый час был последним. Я думал о тебе, о том, что я не успел сказать тебе, как много ты для меня значишь. Я не знаю, смогу ли я быть другим, но я знаю, что не хочу терять тебя. Ты единственное, что у меня есть, не хочу, чтобы ты страдала из за меня, но я не могу отпустить тебя, потому что ты стала для меня чем-то большим, чем просто игрушка или просто человек. Ты стала моим смыслом, Мира.

Мира смотрела на него, и она не знала, что сказать, потому что его слова были такими же пугающими, как и его молчание, но она знала одно, что она не может уйти от него, что она слишком сильно привязалась к нему, чтобы просто развернуться и уйти, как будто ничего не было. Она взяла его за руку и сказала:

— Я здесь, Мелло. Я останусь, сколько бы ты ни исчезал и сколько бы ни возвращался. Я не могу обещать, что мне не будет больно, и я не могу обещать, что я не буду бояться, но я обещаю, что буду ждать тебя, потому что ты единственный, кто делает меня живой, кто заставляет меня чувствовать, что я существую, что я не просто прохожу мимо жизни, а живу её, даже если эта жизнь полна боли и страха.

Он притянул её к себе и поцеловал. Этот поцелуй был долгим и тёплым, как обещание, которое он не знал, сможет ли сдержать, но которое он хотел дать. Мира знала, что какой бы ни была их любовь, больной и неправильной, она была настоящей, и этого было достаточно для них обоих. Они стояли в прихожей этой квартиры, и Мира думала о том, что она вернулась домой. Даже если домом было это пустое место, где пахло мятой, и где её ждал человек, который мог убить её одним движением руки, но который держал её так бережно, как будто она была самым ценным, что у него было.