Небо в огне

Самолет трясло над Атлантикой, когда это началось.

Мира сидела в хвосте, потому что так дешевле, и читала книгу про постмодернизм, от которой у неё немного слипались глаза. За окном была кромешная чернота, но где-то далеко внизу мигали огоньки кораблей, и Мира почему то поймала себя на мысли, что эти огоньки похожи на звёзды, только падающие. Она поправила теплое худи, которое мама заставила взять с собой, и сделала глоток кислого апельсинового сока. Сок был тёплым и противным, но она пила его потому, что заплатила за него деньги.

Объявили посадку. Стюардессы прошли по проходу с тележкой, собирая пластиковые стаканчики. Мира отдала свой, улыбнулась автоматической улыбкой и вернулась к книге. Она почти не обращала внимания на мужчину, который сидел через два ряда от неё у окна. Высокий, в чёрной кожаной куртке, с длинными потрёпанными блондинистыми волосами до плеч. Он листал какой-то журнал, и Мира мельком заметила, что на его пальцах много серебряных колец. Стильно, подумала она. И сразу забыла об этом, потому что у неё была своя жизнь, свои экзамены и своя усталость.

Потом погас свет.

Не весь, только в салоне. Аварийное освещение загорелось тусклым красноватым светом, и кто то из пассажиров нервно засмеялся. Стюардесса по внутренней связи сказала что-то про временные неполадки, и Мира поверила. Она всегда верила, и в этом была её проблема.

Первый выстрел прозвучал как хлопок мокрой тряпкой о стену.

Мира не поняла, что это был выстрел. Она подумала, что кто-то уронил тяжёлую сумку. Но потом раздался второй, и женский крик, и звук тела, падающего на пол с глухим, мокрым стуком. Кто-то закричал: «Он ранен!!! Господи, у него пистолет!»

Мира захлопнула книгу, и её пальцы на обложке побелели.

Тот мужчина в кожаной куртке стоял в проходе между бизнес классом и экономом. Его длинные светлые волосы падали на лицо, но один глаз всё равно был виден. Голубой. Ледяной. В руке он держал пистолет, и это оружие выглядело на нём так же естественно, как его многочисленные серебряные кольца.

Он улыбнулся.

Улыбка была красивой и жуткой одновременно. Она не касалась глаз. Глаза оставались холодными и внимательными, как у хирурга перед операцией.

— Добрый вечер, леди и джентльмены, — сказал он. Голос был низким, чуть хрипловатым, что делало его ещё страшнее. — у нас небольшое изменение в расписании. Самолёт больше не летит в ваш пункт назначения. Теперь он летит туда, куда я скажу. И вы летите со мной!

Кто-то из пассажиров засмеялся истерично. Мужчина в пиджаке с галстуком встал и сказал:

— Послушайте, вы не имеете права..

Мелло выстрелил ему в ногу. Не убил. Просто прострелил бедро, и мужчина упал на колени, зажимая рану руками, из которой хлестала кровь. Мелло подошёл к нему, наклонился и сказал очень тихо, но в наступившей тишине каждое слово было слышно:

— Я имею право на всё. Потому что у меня есть пистолет, а у тебя нет. Это делает меня богом, а тебя молящимся. А теперь сядь на место и не отсвечивай.

Мужчина, бледный как мел, кое как дополз до своего кресла и замер там, не издавая ни звука.

Мира смотрела на всё это, и её тело работало на автопилоте. Она медленно, очень медленно положила книгу в карман кресла перед собой. Потом взяла ремень безопасности и застегнула его. Она вжалась в спинку и смотрела в пол, только изредка поднимая глаза, чтобы видеть, где находится террорист.

Мелло ходил по проходу. Он был высоким, намного выше чем Мира. Его чёрная одежда делала его похожим на тень. Кожаная куртка блестела под аварийным освещением, и на ней ничего не было написано. Ни нашивок, ни значков. Никакой идентификации. Только он и его пустой, спокойный взгляд.

— Телефоны, — сказал он, останавливаясь в середине салона. — все достают телефоны и кладут их в проход. Живо. Я сказал живо, мать вашу!!

Он выстрелил в потолок, и пластик осыпался на головы пассажиров. Мира увидела, как женщина напротив неё плачет, беззвучно, крупными слезами, которые катятся по щекам и капают на белую блузку. Но сама мира не плакала, она не могла. Её слёзы засохли где то в горле, образовав тугой комок, который мешал дышать.

Достать телефон, положить в проход, не смотреть на него. Как будто по алгоритму.

Она сделала это механически. Её светлый телефон с потёртым чехлом блеснул в красном свете и упал на кучу других телефонов. Айфоны, самсунги, один старенький кнопочный от бабушки, которая летела к внукам. Все они теперь были просто мусором.

Мелло собрал телефоны в мусорный пакет, который принесла бледная как смерть стюардесса. Он делал это не спеша, с наслаждением. Каждый телефон он брал в руки, рассматривал, иногда читал последние сообщения на экране блокировки, усмехался и бросал в пакет. Мира заметила, что у него красивые руки. Худые, длиннопалые, с выступающими венами. На указательном пальце левой руки было три серебряных кольца, и они позвякивали друг о друга, когда он двигался.

Он закончил с телефонами и прошёл к кабине пилотов. Через стекло Мира видела, как он постучал стволом пистолета по двери. Пилот открыл, что-то сказал. Мелло ответил, но пилот ничего не предпринял. Он просто отошёл в сторону.

Самолёт изменил курс.

Мира это почувствовала по тому, как заложило уши. Лёгкий разворот, снижение. Она посмотрела в иллюминатор и поняла, что они летят не туда. Внизу больше не было океана, были огни какого то города, и они становились всё ближе.

— Эй ты. — раздалось над её ухом.

Мира вздрогнула всем телом. Мелло стоял прямо возле её кресла. Он смотрел на неё сверху вниз, и его голубые глаза были почти прозрачными в этом странном освещении. С такого близкого расстояния она увидела его острые черты лица и крошечный шрам на верхней губе.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он тихо, так чтобы слышала только она. — но мне нужно, чтобы ты кое что сделала. Собери у людей все острые предметы. Пилочки, ключи, вилки, которые они успели украсть с прошлого рейса, и сложи вот сюда.

Он протянул ей пустой пакет.

Мира посмотрела на пакет, потом на него. Внутри что-то кричало: откажись, закрой глаза, притворись мёртвой. Но её рот открылся сам, и она услышала свой голос, спокойный и ровный:

— Хорошо..

Мелло на секунду замер. Потом его губы дрогнули в лёгкой, почти заинтересованной улыбке.  — Смелая, — сказал он. — или глупая, посмотрим.

Мира встала. Ноги не слушались, но она заставила их двигаться. Она пошла по проходу, протягивая пакет каждому пассажиру, и люди молча бросали туда пилочки, ключи, зажигалки. Один мужчина попытался отдать перочинный нож, и Мира взяла его дрожащей рукой, чувствуя, как лезвие холодит через целлофан.

Она не смотрела на труп у первого класса. Она не смотрела на мужчину с простреленной ногой, который потерял сознание от боли. Она смотрела только в пакет, в который падали маленькие предметы, каждый из которых мог бы стать оружием. Когда она дошла до конца салона, она развернулась и пошла обратно.

Мелло стоял на том же месте. Он наблюдал за ней, и его голубые глаза скользили по её фигуре, по тому, как она держит спину, как не дрожат руки. Когда она подошла, он забрал у неё пакет, и их пальцы почти соприкоснулись. Мира отшатнулась, но не резко, спокойно.

— Молодец, — сказал он. — Садись на место и пристегнись. Не снимай ремень, пока я не скажу.

Она села, застегнула ремень и не снимала его до самого конца.

Самолёт пошёл на посадку. Мира понятия не имела, где они приземлились, но по голосу пилота, который объявил посадку, она поняла, что это какой то маленький аэродром, не предназначенный для пассажирских лайнеров. Колеса коснулись бетона, самолёт затрясло, и Мира вцепилась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.Мелло открыл аварийный выход и спрыгнул вниз. Его кожаная куртка мелькнула в темноте, и он исчез. Через минуту послышались сирены, крики, топот спецназа. Пассажиров начали выводить по надувным трапам.Мира вышла последней. Она не побежала, как остальные. Она спустилась медленно, ступая осторожно, как будто земля могла провалиться под ногами. Врач в белом халате подбежал к ней и начал задавать вопросы. Видела ли она лицо террориста? Может ли она описать его внешность? Заметил ли кто то номер его машины, если он уехал?

— Нет, — сказала Мира. — я ничего не видела. Я закрыла глаза и молилась.

Врач понимающе кивнул. Многие так делали. Это нормальная реакция на стресс.

Мира села в автобус, который вёз выживших в здание аэропорта. Она взяла стакан воды из кулера и выпила его залпом. Вода была тёплой и пахла пластиком, но это была самая вкусная вода в её жизни, потому что она была жива.