15. Ханьгуан Цзюнь - любитель баочжу и баньчжун

    В храме, как и надеялись супруги, присутствовал неуспокоенный дух, наблюдавший весь процесс создания цзянши. Только вот поведать, кто это делал, он отказался наотрез, а если на него давили, он исчезал. Испробовав на нём свои способности управления разумом, Усянь увидел, что тот панически боится того человека. Дух, бывший при жизни монахом, хорошо знал злодея и довольно с положительной стороны, по видимому, потому увидев его тёмную сторону, был шокирован. Он настолько боялся, что даже тот факт, что сам уже умер и стал духом, а потому с ним ничего подобного произойти не может, не снижал уровня ужаса.

      Поиск духовных предметов ни к чему не привёл, на удивление их тут не оказалось. Или же их вынесли во время бури, либо не было изначально. Поэтому получить больше, чем уже было, информации не получилось, что не могло не разочаровывать. Но бессмертные не считали свою вылазку совсем бесполезной: отсутствие информации — тоже информация.

      — Я уверен практически полностью, что тот, кого мы ищем, Лян Юнян, — произнёс Усянь, когда он с Ванцзы выбрались из храма на поверхность.

      Ванцзы согласно хмыкнул и начертал воздушный иероглиф «песок», после чего направил его энергией на вход. Песок снова закружился в воронку, которая постепенно увеличивалась, пока в конце концов не остановилась, а большая масса песка упала, закрывая проход.

      — Думаю, не стоит больше ждать и отправиться к нему прямо сейчас, — гусулановец отряхнул руки, словно собственноручно засыпал вход, и повернулся к супругу с самым серьёзным и решительным выражением лица.

      — Мне нравится твоя решительность, гэгэ, — Усянь хитро улыбнулся, — Малыш, идём, — он повернулся к цзянши, застывшему неподалёку, словно тот мог его понять.

      Новое обращение не было удивительным или чем-то странным. Для Вэй Ина он действительно был старшим братом, что в прошлой жизни, что в этой, даром что в прошлой был старше на девять месяцев. Но в Поднебесной даже такая разница была существенной. Но вот тон, которым а-Ин произносил это «гэгэ», сразу же переносил его из обычного обращения во что-то пошлое и вульгарное. Это одновременно настораживало и делало Лань Чжаня счастливым, сразу хотелось сгрести этого весельчака в объятия и заставить пожалеть о своих заигрываниях. Он зажмурился, шумно выдохнул, чтобы стряхнуть с себя возбуждение, и направился в сторону городских ворот.

      — Ты, собрался зайти в город через ворота? — окликнул его Усянь со все той же хитрой усмешкой, — С каких пор Ханьгуан Цзюнь стал любителем баочжу* и бяньчжун*?

      — Считаю, что прятаться и покрывать его злодеяние не стоит. Умрёт в тишине, и все будут почитать его дальше как доброго и хорошего человека. Никакие его заслуги не затмят убийства ребёнка и попытку убийства других людей, — гусулановец не остановился, лишь обернулся на супруга и продолжил идти.

      — Ты ещё скажи, что сменишь одежды на свои обычные, траурные, — хихикнул Усянь, шагая следом.

      — Мгм.

      Ванцзы на миг замедлился, достал из мешочка на поясе талисман и ударил им себя в грудь. Цзянсю неопределённого цвета сменилась на белое ханьфу. Достав из того же мешочка налобную ленту, на ходу повязывая её, он двинулся в сторону ворот.

      — Да ладно, — тяжело вздохнул Усянь, ошарашенно смотря на спутника, явно не ожидая от него подобного.

      Ванцзы понимал удивление супруга, но именно сейчас это истинный облик был просто необходим. Будь он в том же виде, как только что, горожане вполне могли напасть на него и Усяня, а он бы не задумываясь ответил на это. В результате могли бы появиться никому не нужные и бессмысленные жертвы. А в случае если сопротивление было бы сильнее, то Маоян вполне могла бы постигнуть участь Безночного города.

      Конечно, в Поднебесной ходили легенды о том, как богоподобный Лань Ванцзы явился однажды в бывшую столицу Цишань и взмахом руки уничтожил сперва дворец Солнца и Пламени, а затем и весь город. Что было почти правдой. Ванцзы в тот период переживал очередной приступ тоски по Вэй Ину и гнев на тех, кто совершал гонения на него. Так как к тому времени они все уже были давным-давно мёртвы и их трупы сгнили в земле, Ванцзы излил гнев на Безночный город, так некстати оказавшийся на его пути.

      Сейчас гусулановцу было всё равно, что будет с жителями Маояна, но жертв избежать бы хотелось. И тут ему на помощь могли прийти его слава и видимое могущество, если первой не удалось бы сдержать напор маоянцев. Другая причина явить миру себя истинного состояла в том, что, будучи убиенным бессмертным из Гусу, шамоланец Лян Юнян никак не смог бы стать несчастной жертвой подлого убийства. А также это могло помочь прекратить распространение слухов про мошенниц из Хуашань Учэнь, если будет это произнесено Лань Ванцзы. А уж слава второго нефрита из Гусу была известна всей Поднебесной. Как было известно, что ни он, ни его брат без причины никогда и ни во что не вмешиваются; а уж если это случилось...

***

      Этот день, точнее ночь, жители Маояна запомнили надолго. После произошедшее обросло нереальными и не имеющими места подробностями, но смысл их не менялся.

      Город проснулся от грохота выбитых ворот. Первой мыслью было — песчаная буря, но взгляда за окно было достаточно, чтобы понять — это не так. Второй мыслью было, что воинственные кочевники наконец-то выполнили угрозу и напали на город, чтобы захватить. Подобное часто происходило с городами, находящимися на границе с пустыней и лежащими на «пути, ведущем в западные земли». До этого от набегов город защищал орден Шамо Лян, а точнее, защитные барьеры, установленные ими. Именно поэтому мысль о вторжении кочевников была одновременно пугающей и невероятной.

      Но тот факт, что нынешний глава был уже в возрасте, да и отсутствовал подолгу последнее время, не внушал доверия местным заклинателям. А его преемник, совсем молодой парень, в деле его никто не видел и потому о его возможностях не имели понятия. Откуда взяться вере в его защиту? Между тем, оставаться на милость победителя и ждать помощи жители Маояна не собирались. Пока женщины собирали вещи на случай бегства или, чтобы припрятать ценное, мужчины похватали оружие или то, что могло за него сойти, и вышли на улицы.

      Каково же было их удивление, когда никаких орд кочевников они там не увидели. Но зато там была странная пара. Первым шёл высокий мужчина в белых одеждах. Он был красив той холодной и недосягаемой красотой, что в глазах других казался почти богом. Добавляло таинственности его образу еле заметное свечение голубого цвета, исходящее от его тела. Пока большая часть не могла отвести взгляда от мужчины, гадая, что небожитель забыл в их богом забытом городе, кто-то, обладающий холодным разумом, заметил на голове непрошенного гостя налобную ленту с вышитыми на ней облаками.

       — Бессмертный из Гусу. Один из братьев-сянши. Сянши Лань, — раздавались сперва редкие шепотки в толпе горожан. Не надо быть заклинателем, чтобы знать, кто носит такое.

      Затем их подхватили остальные, и уже скоро над улицами Маояна громко проносилось имя братьев Лань. Слухи о двух братьях-сяньши, похожие уже скорее на миф, нежели на правду, слышал каждый в Поднебесной.

      Не замеченный горожанами, Вэй Усянь шёл следом за супругом, спрятав лицо, склонив голову. При этом он разглядывал толпу, собиравшуюся на улице, слышал шепотки, превращающиеся в уверенный гул, и довольно лыбился сам себе. Осознание, что этот невозможный мужчина, шедший впереди, принадлежит ему, наполняло грудь какой-то щенячьей радостью и нежным теплом, растекающимся по телу. Энергия в меридианах, ощущая счастье хозяина, резво неслась, щекоткой отдавая в кончики пальцев, призывая задействовать её и как-то выразить своё настроение.

      Порыв тоже показать свою сущность был быстро погашен желанием насладиться эффектом, производимым Лань Чжанем. Усянь впервые видел его в этом образе и, надо сказать, был чрезвычайно возбуждён увиденным во всех смыслах. Хотелось броситься на возлюбленного, впившись в его сжатые в тонкую ниточку губы, и одновременно пасть ниц перед лицом его могущества.

      — Ох, — донеслось до Ванцзы сзади. Он скосил взгляд за спину, зная наверняка источник восхищённого вздоха.

      Тот факт, что он вызывает в Вэй Ине подобные эмоции, заставил вспыхнуть кончики ушей гусулановца огнём довольного смущения, и он еле сдержался, чтобы невольно не улыбнуться. Лань Чжань ожидал, что супруг последует его примеру и тоже явит миру свою истинную сущность, но, судя по тому, что толпа всё ещё продолжала шептаться о нём самом, Усянь оставался в прежнем облике. Это заставило Ванцзы задуматься о причинах. Насколько он знал Вэй Ина, тот не преминул бы покрасоваться перед людьми. Впрочем, вспоминая его восхищение, Ванцзы и сам бы не решился забрать себе внимания толпы, чтобы насладиться и видом возлюбленного, и тем эффектом, что он производит. Гусулановец мысленно усмехнулся.

      Несмотря на происходящее внутри бессмертных, своё шествие они не остановили, безошибочно направляясь в сторону поместья ордена Шамо Лян.

      — Это же те торговцы из Сихая! — раздался громкий голос, и вот он заставил чету бессмертных остановиться, — Значит, никакие вы не торговцы. И зачем же вам понадобился господин Лян? Вас же он интересовал более всего.

      Толпа зашумела. Упоминание о Сихае вызывало воспоминания о ненавистном ордене лакарш Хуашань Учэнь. Восхищение и восторг сменилось гневным гулом, кто-то направил оружие в сторону странной пары. Даже тот факт, что один из них знаменитый бессмертный из Гусу, не заглушил мгновенно вспыхнувшую злость.

      — Вы правы, господин, мы не торговцы. Да и не из Сихая мы вовсе, — Лань Чжань, не успевший придумать, что сказать, удивленно обернулся на супруга, вышедшего вперед, — Честно сказать, когда мы пришли в ваш достопочтимый город, — Усянь поклонился в разные стороны, отдавая дань жителям города, — мы ещё не знали о том, что нас интересует Лян Юнян. Мы пришли по следу человека, устроившего несколько нападений на гостей и жителей города Сихай. И следы привели нас к поместью господина Лян.

      — Это неслыханно! Господин Лян никогда бы так не поступил! Вы ошибаетесь! — взревела возмущением толпа, в сторону четы отлетело несколько камней. Возможно, они бы и достигли своей цели, но сияние Лань Чжаня заставило их поменять траекторию полёта.

      — Простите, но он виновен, — произнес Усянь, извиняющеся улыбаясь.

      — То, что вы бессмертный, не дает вам права обвинять уважаемого человека в подобном преступлении! — вперед выступила женщина, тыкая палкой в сторону Ванцзы.

      — Вы правы, — подал голос Ванцзы, — Мой уровень культивирования не дает мне никаких прав, но у меня есть разрешение императора Поднебесной покарать любого, кто будет достоин наказания, и ограничений на выбор кары я не имею, — свечение вокруг него наконец обрело свой истинный размер и мощь, — Согласно этому разрешению, я так же имею право покарать и тех, кто будет препятствовать в осуществлении возмездия. И в этом ограничений нет тоже.

      — И в чём же виноват господин Лян? В том, что пытался донести до всех об истинной сущности главы ордена лекарш из Сихая? — раздался насмешливый голос того самого мужчины, что поведал бессмертной чете о Лян Юняне. Упоминание о том, что пострадать могут и сами горожане, не остудило ни его пыла, ни его земляков.

      — Лян Юнян виновен в убийстве мальчика в северных провинциях и трансформацию его трупа в цзянши. С его помощью которого он пытался посеять панику среди гостей ордена Хуашань Учэнь с целью его дискредитации путём навета. К счастью, жертв со смертельным исходом в Сихае не было, — сухо, словно прочитал строку официального документа, произнес Ванцзы, холодно смотря сверху вниз на горожан.

      — Ты лжешь! Господин Лян не мог так поступить! — пытались оправдать шамоланца жители Маояна.

      — К сожалению, это правда, — судя по всему, Ванцзы не собирался предоставлять хоть какие-то доказательства своих обвинений, как того ожидали маоянцы.

      Горожане снова подняли оружие и уже было собрались в наступление, но со стороны поместья Лян послышались крики, которые приближались. Чем ближе они становились, тем яснее слышался зов о помощи и ужас в голосе кричащего. Скоро к толпе выбежала женщина с растрепанными волосами. Увидев людей, она начала призывать их на помощь:

      — Помогите! Там монстр! Монстр напал на нас! Господин Лян! Он убьет его! — кто кого убьёт, горожане не поняли, но обступили женщину с расспросами.

      — Значит, малыш добрался до него. Славно, — еле слышно пробубнил Усянь. К счастью, никто, кроме Ванцзы, его не услышал.

      Бросив на супруга быстрый взгляд, гусулановец быстро двинулся в сторону поместья ордена Шамо Лян. Горожане, отвлечённые криками служанки Лян Юняна, не заметили, как двое бессмертных скрылись за углом. А когда заметили, тоже направились следом. У ворот они остановились, с опаской посматривая на распахнутые ворота и столпившихся возле людей. Кто-то заметил женщину, приведшую всех к поместью, и, обрадовавшись, что она в норме, рассказал, что внутрь вошли двое мужчин и шум прекратился. Спустившаяся на дом тишина пугала не меньше криков и звуков борьбы.

      Никто так и не рискнул войти внутрь, беспокойно топчась у ворот, обсуждая, что там происходит и делясь информацией. Обитатели поместья, выслушав о том, кто такие те двое, начали сокрушаться, что их хозяина ждёт бесславная погибель, но идти ему на выручку никто не спешил. Вместо этого начали вспоминать его умершую дочь и сетовать, что мало несчастному отцу потерять дитя, так ещё и он стал оклеветанным. Бессмертный, прикрываясь своим статусом и каким-то разрешением императора, решил погубить их благодетеля.

      Спустя некоторое время из дома вышел племянник Лян Юняна, чем заставил толпу замолчать от того, какое лицо было у молодого человека: белое, с выражением сильного шока и потрясения. Он невидящим взглядом смотрел за ворота, словно ожидая, что кто-то придёт и все исправит. Спустя время, когда тишина и бездействие затянулись, из толпы вышел мужчина и неуверенно направился в сторону дома.

      — Молодой господин, что случилось? Где господин Лян? — осторожно поинтересовался он, когда достиг приемлемого расстояния.

      — Мертв, — безжизненным, лишенным эмоций голосом ответил молодой человек, скосив взгляд себе за спину.

      — Это те пришельцы убили его! Где они? Надо их покарать! — взревела толпа, вспомнила об имеющемся оружии и двинулась в сторону дома, явно намереваясь всерьез взяться за Лань Ванцзы и Вэй Усяня.

      — Это не они... — вырвалось у молодого человека, но, поняв, что сказал не то, быстро исправился, — Они правильно сделали, что... убили его. Он... заслужил это, — племянник Лян Юняна на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами, — Расходитесь. Нечего тут толпиться. В свое время вам дадут все объяснения, но не сегодня...

____________________

*Бамбуковые хлопушки — прообраз салюта. Зеленые стебли молодого бамбука бросали в огонь, воздух внутри них нагревался, после чего они взрывались из-за давления с громкими хлопками. В древности люди верили, что громкие звуки отпугивали злых духов, а значит производя столько шума, они защищали вельможей от несчастий и горестей.

*Бронзовый колокол. Ансамблем из нескольких колоколов в сопровождении взрыва баочжу встречали важных гостей.