25 лет спустя

Прошло двадцать пять лет.

Весна снова пришла в Токио — тихая, тёплая, немного грустная. Сакура уже почти осыпалась, и редкие лепестки мягко ложились на каменные дорожки кладбища.Минхо шёл медленно, не спеша. В руках — букет белых камелий и старая фотография. Ветер трепал его седые волосы, солнце пробивалось сквозь ветви.Он остановился перед знакомой могилой, присел на корточки и аккуратно провёл ладонью по холодному камню.— Привет, — сказал он тихо, с улыбкой. — Я снова опоздал. Как всегда.Он поставил цветы, поправил ленту, убрал сухие листья. Несколько секунд стояла тишина, потом Минхо заговорил — сначала неуверенно, потом теплее, будто рядом действительно кто-то слушал.— Извини, что не приходил раньше.Ты же знаешь, я всё время в разъездах. Работа, концерты... хотя, честно, после шестидесяти это уже не работа, а просто привычка жить в музыке.Я всё ещё пишу. Не так часто, но иногда получается. Недавно один мальчишка спел мою старую песню на телевидении — «Музыка будет идти». Все аплодировали. А я подумал: «Вот, смотри, она и правда идёт».Он усмехнулся, глядя на камень.— Помнишь, ты говорил, что я слишком боюсь конца? Забавно, но теперь я его не боюсь. Я просто жду момента, когда снова услышу, как ты фальшивишь на втором куплете.Минхо замолчал, вслушиваясь в шорох ветра.— Я женился однажды, — сказал он после паузы. — Недолго. Мы разошлись спокойно. У неё были другие мечты. А я... я всё время возвращался сюда, в музыку, к тебе.Детей нет. Наверное, так и должно быть. Но у меня есть ученики — талантливые, шумные. Иногда в их голосах я слышу нас.Он посмотрел на фотографию в руке: два мальчика на снегу, смеются, не подозревая, как быстро пролетит жизнь.— Знаешь, — тихо добавил он, — мне всё ещё кажется, что ты где-то рядом. Может, в ветре, может, в песне. И каждый раз, когда цветёт сакура, я думаю:вот ты снова пришёл.Он поднялся, выпрямился, положил ладонь на надгробие.— Спасибо, что научил меня не бояться.Минхо закрыл глаза. Ветер качнул ветви, и несколько лепестков упали на камень, будто кто-то ответил ему.Он улыбнулся.— До следующей весны, Хан.И пошёл прочь, оставив позади тишину, в которой всё ещё звучала музыка.