4 глава конец

Весна всё ещё стояла в Токио.Только теперь она казалась другой-будто мир стал тише,словно кто то убавил громкость жизни.Минхо сидел на той самой скамейке,где они когда-то вместе пили кофе и спорили о песнях.Сакура вновь зацвела.Ветер подхватывал розовые лепестки и кружили их в воздухе,как тогда,в первый день их новой жизни.Но рядом больше не было Хана.Прошло уже шесть недель с того мартовского утра.Всё случилось тихо,почти буднично. Хан пошёл в парк один,как всегда-чтобы "послушать,как падает тишина",как он любил говорить.И не вернулся.Его нашли под старым деревом сакуры,глаза были закрыты,лицо спокойной,будто он просто уснул.С тех пор Минхо всегда возвращался сюда почти каждый день.Сидел на той же скамейке,наблюдал за тем же небом.Искал ответы в каждом дуновении ветра

Неужели после смерти ничего нет?Суд Божий, ангелы поют -И ничего этого не будет?Вечная тьма, молчание;Молчание моего голоса, а музыка,Музыка она будет продолжаться -Музыка будет идти;Поверх нееВсе так же будут идти другие голоса7 миллиардов голосов, а моего?А моего уже не будет, да.Иногда слова казались молитвой,иногда-приговором.Минхо не плакал.Слёзы иссякли в первые дни.Потом осталась только пустота-бескрайняя,холодная,беззвучная. В ней не было ни Бога,ни ангелов,ни ответов.Только вопросы.И всё же...когда ветер приносил запах весенних цветов,он ловил себя на мысли:он всё ещё здесь.В каждом лепестке,в каждом шорохе.

Комната в их квартире почти не изменилась. Хан так и не убрал свои тетради с рабочего стола-те самые,в которых писал тексты,иногда бессмысленные,иногда гениальные.  Минхо боялся их трогать. Казалось,стоит открыть одну-и время снова двинется вперёд,а он не был к этому готов.На подоконнике лежала старая фотография:им по тринадцать,зима,вокруг снег. Далёкие огни домов расплывались и тонули во тьме-как в том сне,о котором рассказывал Хан. Тогда он сказал:Однажды мы снова будем любоваться сакурой.ВместеИ они сделали это. Только теперь-по разные стороны.Минхо взял в руки одну из тетрадей. На последней странице Хан оставил строки,написанные неровным почерком:

Но я лично не верю в это, по крайней мереНе хочу верить в это, мне так проще!Пусть и Рай будет, пусть и ад будетИ ангелы будут петь, но толькоНе вечная темнота - мне так проще.

Он перечитывал их снова и снова. Каждый раз-как будто впервые.Город жил своей жизнью. Люди спешили на работу,смеялись,влюблялись,слушали музыку. Мир не остановился-ни на секунду. Музыка действительно продолжалась.И это было невыносимо.Иногда Минхо ловил себя на мысли:Если я исчезну сейчас,мир не дрогнет. Всё пойдёт дальше,как будто ничего не случилось. Семь миллиардов голосов будут звучать,а меня-нет.Но потом он вспомнил слова Хана:Она и должна продолжаться. В этом и её красота

На сороковой день он решился.Взял гитару,ту самую,на которой он писал свои первые песни,и отправился в тот самый парк. Под старой сакурой,где оборвалась их история,он сел на землю и тихо заиграл мелодию.Сначала руки дрожали. Звук выходил глухим,неуверенным. Но постепенно ноты потекли ровно,мягко,будто кто-то вёл пальцы. С каждым аккордом он чувствовал,как к нему возвращается что-то утраченное-не Хан,не прошлое,а вера.-Слышишь?-прошептал в тишину.-Музыка всё ещё звучит.Ответа,конечно,не было. Только лёгкий порыв ветра,качнувший ветви над его головой. И один-единственный лепесток,упавший прямо на струны.Минхо улыбнулся. Это был не знак. Не чудо. Просто весна. Просто жизнь.Но в этом простом-было всё

Вечером он вернулся домой и долго смотрел в окно. Токио сиял ночными огнями,улицы шумели,жизнь кипела. И вдруг понял:

Хан не исчез. Не мог исчезнуть. Он остался в песнях,в этих улицах,в самом воздухе.

Он остался в Минхо.

-Спасибо тебе,-сказал он вслух.

И впервые за всё это время позволил себе тихо заплакать. Не от боли,а от благодарности.

Весна кончиться,сакура осыплется,придёт лето. Потом осень. Потом зима. И всё повториться снова. Но теперь Минхо знал:в каждом её возвращении будет что то от них двоих.

Музыка будет идти.Голоса будут звучать.И пока его собственный голос жив-Хан будет жить вместе с ним