IV

Утро после поцелуя наступило слишком быстро.

Джисон проснулся с ощущением, что что-то изменилось. Не громко. Не резко. Но необратимо.

Он лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове вчерашний коридор, тепло ладони на щеке, тихое «да».

И сразу за этим — страх.

А если это было импульсом? А если сегодня Минхо снова станет холодным? А если он всё испортил своей резкостью?

Стук в дверь заставил его подпрыгнуть.

Один. Короткий.

Не в стену.

В дверь.

Сердце ушло в пятки.

Джисон открыл.

Минхо стоял с кружкой в руках. Спокойный. Почти привычный.

Слишком привычный.

— Доброе утро, — сказал он.

— Привет.

Пауза.

Вчерашнего тепла в воздухе не чувствовалось. Только лёгкая осторожность.

— Ты... нормально добрался? — спросил Минхо.

— Мы живём напротив.

— Я имею в виду... после.

«После».

Слово повисло между ними.

— Да, — тихо ответил Джисон. — А ты?

— Тоже.

Опять пауза.

Они оба не знали, куда деть руки, взгляды, дыхание.

— Я подумал... — начал Минхо. — Может, кофе?

— Без сахара? — машинально уточнил Джисон.

На секунду в глазах Минхо мелькнуло тепло.

— Да.

И это немного разрядило воздух.

На кухне Минхо всё было аккуратно. Чисто. Спокойно.

Джисон чувствовал себя слишком громким даже молча.

Он сел за стол, наблюдая, как Минхо наливает кофе. Движения точные, уверенные. Как будто вчера ничего не дрогнуло.

— Ты жалеешь? — вырвалось вдруг.

Минхо не обернулся.

— О чём?

— О... — Джисон замялся. — О шаге.

Тишина.

Минхо поставил кружку перед ним.

— Нет.

Ответ был простой.

И слишком быстрый.

— Но?

— Но я не хочу, чтобы это стало игрой.

— Это не игра.

— Вчера в баре было похоже.

Джисон вздохнул.

— Я злился.

— Я тоже.

— Тогда почему сейчас так... странно?

Минхо наконец сел напротив.

И посмотрел прямо.

— Потому что когда ты делаешь шаг, я боюсь сделать следующий.

Честно.

Слишком честно.

Джисон почувствовал, как внутри что-то мягко сжимается.

— Ты думаешь, я исчезну?

— Я думаю, ты импульсивный.

— А ты слишком осторожный.

— Именно.

И в этом была их проблема.

Позже днём к Джисону неожиданно заглянул Чанбин — вернуть флешку.

Громкий, как всегда.

Смех разносился по квартире.

И, конечно, стены были тонкими.

— Так ты теперь живёшь с тем молчаливым типом напротив? — усмехнулся Чанбин.

— Мы не живём вместе.

— Но смотрите друг на друга так, будто скоро будете.

Джисон закатил глаза.

В этот момент в стену раздался короткий стук.

Не злой.

Но отчётливый.

Чанбин рассмеялся.

— Видишь? Он ревнует даже к звукам.

— Он не ревнует, — резко ответил Джисон.

Стук повторился.

На этот раз громче.

Тишина повисла тяжёлая.

— Ладно, — Чанбин поднял руки. — Я исчезаю. Но ты с ним аккуратнее.

— С кем?

— С теми, кто смотрит слишком внимательно.

Когда дверь за Чанбином закрылась, в квартире стало непривычно тихо.

Джисон медленно подошёл к стене.

— Это было не то, что ты думаешь, — сказал он.

Тишина.

— Минхо?

Никакого ответа.

Раздражение снова вспыхнуло.

Он резко открыл дверь в коридор и постучал напротив.

Слишком резко.

Минхо открыл почти сразу.

Взгляд холодный.

— Ты не обязан стучать, если злишься, — сказал Джисон.

— Я не злюсь.

— Тогда что это было?

— Громко.

— Не ври.

Тишина стала густой.

— Ты сказал, что это не игра, — тихо произнёс Минхо. — Но ты продолжаешь проверять.

— Я никого не проверяю!

— Тогда почему каждый раз, когда он рядом, ты смотришь на мою дверь?

Попадание.

Джисон замолчал.

— Потому что хочу, чтобы ты вышел, — признался он наконец.

Минхо сделал шаг ближе.

— И что бы я сделал?

— Не знаю.

— Сказал «это моё»?

Слова прозвучали жёстче, чем нужно.

— А если я хочу, чтобы ты сказал? — прошептал Джисон.

В глазах Минхо вспыхнуло что-то тёмное.

Он сократил расстояние резко.

Слишком резко.

— Ты хочешь, чтобы я ревновал? — тихо.

— Я хочу, чтобы тебе было не всё равно.

— Мне не всё равно.

— Тогда покажи!

Это была ссора.

Горячая. Близкая.

Дыхание смешалось.

И в какой-то момент кто-то из них сделал движение слишком быстро.

Они столкнулись лбами.

Неловко.

— Чёрт... — выдохнул Джисон.

Минхо хотел отстраниться.

Но Джисон инстинктивно схватил его за футболку.

И их губы соприкоснулись.

Случайно.

На долю секунды.

Они оба замерли.

Не по-настоящему поцеловались.

Просто столкнулись дыханием.

И это оказалось хуже — или лучше — осознанного шага.

Минхо медленно выдохнул.

— Это случайно, — тихо сказал он.

— Да, — так же тихо ответил Джисон.

Никто не отодвигался.

Секунда.

Вторая.

И уже не случайно Минхо наклонился снова.

Теперь медленно.

Осознанно.

И на этот раз поцелуй был мягче, глубже.

Без злости.

Но с остатками ревности, которые придавали ему вкус.

Когда они разорвали его, оба дышали тяжело.

— Ты невозможный, — прошептал Минхо.

— Ты тоже.

— Я не умею делить.

— Я не прошу делить.

Тишина.

— Тогда не заставляй меня чувствовать, будто я должен бороться.

Эти слова прозвучали серьёзно.

Джисон коснулся его руки.

— Тебе не нужно.

Минхо посмотрел на него долго.

И впервые за всё время его взгляд был не холодным, не настороженным —

а уязвимым.

И это пугало сильнее ревности.

Они всё ещё стояли слишком близко.

Коридор казался узким, воздух — тёплым и плотным.

Джисон первым опустил взгляд.

— Это было не очень похоже на случайность, — тихо сказал он.

— Второй раз — нет, — спокойно ответил Минхо.

— А первый?

— Ты врезался.

— Ты не отодвинулся.

Минхо едва заметно приподнял бровь.

— Я не всегда обязан быть тем, кто отступает.

Слова были мягкими, но в них чувствовался подтекст.

Джисон сглотнул.

— Ты всё ещё злишься?

— Немного.

— На Чанбина?

— Нет.

Пауза.

— На то, что мне не нравится, когда кто-то думает, что может стоять на моём месте.

Сердце Джисона сделало болезненный рывок.

— На каком месте?

Минхо посмотрел прямо в глаза.

— Здесь.

И сделал крошечный шаг вперёд, снова сокращая расстояние.

Джисон почувствовал, как по коже пробежали мурашки.

— Ты говоришь так, будто уже решил, что оно твоё, — прошептал он.

— А ты ведёшь себя так, будто хочешь, чтобы я решил.

Тишина стала тяжёлой.

— Может, хочу, — тихо признался Джисон.

Минхо внимательно изучал его лицо, будто пытался понять — игра это или нет.

— Ты путаешь меня, — сказал он наконец.

— Я сам путаюсь.

Это было честно.

Минхо медленно провёл пальцами по его запястью — осторожно, почти невесомо.

— Я не люблю неопределённость.

— А я не люблю тишину.

— Ты её создаёшь, когда проверяешь.

— А ты — когда молчишь.

И снова — тупик.

Но уже без злости.

Скорее — с усталостью.

Минхо вздохнул.

— Пойдём ко мне.

— Что?

— Если будем стоять в коридоре, соседи начнут ревновать нас обоих.

Уголок губ Джисона дёрнулся.

— Ты умеешь шутить?

— Редко.

Квартира Минхо всегда казалась спокойной.

Свет приглушённый. Запах кофе и чего-то тёплого, домашнего.

Кошки встретили их почти сразу — одна потерлась о ноги Джисона, другая наблюдала с дивана.

— Они не против? — тихо спросил Джисон.

— Они уже решили, что ты допустим.

— Допустим — это не звучит романтично.

— Для них это максимум.

Минхо прошёл на кухню, а Джисон остался в гостиной, чувствуя себя одновременно желанным и чужим.

— Ты правда ревнуешь? — спросил он, когда Минхо вернулся с водой.

— Да.

Без паузы.

— Даже если я просто разговариваю?

— Нет.

— Тогда когда?

Минхо поставил стакан на стол.

Подошёл ближе.

— Когда ты смотришь на меня после.

Это было неожиданно точное объяснение.

— Потому что я хочу видеть реакцию, — тихо сказал Джисон.

— Я знаю.

— Тогда почему это тебя злит?

Минхо задержал взгляд.

— Потому что я не хочу быть реакцией. Я хочу быть причиной.

Эти слова повисли между ними — тяжёлые, настоящие.

Джисон шагнул ближе.

— Тогда будь.

Минхо медленно коснулся его щеки снова — уже увереннее.

— Ты слишком легко говоришь такие вещи.

— А ты слишком долго молчишь.

— Я осторожный.

— Я знаю.

Тишина стала мягче.

Джисон наклонился первым в этот раз.

Не резко. Не в пылу ссоры.

Медленно.

Минхо не отстранился.

И этот поцелуй отличался от предыдущих.

Без ревности. Без злости. Без столкновения.

Просто губы, которые искали и нашли.

Тепло разлилось медленно, глубоко.

Руки Джисона осторожно легли на талию Минхо. Не требовательно — спрашивая.

Минхо ответил тем же — ладонь на его шее, удерживая, но не контролируя.

Когда они отстранились, дыхание было сбившимся, но спокойным.

— Это уже точно не случайно, — прошептал Джисон.

— Нет.

Минхо коснулся его лба своим.

— Если ты ещё раз будешь заставлять меня ревновать специально...

— Я не буду.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Тишина.

Но теперь она не давила.

Она обволакивала.

Одна из кошек запрыгнула на диван и громко замурлыкала.

Джисон тихо рассмеялся.

— Видишь? Даже она одобряет.

— Она одобряет тепло, — сухо ответил Минхо.

— А ты?

Минхо посмотрел на него внимательно.

Долго.

— Я одобряю тебя, когда ты честный.

Сердце снова дрогнуло.

— Тогда... — Джисон замялся. — Давай без игр?

— Давай без проверок.

Они стояли так ещё несколько секунд.

Слишком близко, чтобы быть просто соседями.

Слишком осторожно, чтобы назвать это чем-то большим.

Но уже невозможно вернуться к прежнему.

— Я боюсь, — тихо признался Джисон.

— Чего?

— Что всё испорчу.

Минхо слегка улыбнулся.

— Тогда испортим вместе.

И в этой фразе было больше обещания, чем в любом признании.