I

Переезд всегда казался Джисону романтичным.

Новая квартира — новая жизнь. Новые стены, которые будут слышать его песни раньше всех. Новый балкон, где можно будет пить кофе в три ночи и чувствовать себя гением, которого пока никто не понял.

Романтика закончилась в тот момент, когда он уронил коробку с аппаратурой на лестничной площадке.

— Да чёрт...

Коробка раскрылась, провода рассыпались, наушники закатились к чужой двери — аккуратной, чёрной, с идеально чистым ковриком. Джисон встал на колени, собирая своё богатство, и пробормотал:

— Только бы сосед был нормальный...

Дверь открылась.

Джисон сначала увидел босые ступни. Потом — чёрные домашние штаны. Потом — белую футболку. А затем взгляд. Спокойный. Холодный. Наблюдающий.

И кошка. Серебристая, с прищуренными глазами, устроившаяся на руках незнакомца так, будто владела этим этажом.

— Вы уронили, — ровно произнёс он, протягивая Джисону наушники.

Голос низкий, без лишних эмоций.

— А, да, спасибо! Я... новый сосед. Квартира напротив. Хан Джисон.

— Понятно.

Пауза.

— А вы?..

— Минхо.

Ни «приятно познакомиться», ни улыбки. Просто факт.

Кошка спрыгнула с его рук и неторопливо прошла мимо Джисона, как будто оценивая его на пригодность.

— У вас... кошка?

— Три.

— О.

Минхо закрыл дверь.

Так закончилась их первая встреча.

Вечером Джисон решил отпраздновать новоселье.

Он расставил аппаратуру, подключил ноутбук, включил демо на максимальной громкости и, подпрыгивая по комнате, начал подпевать.

Комната ещё пахла коробками и свежей краской, но музыка заполняла пространство так, будто он жил здесь давно.

На припеве раздался глухой удар.

Бам.

Джисон замер.

Секунда тишины.

Бам. Бам.

— Серьёзно?..

Он закатил глаза и сделал музыку тише... на два деления.

Бам.

— Ладно, ладно!

Он остановил трек. В квартире стало неожиданно пусто и тихо.

Через несколько секунд — звонок в дверь.

Джисон открыл.

Минхо стоял так же, как утром — спокойный, собранный, будто не он только что бил в стену.

— Потише, — сказал он. — Стены тонкие.

— Сейчас всего девять вечера.

— Для музыки на такой громкости — достаточно.

— Я вообще-то работаю.

— Я тоже.

— И что вы делаете? — Джисон скрестил руки.

— Мне нужно слышать, когда мои кошки дышат.

— Это... аргумент?

— Для меня — да.

Джисон открыл рот, чтобы возразить, но встретился с этим спокойным взглядом и внезапно почувствовал себя подростком, которого отчитывает учитель.

— Хорошо, — буркнул он. — Я убавлю.

Минхо кивнул.

— Спасибо.

И ушёл.

Джисон захлопнул дверь.

— Псих.

Но музыку сделал тише.

Ночью вдохновение пришло неожиданно.

В три семнадцать.

Джисон сел за стол, надел наушники и начал набрасывать мелодию. Тихо. Почти шёпотом.

Он не заметил, как стал подпевать вслух.

Не заметил, как пальцы начали выбивать ритм по столу.

Не заметил, как мелодия выросла в полноценный куплет.

Бам.

Он подпрыгнул.

Бам.

— Да ты издеваешься...

Джисон снял наушники и подошёл к стене.

— Я не громко!

Тишина.

Потом голос. С другой стороны.

— Ты поёшь.

— И что?

— Громко.

— Я в наушниках!

— Тогда ты не слышишь себя.

Пауза.

Джисон прижался лбом к стене.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Раздражающий.

Короткая пауза.

— Да.

И всё.

Джисон сполз по стене на пол и рассмеялся.

Почему-то злость не держалась. Было в этом что-то... живое.

По крайней мере, он больше не чувствовал себя один в этих новых стенах.

За ними кто-то слушал.

Даже если стучал.Джисон просидел на полу ещё минут десять, уткнувшись затылком в холодную стену.

За ней было тихо.

Ни шагов. Ни кошек. Ни дыхания.

— Может, он вообще не спит, — пробормотал Джисон. — Может, он просто стоит и ждёт, когда я снова заору.

Он медленно поднялся, вернулся к столу и посмотрел на экран ноутбука. Мелодия всё ещё крутилась в голове — упрямая, цепкая.

«Если стены умеют помнить каждый шёпот в темноте...»

Он завис над клавиатурой.

А потом вдруг улыбнулся.

Идея.

Джисон снял наушники. Нарочно. Специально.

Он убавил звук почти до минимума и начал петь — не громко, но так, чтобы его голос свободно заполнял комнату.

Никакого удара в стену.

Он сделал громче.

Тишина.

Ещё громче.

Бам.

— Есть контакт.

Джисон подскочил к стене.

— Ты специально ждёшь кульминацию?

Молчание.

— Я знаю, что ты там!

Пауза.

А потом — тихий, почти ленивый ответ:

— Ты фальшивишь на последней ноте.

Джисон замер.

— Что?

— На последней. Чуть выше берёшь.

— Я не фальшивлю.

— Фальшивишь.

— Ты хореограф, что ли? — выпалил Джисон. — Откуда ты вообще...

— Нет.

Короткая пауза.

— У меня абсолютный слух.

Джисон открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Докажи.

— Спой ещё раз.

Он спел.

Нота. Подъём. Завершение.

Бам.

— Видишь?

— Я не... — Джисон осёкся. Вернулся к столу, включил запись, переслушал. И нахмурился.

Чуть выше.

Совсем немного. Но выше.

— Чёрт.

За стеной было тихо.

— Ну и что? — пробормотал он. — Бывает.

— Исправь, — донеслось спокойно.

— Ты мне теперь преподаватель?

— Нет. Просто раздражает.

— Что именно?

— Когда можно лучше.

Джисон медленно опустился на стул.

Внутри что-то неприятно кольнуло — не от критики, а от того, как легко и уверенно это было сказано.

«Когда можно лучше».

Он снова спел. Ниже. Точнее.

Тишина.

— Ну? — крикнул он.

Пауза.

— Лучше.

И больше ничего.

На следующее утро Джисон проснулся от запаха кофе.

Не своего.

Он сел на кровати и нахмурился.

Запах тянулся с балкона.

Он накинул худи и вышел.

Балконы были разделены низкой перегородкой, через которую при желании можно было спокойно перегнуться.

Минхо стоял там, опираясь на перила, с кружкой в руке. Волосы растрёпанные, лицо без привычной «дверной» холодности — сонное, мягкое.

И одна из кошек — чёрная — сидела на перилах, опасно балансируя.

— Она не упадёт? — спросил Джисон.

Минхо даже не обернулся.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Она умнее тебя.

— Эй!

Минхо повернул голову. Уголок его губ чуть дёрнулся — едва заметно.

— Доброе утро.

— Ты только что меня оскорбил.

— Это не взаимоисключающие вещи.

Джисон фыркнул.

— Я исправил ноту.

— Я слышал.

— Ты слушал?

— Стены тонкие.

Это не был ответ.

Джисон прищурился.

— И как?

Минхо сделал глоток кофе.

— Лучше.

Опять это слово.

Но теперь оно звучало иначе. Не как замечание. Как признание.

Неловкая тишина повисла между ними, нарушаемая только городским шумом снизу.

— Ты всегда работаешь по ночам? — спросил Минхо.

— Вдохновение не спрашивает разрешения.

— Оно спрашивает у соседей.

— Ты невыносимый.

— Ты громкий.

Они смотрели друг на друга через перегородку.

И впервые это не было похоже на войну.

Скорее — на странную, неуклюжую игру.

Чёрная кошка аккуратно перешагнула ближе к Джисону и уставилась на него.

— Она меня изучает?

— Она решает, достоин ли ты жить здесь.

— И?

Минхо чуть наклонился, наблюдая.

— Пока неясно.

Джисон осторожно протянул палец. Кошка понюхала его и... ткнулась носом.

Минхо замер.

— Ты ей понравился.

— Видишь? Я не хуже твоих нот.

Минхо тихо хмыкнул.

И это был первый звук, похожий на смех.

Вечером Джисон снова писал.

Он специально держал звук ниже.

Но теперь в тишине он чувствовал не одиночество.

А присутствие.

За стеной кто-то был.

Кто-то слушал.

Не просто раздражался.

Слушал.

И это почему-то заставляло стараться сильнее.

Он закончил куплет и, не раздумывая, тихо произнёс:

— Эй.

Пауза.

— Что.

— Теперь не фальшивлю?

Тишина длилась дольше обычного.

Потом:

— Нет.

— Совсем?

— Почти.

— Минхо!

С другой стороны раздался короткий смешок.

— Спокойной ночи, Джисон.

Он замер.

Он назвал его по имени.

Не «ты». Не «сосед».

Джисон медленно улыбнулся в темноте.

— Спокойной ночи.

Стены были тонкими.

Но, возможно, это было не так уж плохо.

Потому что иногда через стену можно услышать больше, чем через открытую дверь.