День Чимина

Чимин просыпался рано. Но это не было привычкой или долгом. Это было потому, что каждое утро он просыпался раньше всех, чтобы почувствовать хотя бы немного тишины, прежде чем дворцовая жизнь поглотит его целиком. Он вставал с кровати, одетой в простую белую ткань, и тихо выходил в маленькую личную комнату, где не было ни пышных ковров, ни золотых украшений. Только холодные стены, и тусклый свет, пробивающийся через окна.

Чимин подходил к низкому столу, на котором стояли миски с остатками завтрака. В уголке комнаты стоял старый экран, который он когда-то поставил, чтобы скрыться от взглядов. Здесь никто не заходил — это была его личная, хоть и маленькая, крепость.

Он смотрел на свои руки.

«Слишком бледные... слабые. Тонкие. Я никогда не был для них… для всех… достаточно. Но теперь я стал чем-то другим. Стал тем, что стоит у этого окна, среди этих пустых, мрачных залов.»

Затем он снимал свою простую одежду и надеялся, что сегодня будет хотя бы один день, когда его не призовут к королю. Он не знал, почему, но чувства к Юнги стали более сложными. Он не мог точно понять, что это за чувства — уважение или что-то другое. Но он знал одно: не быть рядом с королём было невыносимо.

Когда день наконец начинался, его часто вызывали для различных мелких обязанностей. Он стоял в углу коридора, когда дворцовые служанки обсуждали последние слухи. Иногда его глаза встречались с глазами других омег — тех, кто был, казалось, здесь уже вечно, забытый и потерянный.

Сегодня, как и всегда, его позвали на третий этаж.

— Ты снова. Сегодня с чашей настоя. Не ошибись. — сказал старый слуга, который всегда следил за ним в пути. Он был одним из тех, кто раньше работал на старого короля.

Чимин молчал и кивнул, его руки привычно сжали поднос.

«Зачем я? Зачем он так привязался ко мне? Что в этом может быть полезного для него? Может, он просто скучает. Может, у него нет никого, с кем можно было бы поговорить. Но почему же это так пугает меня? Почему я чувствую в этих мгновениях больше тревоги, чем когда-то чувствовал за всю свою жизнь?»

Когда он подошёл к двери покоев Юнги, его сердце забилось быстрее. Не потому, что он боялся, но потому, что это было неизбежно — то, что он должен был сделать, то, что он продолжал делать каждый день.

В комнате Юнги было тихо.

Король сидел у окна, не поворачиваясь. Его глаза были прикованы к горизонту, как будто он искал что-то вдали, что-то, что было недоступно его взгляду.

— Ты пришёл. — Голос Юнги был таким же, как всегда — холодным и спокойным. Но в этот раз Чимин заметил что-то новое. Неизвестное. В его тоне была лёгкая усталость.

— Да, Ваше Величество, — ответил Чимин, ставя чашу на стол. — Это настой, как и вчера.

Юнги молчал, а затем, немного повернувшись, сказал:

— Ты не такой, как другие омеги, не так ли?

Чимин почувствовал, как его сердце сжалось. Он не знал, что ответить.

— Я... не знаю, Ваше Величество, — ответил он, чувствуя, как его голос немного дрогнул. — Я… просто живу.

Юнги взглянул на него, и в его глазах вновь появился тот странный огонь.

— Просто живёшь. — Он повторил слова Чимина, как если бы они были чем-то странным и неуловимым. Он вдруг встал и подошёл ближе. Чимин отшатнулся на шаг, не понимая, что происходит. Почему это снова стало таким напряжённым? — Ты не должен бояться. Я не... обижу тебя.

Чимин почувствовал, как его грудь сжалась, и едва не вырвалось какое-то слово. Но он сдержался.

«Почему я не могу этого просто понять? Он говорит, что не обидит меня, но как я могу верить ему? Он — король. Он — властелин. Он может делать что угодно. И я — омега. Я не могу выбрать. Я... я не могу. Но что будет, если он начнёт меня… понимать?»

Король сделал шаг назад и кивнул.

— Ты свободен. Иди.

Чимин замер, немного не понимая. Это было почти как приказ, но в его глазах не было привычной холодной власти. Было что-то другое. Но неясное.

Когда Чимин покинул комнату и направился обратно в свои покои, он снова оказался один, но теперь его мысли были переполнены странными ощущениями. Король снова заставил его почувствовать что-то... но что именно?

*****

Мин Юнги сидел за огромным столом из чёрного дерева, внимательно изучая карту, на которой была изображена армия на севере. Но его глаза были пустыми, а мысли — где-то далеко от поля боя. Его рука, удерживающая кисть, неожиданно замерла в воздухе, и взгляд скользнул в сторону. В окно.

В комнате было тихо, за исключением звуков его собственного дыхания и скрипа карандаша по поверхности бумаги. Юнги знал, что Чимин снова поднимется на третий этаж с чашей чая — именно так он всегда делает. Но не мог отделаться от ощущения, что в эти моменты, когда омега входил в его покои, мир вокруг него менялся. Не сильно. Но всё же менялся.

«Почему он? Почему именно он? Мне не нужно было привязываться. Мне не нужно было этого делать. Просто забери его отсюда, как всех остальных. Омега. Он всего лишь омега. Но почему я не могу избавиться от этого ощущения? Он... отличается. Но чем?»

Юнги поднял голову, выдохнул, пытаясь вернуть себя к своим обязанностям. Он не знал, что происходит. Не знал, почему его мысли постоянно возвращаются к Чимину. Это не было похоже на обычную тягу или желание. Это было... что-то другое. И это мешало ему работать.

«Он смотрит на меня по-другому. Его глаза… Я не могу понять, что там. Что-то в его взгляде говорит больше, чем любые слова. Я же не должен чувствовать что-то подобное. Это не просто омега. Это не просто служка. Но я не могу понять, что именно в нём привлекает меня.»

Он почувствовал, как напряжение усиливается. В этот момент его мысли прервал лёгкий стук в дверь.

— Войдите, — сказал Юнги, пряча свои переживания под маской властного короля.

Чимин вошёл в комнату, как всегда, с чашей чая в руках. Он казался таким же, как всегда — спокойным и молчаливым, с тем взглядом, который скрывал больше, чем показывал.

Юнги заметил, как его рука слегка дрожит, когда он ставит чашу на стол. Это движение — такое человеческое — снова заставило Юнги задуматься.

— Ты нервничаешь, — сказал Юнги, глядя на его руки.

Чимин опустил глаза.

— Нет, Ваше Величество, — сказал он тихо. — Я просто... просто боюсь ошибиться.

Юнги усмехнулся, его голос звучал мягче, чем он хотел.

— Ошибиться? В чём? Ты просто подносишь чай. Это не так сложно.

«Почему его слова так звучат? Почему мне кажется, что в этом молчании есть больше смысла, чем в тысячах слов? Он боится ошибиться... почему он думает, что может ошибиться передо мной? Кто он для меня?»

Юнги вздохнул, снова отводя взгляд. Он не мог вырваться из этого круга мыслей. Но что-то в Чимине заставляло его снова и снова искать его в комнате, позволять ему оставаться. Он знал, что это неправильно. Наложница — его игрушка, омега — просто средство для восстановления баланса. Но Чимин не подходил под эти шаблоны. И это пугает.

— Ты, похоже, сильно переживаешь, — сказал Юнги, поднимаясь с места и обходя стол. Он подошёл к окну, но его взгляд был всё тот же — скрытый и напряжённый. — Что не так? Ты не боишься меня?

Чимин замер.

— Нет, Ваше Величество, — ответил он, и в его голосе было что-то необычное, почти уязвимое. — Я не боюсь. Но я... я боюсь, что стану для вас не просто омегой. Я боюсь, что для вас я стану ничем.

Юнги резко повернулся, и его глаза метнулись к Чимину, как будто он поймал в его словах что-то, чего не ожидал.

— Ты слишком много думаешь. — Голос его был холодным, но внутри его было нечто большее — какая-то растерянность, которую он сам не мог понять. — Ты не ничто, и тебе не нужно бояться. Ты — всего лишь одна из тех фигур, которые я использую.

«Я не могу позволить себе думать о нём как о чём-то большем. Он — омега. Я — король. Это просто роль. Просто... доля. Но когда он смотрит на меня, когда его голос звучит так... почему мне так тяжело игнорировать это?»

Чимин поклонился и без слов покинул комнату. Юнги стоял у окна, его сердце всё так же не могло найти покоя. В его голове шумели мысли, но не было ответа.