Part 19

Феликс тянет Хвана за рукав рубашки, просто выталкивая из квартиры. Кидая на прощание "Еще увидимся" той женщине, Ли громко хлопает дверью и продолжает свой путь к машине настойчиво, не слушая возгласов Хёнджина, пока тот уже конкретно не срывается, разворачивая к себе Феликса и зло смотря в глаза.

— Что ты творишь?! —

Вырывается у доктора громче, чем он хотел.

— Спасаю наши задницы от этой старухи, Джин-и. —

Кричит Феликс еще громче, аля «Хули ты мне мозг ебешь, я лучше знаю.» Хёнджин встал в ступор от такого тона младшего, но не стал больше говорить, поняв всю ситуацию. Феликс идет к машине крича Хвану через всю улицу.

— Следущее, что она бы сделала  это пошла бы на нас с ножом. —

От такого заявления доктор споткнулся об свою же ногу, но удержав равновесие пошел дальше к машине, разблокировав двери и садясь на водительское, Хван тяжело вздохнул, наблюдая за разъяренным Феликсом, который в свою очередь пытался открыть дверцу. Он дергал ручку с такой ненавистью и силой, что Хёнджин просто дотянулся и открыл со своей стороны, ибо младший разнесет сейчас весь мерс.

— Блять. —

Выругался Феликс, пачкая свои штаны об низ автомобиля и громко захлопнув дверцу, начал отряхиваться.

— Ликс-и. Успокойся. —

Сказал Хван, который сам не меньше на нервах. Ведь узнать толком ничего не получилось от этой женщины, которую Феликс обозвал сумашедшей в начале пути. Вопросов стало больше, а ответов как было 0 так и осталось. Прелестно. Две минуты тишины в салоне машины были даны для того, чтобы все утихомерили свой пыл. Как только стало легче дышать, первым пошевелился Феликс, повернувшись на доктора и проходясь изучающим видом.

— Чтож. Интересное знакомство у вас вышло. Ты не хочешь мне поведать сначала свою историю того, как вы впервые увидились с этой старухой? —

Выдал уже более спокойно младший.

— Я приходил к твоей матери. —

Хенджин уставился на впереди находящийся подъезд, из которого они минут 5 назад выходили. Не сводя с него глаз, продолжил.

— Но застал ее. Она пропустила меня, сказала, что ты ее сын. А я поверил, ведь вы так похожи.. —

Хван вновь сделал паузу, ожидая объяснений на счет такой сильной схожести, ведь биологическая мать Феликса выглядела совсем по другому. Единственная схожесть матери и самого Ли — веснушки. А так же они буквально одинаковые на лицо. Но волосы у нее темные и точно свои, а вот кожа такая же бледная, белая.. белоснежная.

— Она мать моего отца. —

— Как она тут оказалась? —

Минута молчания в честь прошлого. Феликс собирается с мыслями, а Хван и не торопит. Знает, что лучше подождать.

— Мне было 10. Моя мать постоянно пропадала, трахалась не пойми с кем, а я рос на произвол судьбы. —

Младший тяжело сглотнул, да так, что было слышно даже доктору.

— Иногда, только, она кидала мне какие-то копейки. И я выбирал, потратить их на еду или на новую одежду. Я то рос, а вещи становились малы. —

Феликс отвернулся к окну. Хёнджин лишь продолжал смотреть на тот подъезд.

— В тот день, я возращался со школы. Меня вновь побили одноклассники-отморозки, но мне было все равно. —

Хван потянулся к руке младшего, но тот ее одернул.

— Не надо меня жалеть. Я в порядке. —

Кинул он, вытерая слезу тыльной стороной ладони, одиноко скатившуюся по щеке.

— Рядом с подъездом сидела женщина лет 40. Она была точно такой же. Белоснежной. С бледной кожей, светлыми волосами, а в руках держала фотографию. Она подошла ко мне сразу, как увидела. Я напугался, отпрянул. —

Парень все же повернулся лицом к доктору, вглядываясь в его глаза.

— А она притянула меня, обняла, начала нести бред какой-то, что то по типу "Я нашла тебя". Я привел ее в квартиру, мать снова напилась и уснула за столом, поэтому мне не составило труда провести ее в свою комнату и разговорить. Она сразу начала рассказывать. —

Феликс положил свою руку на ладонь Хёнджина, которая лежала на подлокотнике. Сжал немножко, как бы извиняясь за то, что изначально не дал успокоить себя, хотя поддержка ему не помешала.

— На фото был мой отец. Его волосы были белые как снег, кожа чистая, бледная, как у меня. Глаза такие же. Я был его маленькой копией, только с веснушками. Спасибо мама. —

Усмехнулся младший.

— Она рассказала, что отец погиб два месяца назад в автокатастрофе. Напился и вылетел на встречную полосу, свернул в кювет. Пролежал в реанимации 6 дней, но все же не выжил. Я тогда разрыдался, прижался к ней, доверился. Только вот зря. —

Хёнджин переплел пальцы вместе с маленькими феликсовыми, прижимая руку к своим губам, показывая тем самым, что он рядом, что поможет. Не бросит и ему можно доверять.

— Она выгнала мою мать, как только та проснулась. Она меня не любила, но я то любил. Я закатил истерику, орал, чтобы она не выгоняла ее, но все тщетно. Она выкинула ее вещи и начала обживать новое место. Ей было плевать на мои чувства. Она делала, что хотела. Била за любое непослушание. За плохие оценки в школе, я вообще присмерти валялся. —

Больше сдерживать эмоции сил не было, Феликс начал плакать. Слезы текли одна за другой, пытаясь догнать друг друга. Нижняя губа начала подрагивать, пальцы смыкались на руке доктора еще сильнее от воспоминаний из прошлого. Грудную клетку сдавливало от невыносимой моральной боли. И мысль о том, что эта боль многому научила, не помогает. Никогда не забудешь слезы родной матери, даже если она не испытывала к тебе ничего кроме личной выгоды по типу, будет тот, кто воды в старости принесет. Отца, которого ты увидел на одной единственной фотографии, хотя так хотел любви и поддержку с мужской стороны. Издевательств одноклассников — все, на что они были способны. А в доме, человека, которому ты открылся изначально, доверился, обнажая свою никчемную душу, а что в замен? Избеения, страдания, крики  и оскорбления.. Терпеть это все было сложно, а теперь сложно все это вспоминать. Под действием шока многие отрывки были стерты из памяти, но это не мешало постороить впечатление о каждом человеке, которые тогда окружали Феликса.

« Забудь, что было больно, но никогда не забывай, чему тебя это научило. »

Как же забыть то, что тебя научило выживать в одиночестве. Невозможно, если только заработать себе на голову амнезию.

— Она ужасна.. —

Произнес младший напоследок. Хёнджин прижимает маленькую ладошку к своей щеке, смотрит на эти розовые подрагивающие от рыданий губы, румянец и мокрые глаза, хочется обнять, прижать и согреть, лишь бы ему стало не так больно, не так страшно, не так ужасающе плохо. Этот мальчишка вырос раньше положенного, не повидав любви и заботы от старших. Он каждый день слышал в свой адресс оскорбления, каждый божий день получал удары по неокрепшему тельцу и плакал, рыдал, бился в истериках. Как же он только выжил... Получив такой удар, детскую травму у него сработала защита. Вторая личность — агрессия, месть, злость, ненависть и страх. Все это оно в себе совмещает. Всем этим оно защищает тело и душу парня.Да, потому что больше нечем..

— Ликс-и.. Поехали домой. —

Здесь слова поддержки не помогут. Тут помогут только действия, выражающие бескрайнюю любовь, предлагаемую помощь, заботу и долгожданное счастье.Ты станешь чувствовать себя лучше в родных руках, тех, которые тебя согреют в холод, тех, которые тебя освежат в жару, тех, которые обнимут тебя в поддержку, тех, которые обработают твои раны, тех, которые отдадут тебе все, что ты только захочешь, ведь этим рукам хочется чувствовать то, как ты живешь.

— Поехали. —

Со всхлипом произнес младший и уже через несколько секунд со двора этого безумия выезжает Хванов мерседес, рассекая маленькие улочки и ищя главную дорогу. Путь занял столько же, сколько они добирались туда, за это время солнце успело зайти за тучи и пошел небольшой дождик. Феликс уснул под какую-то незамысловатую песню по радио, и грелся в своей курточке. Хёнджин включил обогреватель после того, как скурил одну сигарету, стоя в пробке и открыв окно. Белоснежный немного простонал во сне и свернулся, зарываясь в куртку сильнее, поэтому доктор понял, что стало прохладно и пора бы заканчивать травлю своих легких. Феликс проснулся, как только машина остановилась. Сам Хёнджин не собирался его будить, но видимо организм младшего почувствовал станцию "прибыли" и разбудил. Путь до квартиры был в тишине, никто не собирался говорить. Феликс молчал, потому что все раннее сказанное нужно дать переварить Хвану, а старший молчал, потому что переваривал.

— Сходишь в душ? —

Спросил Хёнджин.

— Пожалуй стоит. —

Кинул Феликс и сняв с себя куртку поплелся до комнаты. Доктор, повесив пальто на вешалку, прошел на кухню. Младший не просто так в душ пошел, замерз по всей видимости, ибо на улице и правда холодно. Поставив чайник, Хван нарезал лимон дольками и заварил чай с имбирем и корицей. Поставив декоративный чайничек на стол и две кружки, начал наливать, как только послышались приближающиеся шаги белоснежного. Он вышел с мокрыми волосами в одной футболке и укутанный в плед. Это все смотрелось чрезвычайно мило, особенно если брать в счет его не высокий рост. Ниже доктора на голову так точно.

— Садись и выпей чай. Заболеешь еще. —

Феликс сделал пару маленьких глотков и вновь посмотрел на Хёнджина, оттягивая момент предстоящего разговора. Но старший видимо и не спешил говорить, попивая чай и разбираясь со своими тараканами в голове.

— Мы вернёмся еще раз туда? —

Вдруг прервал тишину Ликс.

— Думаю, я сам съезжу. —

Хван и правда не хотел травмировать не окрепшую психику младшего, да и приступов у него давно не было, как бы не выплеснулось это все в широкой форме.

— Хорошо. —

А Феликс и не хотел. Ему достаточно было 5 лет совместного проживания с этой семьёй. Спасибо, что половины ее уже нет.

Чаепитие закончилось минут через 15 после начала. Доктор прогулялся до лоджии, скурив еще одну сигарету до фильтра и приняв душ, лег рядом с уже тихонько сопевшим Феликсом. Обняв его, прижимаясь всем телом, Хван еще долго думал над всем сказанным за сегодня. Много мыслей лезло в голову и только к часам трем они оставили его в покое. Уснуть получилось. Надеясь на то, что проснуться получится тоже.

«Твоя любовь предаст меня в скором времени, но пока я закрою глаза и доверюсь тебе полностью.»