Имя

---

У каждого из нас есть своё имя. Его имя равняли с чем-то мерзким, либо произносили в страхе. Честно говоря, ему было ни холодно, ни жарко от этого. А если говорить прямо, ему было совершенно наплевать. За 800 лет он привык ко многому.

За эти годы он слышал своё имя бесчисленное количество раз, каждый раз — по-разному. Он свыкся с тем, что некоторые его боятся, другие уважают, а кто-то относится с презрением. Ему было совершенно всё равно, что о нём думают люди, что говорят и как произносят его имя. Но в один момент всё изменилось.

Кто-то произнёс его имя так, как никто ещё не произносил. Ци Жуна назвали отцом. Нежно, с трепетом, с толикой заботы и безграничной любовью. Тогда его впервые назвали отцом.

Впервые за долгие годы в сердце, что уже давно не билось, что-то ёкнуло. Позже Ци Жун будет отрицать это чувство. Демон твердил самому себе, что ему безразлично. Но его сердце каждый раз пропускало удар, когда маленький мальчик называл его отцом. Демон повторял, что однажды сожрёт этого малыша. Но в итоге он бы не посмел даже пальцем тронуть бедного ребёнка.

Впервые за столько лет Ци Жун почувствовал, что он кому-то нужен, что он кому-то важен. Впервые его не боялись, не презирали, а любили. Может быть, из-за переизбытка чувств в давно мёртвом сердце, он сделал то, что сделал. Он защитил собой единственного человека, который любил его.

Когда от его тела не осталось ничего, а душа раскололась на осколки, он погрузился в непроглядную тьму. Какое-то время спустя он стал слышать голос. Знакомый и одновременно чужой, голос звал его:— Папа, вернись! Я люблю тебя, папа!

Сколько прошло времени, Ци Жун не знал. В той бесконечной тьме не наступал ни день, ни ночь. Чувство времени исчезло. Но вскоре он услышал другой голос. Этот голос был незнакомым, но казался странно знакомым. Тихий, спокойный голос что-то бормотал. Это был Лань Цанцю, приютивший мальчика. Ци Жун не мог разобрать слов, всё звучало, словно сквозь толщу воды.

Эти два голоса сменяли друг друга, иногда звучали одновременно. Демон чувствовал, что они не причинят ему вреда.

Постепенно свет фонаря, символизирующего остатки его души, начал угасать. Маленький огонёк с каждым днём становился всё тусклее. Когда Лань Цанцю и Гу Дзы заметили это, они начали проводить ещё больше времени у фонаря.

Мальчик рассказывал истории, сидел рядом, иногда засыпал прямо на полу. Но огонёк продолжал угасать, пока через пару месяцев не погас совсем.

Мальчик, весь в слезах, с фонарём в руках, вбежал в комнату Бога. Увидев, что в фонаре больше нет ни единой частицы души, Лань Цанцю сам не смог сдержать слёз. Он обнял малыша, гладя по спине, и тихо шептал ему слова утешения.

Ровно через трое суток после того, как фонарь окончательно погас, в дверь резиденции Восточного Бога войны постучали.

Когда Лань Цанцю открыл дверь, он увидел молодого парня в зелёных одеяниях. В глазах Бога мелькнуло удивление, смешанное с радостью:— Ци Жун!

Демон вздрогнул, услышав знакомый голос. Это был тот самый голос, что шептал ему слова поддержки. Но на этот раз он услышал своё имя иначе. Лань Цанцю произносил его с любовью, трепетом, нежностью и счастьем.

---