Глава 12: выводы

Розовые стены. Стрельба. Красный. Капает красным. Отдалённые крики.

Дождь льёт как из ведра. Тихое извинение — за что? Кто извинялся и за что?

Чёрные стены. Эта песня….

Из-под маски на него смотрели тёмные глаза.

Теперь, когда Ги Хун закрывал глаза, он видел только это. Он слышал только это. Это было так знакомо и в то же время так чуждо ему, оно заставляло его вспоминать, но в то же время предостерегало его держаться подальше.

Он не знал, что будет хуже. Всё казалось ещё более запутанным, чем раньше, ещё более неточным и сложным для понимания. Всё было хуже, намного хуже, чем когда-либо прежде.

Я до сих пор не понимаю, почему ты ожидал чего-то другого.

Вот и снова он, незваный гость, возникший в его голове в ту же минуту, как он проснулся и тяжело задышал. Инхо обнимал его — с тех пор, как они вернулись в постель. Эти объятия когда-то успокаивали Гихуна... он не знал, что он чувствует сейчас.

Ги Хун хотел уйти оттуда.

Он этого не сделал.

Из-за нерешительности он не мог пошевелиться и просто лежал, прижавшись спиной к груди Инхо, которая поднималась и опускалась. Лицо Инхо покоилось на его плече, и время от времени он тихо посапывал.

Посмотри на него, он так крепко спит. Как будто он не издевался над тобой два часа назад, развратник…

Ги Хун поморщился, не обращая внимания на это жестокое напоминание, и продолжал смотреть на качающиеся за окном деревья. Его задница всё ещё сильно болела, несмотря на обезболивающее, которое Ин Хо дал ему перед сном.

Он сомневался, что сможет нормально ходить до конца недели.

В то время как после других случаев примирения с помощью секса он чувствовал себя таким наполненным и удовлетворённым, что в мире снова всё становилось на свои места, в этот раз всё было иначе. От одной мысли об этом ему хотелось убежать в душ, как он делал на следующее утро после того, как... это произошло, после того, как он проснулся таким грязным и отвратительным. Просто тереть и тереть и тереть до тех пор, пока кожа не покраснеет и не начнёт кровоточить. Пока боль не станет настолько отвлекающей, что он сможет думать только о ней.

Он не хотел думать ни о чём другом, потому что всё остальное не имело смысла.

Ничто больше не имело смысла. Его брак, его воспоминания… всё это.

У него по-прежнему не было ответов. Ин Хо не собирался давать ему ответы. Даже доктор Чэ, похоже, не собиралась давать ему ответы. Что же оставалось, что он мог сделать?

Найдите ответы сами.

Ги Хун поежился.

«Как мне это сделать?» — прошептал он. С чего ему вообще начать? Ни одна из попыток ни к чему не привела. Шесть месяцев на восстановление, два месяца терапии — и всё безрезультатно. Всё, что он делал, всё, на что он осмеливался...

Всё, что он сделал, — это показал ту сторону Ин Хо, которую Ги Хун так ненавидел.

А может, он и есть такой на самом деле. Может быть, та версия, которую вы знаете, всё это время была фальшивой.

— Прекрати, — взмолился Ги Хун, по-прежнему шепча, чтобы не разбудить Ин Хо. — Прекрати, я не... пожалуйста...

Он больше не хотел этого слышать.

Так ли это?

Может быть, он уже сделал достаточно. Может быть…. ему было бы лучше не знать.

Может, ему не стоит утруждаться. Может, ему стоит просто отказаться от всего этого, вернуться к соблюдению правил и распорядка и перестать всё подвергать сомнению. Тогда ему было намного лучше, и всё было в порядке. С тех пор как он отошёл от этого, всё покатилось под откос, и очень быстро.

Господи Иисусе, ты вообще себя слышишь! Ты ни в чём не виноват, когда ты уже это поймёшь?

Это был самый агрессивный тон, который когда-либо звучал в этом голосе, эхом отдаваясь в голове Ги Хуна.

Так было всегда. Так было всё это время, так что давай уже, проснись. Здесь происходит что-то ещё, и ты это знаешь, ты сам должен это выяснить, если никто другой тебе не скажет.

Так и было, не так ли?

Он не знал.

Ги Хун вздрогнул, почувствовав тошноту. Ему удалось перевернуться на бок — задача не из лёгких, учитывая, что Ин Хо прижимал его к себе.

... i это твой выбор. Оставайся в своём мирке, если хочешь, позволь себе погрузиться в эту фантазию о белом штакетнике и стань идеальной маленькой домохозяйкой из снов Ин Хо, если тебе от этого станет легче. Но ты знаешь, что это неправильно. В глубине души ты это знаешь. Ты просто слишком боишься узнать правду, потому что так тебе проще, не так ли?

Нет, это не так.

Нет, чёрт возьми, это не так.

Так ли это было?

Гихун прижался к Инхо, опустив голову ему на грудь. Он пытался заглушить этот голос, но не мог.

Он мог бы вернуться к тому, как всё было раньше, это был самый простой и очевидный вариант. Он мог бы продолжать жить так, как жил, отрицать происходящее и никогда не позволять себе узнать, что происходит на самом деле, отказаться от попыток что-либо вспомнить.

Незваный гость...незваный гость был прав. В глубине души Ги Хун знал, что это неправильно. Почему он так долго этого не замечал? Допустим, он решил что-то с этим сделать... с чего ему начать? Ин Хо явно не собирался ему помогать, ведь именно он хранил все секреты. Ги Хун не мог...

Ги Хун почувствовал, как по его спине пробежал холодок от мысли, которая вот-вот должна была прийти ему в голову.

Он не мог доверять Ин Хо.

Он не мог доверять своему мужу... ему не хотелось думать, что он не может доверять своему собственному мужу.

Ги Хун чувствовал бы себя намного лучше, если бы думал, что у него просто паранойя и что на самом деле ему не о чем беспокоиться. Кто сказал, что это не просто бредовые мысли, вызванные стрессом из-за потери памяти и необходимости справляться с травмой, которую он даже не может вспомнить?

В любом случае он проигрывал, и, похоже, выхода не было. По крайней мере, до тех пор, пока он сам не попытается что-то сделать, пока он сам не сделает те шаги, в которых ему отказывали все остальные. Иначе он никогда не узнает.

Теперь Гихун понял, как сильно Инхо его контролировал.

Он чувствовал себя запертым в нём. Он оставался там запертым до конца ночи. Он не спал, его мучили навязчивые мысли и непреодолимое чувство вины.

Это продолжалось и на следующее утро. За завтраком Ги Хун вяло ковырялся в тарелке, не обращая особого внимания на то, что говорил ему Ин Хо. Ничего такого, что он пропустил бы мимо ушей, просто обычная болтовня, обычное напоминание о правилах перед тем, как он отправится на работу.

Что же делать, что же делать… Доктор Чэ не сможет помочь ему на этой неделе, а с Ин Хо он не может об этом говорить. Не после... всего того, что произошло.

Гихун пытался сделать вид, что всё в порядке. Было бы лучше, если бы Инхо думал, что всё как обычно, но это было непросто. Гихуну было трудно смотреть Инхо в глаза и отвечать на его улыбку такой же искренней улыбкой.

Но он действительно старался.

Он попытался, потому что знал, что может случиться, если он этого не сделает.

Он больше не упоминал женщину с фотографии, хотя она всё ещё не давала ему покоя, как и всё остальное, о чём мог солгать Ин Хо. Чем больше Ги Хун об этом думал, тем больше не мог понять. У них была такая обыденная жизнь. Если для них всё всегда было так нормально, то почему Ги Хуну казалось, что он не должен был найти ту фотографию? Как и не должен был найти ту музыкальную шкатулку…

Чёрт, музыкальная шкатулка. Это была ещё одна вещь, от которой он не мог избавиться.

Какое-то время он не придавал этому особого значения, но только не сейчас. Инхо остро отреагировал на противоречивую реакцию Гихуна на песню. Может быть, это как-то связано с происходящим? Если бы он увидел это снова…

Ги Хун решил снова пойти на поиски, но только после того, как убедился, что Ин Хо уехал на работу. Он посмотрел, как тот выезжает со двора, а затем с решительным видом спустился в подвал.

Спустившись по лестнице, он включил свет и...

Там ничего не было.

Ничего там не было.

Всё исчезло. Как будто там никогда ничего и не было.

Чем дольше Ги Хун смотрел на окружающую его пустоту, тем хуже ему становилось. Если бы ему действительно нечего было скрывать, коробки всё ещё были бы здесь — или нет, он не должен был так думать — он не мог делать поспешные выводы. Возможно, трубы снова дали течь, и Ин Хо просто решил перенести коробки обратно в хранилище вместе с фотографиями —

Вы имеете в виду фотографии, которых, скорее всего, не существует?

Голос подсказал, что Ги Хун его заглушил.

По одной проблеме за раз. По одной проблеме за гребаный раз.

Он пошёл за своим дневником, торопливо перелистывая страницы и бегло просматривая всё, что в нём было записано. О детской площадке, о тёмной комнате с приглушённым светом. О том, как он в одну минуту думал об одном, а в следующую — о другом. Это не совпадало, ничего не совпадало. Почему ничего не совпадало?

Его посетила ещё одна тревожная мысль. Он вспомнил, как Ин Хо говорил ему, что нельзя быть уверенным в том, что воспоминание настоящее. Может быть, возможно… что какой-то из этих фрагментов был ненастоящим? Возможно ли такое?

У Ги Хуна начала болеть голова от всего этого груза, его мутило, и всё вокруг кружилось. Ему казалось, что весь мир рушится.

Ничто из того, что он делал, не могло его отвлечь или успокоить. Он пытался играть с Чанми, читать книги, но мысль продолжала терзать его весь оставшийся день. Ему казалось, что его вот-вот стошнит, но каждый поход в туалет оказывался ложной тревогой.

В один из таких моментов он не выдержал. Не отрывая рук от холодного фарфора, Ги Хун опустился на пол и в отчаянии разрыдался.

Он не мог доверять Ин Хо. Он не мог доверять самому себе. Что он мог сделать? Всё это казалось таким невозможным, таким... Он мог просто сдаться, мог... но не мог. Он должен был во всём разобраться, иначе он никогда себе этого не простит.

Ги Хун устало поднялся на ноги и подошёл к раковине. Он открыл кран и подставил запястья под струю холодной воды, немного забрызгав лицо. Он поднял голову и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Такой уставший... такой старый... иногда он чувствовал себя намного старше, чем выглядел, чем был на самом деле.

Он выключил воду и вытер руки. Он заметил коробочку из-под таблеток, которую забыл убрать. Дозировка на понедельник и вторник была выпита. Вторник. Сегодня был вторник. Ещё шесть дней до того, как он вернётся к доктору Чэ. Шесть дней, чтобы во всём этом разобраться, шесть дней до того, как он сможет получить реальную помощь…

До этого момента он не знал, что будет делать.

К середине недели у Ги Хуна уже не осталось надежды на то, что ситуация разрешится, но он всё равно старался сохранять бдительность. Он записывал всё, что приходило ему в голову, и при этом старался не раздражать Ин Хо.

Часть его... совсем небольшая часть, чувствовала себя немного неловко из-за этого.

Ему так сильно хотелось верить, что Ин Хо искренне раскаивается в содеянном, но потом он вспомнил, как его схватили. Он вспомнил холодный как лёд взгляд Ин Хо, когда тот предупредил его, чтобы он больше не спрашивал об этой женщине. Он вспомнил, как Ин Хо особенно настойчиво наказывал его, как он почти с тошнотворной радостью наслаждался этим, несмотря на свои слова. Как ему было больно , когда он вошёл в него.

Туда-сюда, постоянно.

Ги Хун чувствовал, что с каждым днём всё больше и больше теряет контроль над собой, и ему казалось, что лекарства не особо помогают. Он знал, что они могут сделать не так уж много. Доктор Чэ сказал ему, что он должен приложить дополнительные усилия, но это было легче сказать, чем сделать.

Пятница наступила не намного позже.

Вечер кино. Пятница была всегда вечером кино.

На этой неделе у Ги Хуна не было особого настроения, но он всё равно сидел в гостиной с Ин Хо, обняв подушку и свернувшись калачиком на диване. Чан Ми отдыхала у его ног после того, как весь вечер гонялась за своей звенящей мышкой по гостиной.

Инхо обнял его, прижав к себе в привычной, защитной — душащей — манере. Гихун хотел расслабиться и попытался. Он слушал, как их сердца бьются в унисон, и пытался почувствовать себя спокойно.

Он не мог.

Как бы он ни старался, он не мог.

Он хотел, чтобы это было по-настоящему. Так и было. Он хотел верить, что Инхо действительно его любит, он так сильно хотел, чтобы это было правдой, что ему было больно.

Он задумался над своим вопросом: “Ты любишь меня?”

Ответ Ин Хо или, за неимением лучшего, «...тызнаешь, что да. Я говорю тебе это каждый день с тех пор, как ты очнулся. Я говорю тебе. Каждый день. Зачем мне это делать, если это неправда?»

Так и было. Так было всегда, и Гихун всегда ему верил. Он верил ему, потому что у него не было причин не верить, потому что Инхо был рядом с ним с самого начала.

Он хотел, чтобы это было правдой. Боже, ну почему это не может быть правдой?

Почему всё должно было быть сложнее, чем просто так?

— Снова сбежали, да?

Ги Хун очнулся от оцепенения, в которое впал, и повернул голову в сторону Ин Хо.

— Мм? Что?

— А, вот и он, — усмехнулся Ин Хо, глубоко втирая пальцы в плечо Ги Хуна. — Могу я спросить, куда ты на этот раз ходил?

— А. Эм... нигде конкретно... Гихун снова повернулся к телевизору, где шёл фильм. Он уже забыл, как называется этот фильм. Все эти старые чёрно-белые фильмы казались ему одинаковыми после того, как ему пришлось пересмотреть их множество.

— Наверное, просто задумался.

— В последнее время ты часто этим занимаешься, — промурлыкал Ин Хо, заставив Ги Хуна невольно вздрогнуть. Его сердце пропустило удар. Оно заколотилось в груди, ускоряя ритм по сравнению с сердцем Ин Хо, которое продолжало биться спокойно и размеренно.

«Я не буду спрашивать, о чём именно», — добавил Ин Хо. Ги Хун немного расслабился, его сердцебиение пришло в норму. «Я знаю, что не имею права после того, как вёл себя в последнее время, но я не буду притворяться, что меня это не волнует».

Гихун осмелился оглянуться на мужа и заметил, что тот стал мягче... нежнее.

Он действительно не мог поверить, что это тот самый человек, который так жестоко с ним обращался. Так жестоко...

— Не надо, я в порядке, — Гихун попытался улыбнуться, молясь, чтобы ничто другое на его лице не выдало его. Он снова положил голову на грудь Инхо. — Просто... наверное, выдалась тяжёлая неделя. Но я обещаю, что со мной всё в порядке.

— Прости, если это поможет, — он почувствовал, как рука Ин Хо переместилась с его плеча на голову, поглаживая волосы. По его спине пробежал холодок, в отличие от того чувства облегчения, которое часто вызывало у него такое прикосновение. — Я никогда не хотел срывать на тебе свой гнев. Я надеюсь, что где-то в глубине души...ты смог найти в себе силы простить меня.

Скажи «да». Он ждёт, что ты скажешь «да». Продолжай подыгрывать, помнишь?

«...не беспокойся об этом. Что было, то прошло, верно?»

Он надеялся, что его голос звучит достаточно убедительно. Ему тоже очень хотелось верить, что он принял извинения Ин Хо.

Но он знал, что это очередная ложь.

Если бы он действительно простил Ин Хо, то не тратил бы целую неделю на попытки понять, что происходит на самом деле.

Сон не шёл к нему.

Прошло несколько часов с тех пор, как закончился фильм и они легли спать. Прошло несколько часов, но Гихун всё ещё не спал, слишком напуганный, чтобы сомкнуть глаза.

Ложь — правда, что из этого было на самом деле? И он всё ещё не мог понять, какое отношение все эти новые фрагменты имеют к его повторяющемуся кошмару?

Если они вообще были, то... а как насчёт воспоминаний, которые с ними конфликтуют? Насколько они реальны? Боже, как бы он хотел прямо сейчас спросить об этом доктора Чэ.

Было ли это очередной попыткой его мозга заполнить пробелы, о которой она как-то упоминала? Или дело было в чём-то другом?

Он сошёл бы с ума, если бы ему пришлось думать об этом ещё дольше. Ему нужны были ответы.

Он задумался и повернулся, чтобы посмотреть на спящего мужа. Тихонько встав с кровати, он вышел из комнаты.

Дверь в кабинет Ин Хо была не заперта. В последнее время Ги Хун начал задаваться вопросом, запирает ли он её вообще. Или он был настолько уверен, что Ги Хун не войдёт туда без его разрешения, что не стал утруждаться?

Это только породило в его голове ещё больше вопросов, с которыми Гихун был не готов разбираться, тем более что у него и так их было предостаточно.

Он проскользнул внутрь, даже не потрудившись включить свет — только лампу на столе, за который он и сел. Это было странно — делать такое. Он даже не знал, что он на самом деле делает, кроме того, что ему нужно это сделать. Он открыл ноутбук Ин Хо и не слишком удивился, обнаружив, что тот защищён паролем. Ги Хун на мгновение задумался, а затем попробовал ввести тот же код, который Ин Хо использовал для блокировки дома: 0456— и компьютер разблокировался.

Ему должно быть стыдно за то, что он действует за спиной у Инхо. Ему никогда не нравилось действовать за спиной у Инхо. Он ожидал, что его будет мучить чувство вины.

Этого так и не произошло.

То, что последовало за этим, было внезапным приступом страха, вызванным тихим скрипом двери. Ги Хун резко поднял голову, готовый вскочить на ноги, если потребуется, но расслабился, увидев, как в комнату входит Чан Ми, виляя хвостом и жалуясь на него. Она лежала у его ног, когда он встал с кровати, и явно была недовольна тем, что он так внезапно её бросил.

«Айш — Чанми, тише — пожалуйста, помолчи...» Уговоры не помогали, но Гихун не мог допустить, чтобы она продолжала так шуметь, ведь это могло разбудить Инхо. Он всегда спал очень чутко, его могла разбудить даже иголка.

Как только Чанми оказалась рядом, Гихун посадил её к себе на колени и начал чесать ей за ушком, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы она успокоилась. Её чириканье сменилось тихим мурлыканьем, и он снова переключил внимание на ноутбук, встряхнув мышь, чтобы она заработала.

Его мозг завис, как только он дважды щёлкнул по веб-браузеру, чтобы открыть его.

Что он делал? Что он вообще искал, как бы он это сформулировал?

Он печатал, несколько раз удаляя и перефразируя текст. Всё казалось неправильным, всё казалось неподходящим для получения нужных результатов…

«Можно ли создать фальшивые воспоминания?»

Вот к чему он в конце концов пришёл, что заставило его столкнуться лицом к лицу с самой распространённой и тревожной мыслью из всех. С таким же успехом можно было бы сорвать пластырь прямо сейчас, рано или поздно это всё равно пришлось бы сделать, и вряд ли это причинило бы больше боли, чем уже причиняет.

Ги Хун ввёл запрос в поисковую строку и стал ждать. Ждать, пока загрузится страница. Перед ним появилось несколько статей, и он, не колеблясь, кликнул по первой попавшейся.

Снова подождал.

Здесь, на периферии, интернет был не самым лучшим. Его трансляции часто зависали, и было удивительно, что Инхо вообще мог работать из дома. Гихун продолжал ждать, и чем дольше он смотрел на экран, тем сильнее нервничал. Страница почти загрузилась — ещё немного, и...

«Нет связи».

Он поморщился, увидев сообщение об ошибке, и нажал кнопку повторного подключения. Он пробовал снова и снова, постоянно обновляя страницу, но результат был тот же.

Гихун потратил на это следующие десять минут, прежде чем решил сдаться, не желая рисковать и будить Инхо, чтобы тот обнаружил его исчезновение. Он позволил Чанми убежать и в отчаянии вернулся в постель. Он был разочарован тем, что его поиски ответов закончились так же быстро, как и начались.

Всё будет хорошо, завтра он сможет выступить лучше. Интернет не мог отключиться так надолго, верно? Перебои с электричеством здесь обычное дело… очень обычное.

Не о чем беспокоиться.

— Это абсурд, и это слишком долго для... и как вы предлагаете...

На следующее утро, спускаясь по лестнице, Ги Хун услышал сердитый голос Ин Хо, доносившийся из кухни. Чан Ми пробежала мимо, чтобы поздороваться с Ги Хуном по пути к своей миске с едой. Он легонько похлопал её по попе, когда она проходила мимо, и направился на кухню.

Инхо готовил завтрак, прижав телефон к уху. Гихун гадал, с кем он так разговаривает — и так рано к тому же.

— Нет, я понимаю. Я прочитал договор от корки до корки, и там нигде не сказано, что вам разрешено так долго держать клиента в неведении — даже если... — Он заметил Гихуна, когда тот сел, и на его лице отразилось раздражение. Он повернулся, чтобы разложить по тарелкам приготовленные им блюда — похоже, это были яичница с беконом и небольшая порция жареного картофеля с приправами.

— Нет... да, я всё ещё здесь. Просто скажите, вы можете назвать мне точное время или нет?

И тут до Ги Хуна дошло, в чём дело. Интернет по-прежнему не работал, чёрт возьми. Он надеялся, что так и будет, ведь, насколько он помнил прошлые отключения, обычно интернет не пропадал так надолго. Может, на пару часов, в лучшем случае…

— Нет? Ты не можешь знать наверняка. Ты дашь мне знать. Хорошо, ладно. Ин Хо вздохнул и повесил трубку. Он закончил готовить и поставил перед Ги Хуном тарелку и пару столовых приборов. Он повернулся, чтобы взять кружку из шкафчика, налил в неё кофе, а Ги Хун с любопытством наблюдал за ним, осторожно беря в руки вилку.

«Как долго, по их словам, он будет недоступен?»

— О, я не знаю. Они не смогли дать мне однозначный ответ, — Ин Хо пододвинул к нему свою кружку и, фыркнув, взял свою. — Они сказали, что, возможно, это произойдёт завтра. Может быть, на следующей неделе, а может, и в конце месяца.

Черт.

Гихун лишь невозмутимо хмыкнул, чтобы не выдать своего беспокойства, и зачерпнул полную вилку картофеля, которую отправил в рот. Прошла секунда, а затем...

— Откуда ты узнал?

— А? — у Гихуна отвисла челюсть, он был с полным ртом. Инхо с любопытством смотрел на него через прилавок.

«Я не говорил, что интернета нет. Откуда ты знаешь?»

— О... — Гихун проглотил еду. Она была жёсткой и сухой. Его мысли лихорадочно метались в поисках подходящего оправдания.

«Я, э-э... не мог уснуть. Я не хотел тебя будить, поэтому решил посмотреть что-нибудь... приложение для стриминга зависло, так что... я просто подумал, что раз у нас и раньше были перебои с электричеством...»

В лучшем случае это была надуманная ложь. Гихун поморщился, произнося эти слова, и на мгновение забеспокоился, что Инхо не купится на это. Он действительно не мог рисковать и снова злить его так скоро после того, как они вернулись к… ну, не нормальной жизни.

Гихун просто знал, что не хочет злить Инхо. Он не думал, что его задница выдержит ещё одно такое избиение так скоро, ведь он ещё не успел полностью восстановиться после предыдущего. Он быстро переоделся, надев всё те же огромные свитера и спортивные штаны, чтобы не видеть багровые рубцы, покрывающие большую часть его тела, если не всё.

Как и шрам на его голове, они служили ему лишь мучительным напоминанием, и ничего больше.

Пока что подыгрывай, это всё, что ты можешь сделать.

Голос призывал его каждый день, и каждый день Ги Хун прислушивался.

Он решил, что тоже может попробовать. Ему уже нечего было терять.

«Мне казалось, мы это обсуждали... ты же знаешь, мне не нравится, когда ты так поступаешь», — услышал он вздох Инхо и впервые испытал облегчение от его разочарования. «Ты должен сообщать мне о таких вещах, Гихун. Мне казалось, мы договорились...»

— Я знаю, знаю. Прости. В последнее время у нас было столько стресса... Я просто хотел, чтобы ты отдохнула...

Он зачерпнул ещё немного еды и откусил.

— В следующий раз, обещаю.

— Я на это надеюсь, — пробормотал Ин Хо, продолжая смотреть на него поверх кружки, которую он снова поднёс к губам. — Мне бы не хотелось повторяться снова…»

Гихун просто кивнул и принялся ковырять яичницу на своей тарелке. Инхо, похоже, достаточно отговорил его, и это немного успокоило его. Хотя он был расстроен из-за того, что интернета нет и это срывает его планы. Как ему теперь во всём разобраться? Он не виделся с доктором Чэ до следующей недели, а если он поднимет эту тему с Инхо, то его просто нагнут и снова жестоко отшлёпают.

Лучшее, что он мог сделать, — это следовать своим заметкам и продолжать что-то записывать, а также сохранять бдительность. Да, этого будет достаточно. Пока придерживайся расписания и продолжай в том же духе. Тогда, возможно, на следующей неделе у него будет что-то, что можно будет показать. Главное — не торопиться.

Но потом... это было сделано ради воспоминаний.

Что он мог поделать с тем, что Ин Хо ему врал?

Он не хотел, чтобы его подозрения были слишком очевидными, поэтому ему нужно было дать Ин Хо понять, что всё в порядке. Это означало бы солгать ему, а Ги Хун однажды уже переживал из-за этого.

Сейчас он особо не задумывался об этом.

— ...о, пока я не забыл...

Ги Хун резко выпрямился.

«Доктор Чэ тоже звонил сегодня утром. Судя по всему, компания, производящая лекарство, которое вы принимаете, обанкротилась».

Ги Хун прищурился. «А? Когда это произошло?»

— Судя по всему, в начале этой недели. В любом случае, она уже сообщила мне, что выписала тебе новый рецепт взамен старого, — Ин Хо отхлебнул кофе. — Я заеду в аптеку после работы, чтобы забрать его.

— Работать…? Но ведь сегодня суббота…

В воздухе повисла долгая пауза. Ин Хо поставил кружку на стол и уставился в неё.

— А... да. Прости, я забыл сказать — мне нужно зайти сегодня, это срочно, — объяснил он, постукивая большим пальцем по ручке. Гихун моргнул в ответ.

“О...”

«Но это не на весь день, я вернусь не позже полудня...» — сказал Инхо, снова беря в руки кружку. «Как думаешь, ты справишься до моего возвращения?»

— А почему бы и нет?

«Ну...ты сам сказал, что это была довольно...трудная для нас неделя, я просто хочу убедиться, что ты справишься, вот и всё».

— О, э-э... Да, со мной всё будет в порядке, — улыбнулся Гихун, снова надеясь, что не слишком переигрывает. Инхо, похоже, ничего не заподозрил и просто улыбнулся в ответ.

— Хорошо, это хорошо.

Ин Хо вылил остатки кофе в раковину и собрался надеть пиджак. «Если ты не против, я пойду. Хорошего тебе дня, да? И не забывай о правилах...»

— Я никогда этого не делаю, — пообещал ему Ги Хун. Ин Хо поцеловал его в щёку и вышел за дверь. Ги Хун смотрел ему вслед. Как и всегда, Ин Хо на прощание сказал: «Веди себя хорошо».

Остаток дня прошёл как обычно. Гихун обнаружил, что одиночество беспокоит его не так сильно, как раньше, ведь у него появилась новая цель, которая занимала всё его мысли. В перерывах между несложными делами он мысленно прокручивал каждый шаг, тщательно записывая всё в свой дневник.

В целом день выдался удачным. Он не особо тоо выдавал это, но этого было достаточно, чтобы он не чувствовал себя совсем уж побеждённым. Он даже успел приготовить ужин, и на этот раз еда была довольно вкусной.

Он мог бы справиться с этим. Отсутствие интернета было всего лишь одним препятствием, ещё одной проблемой, которую нужно было решить.

Ему просто нужно было держать всё под контролем, вот и всё. Если бы он мог это сделать, то, возможно, смог бы во всём разобраться.

Позже тем же вечером Ин Хо подошёл к нему с этим вопросом.

Гихун только что почистил зубы и, обернувшись, увидел, как Инхо кладёт на столешницу в ванной пару красных таблеток и стакан воды. Он нахмурился, глядя на них.

— ...что это такое?

«Новое лекарство, помнишь? Я сказал, что заберу его сегодня».

— Я помню — да. Просто... Я принимаю лекарства утром, так что...

«Я знаю. Но доктор Чэ сказала, что с этого момента ты должен принимать его дважды в день. Что-то вроде того, что одна доза твоего предыдущего препарата не даёт такого же эффекта, я не помню точного объяснения. Неважно. Ты же не будешь спорить с профессионалом, верно?»

“Верно...”

Ги Хун всё ещё колебался, продолжая тупо смотреть на таблетки. Ин Хо фыркнул — в этом фырканье явно слышалось раздражение, которое он тут же подавил.

«Гихун, я обещаю. Это просто таблетки от тревожности, ничем не отличающиеся от тех, что ты принимал раньше. Они совершенно безопасны для тебя».

Он раздражённо поднял с пола и таблетки, и стакан. Настойчиво протянул их Ги Хуну.

«Подумайте вот о чём: если бы они вам не помогали, стал бы доктор Чэ их вам назначать?»

Я беспокоюсь не из-за неё.

Ги Хун пожал плечами и поставил зубную щётку, которую всё ещё держал в руке.

“Думаю, что нет...”

На самом деле это было лишь немного странно. В понедельник доктор Чэ не упомянула о смене препарата, а если бы компания собиралась закрыться, она бы наверняка сказала об этом. Это его озадачило.

Но опять же... всякое может случиться в последнюю минуту, никогда не знаешь наверняка...

Ги Хун ждал, что голос что-нибудь скажет по этому поводу, но было тихо.

Как ни странно.

Когда стало ясно, что Ин Хо не собирается уступать, Ги Хун неохотно принял от него таблетки и запил их водой. Они были такими же горькими на вкус, как и любое другое лекарство, которое он принимал раньше.

— Ну вот, это было не так уж сложно, верно? — с гордостью в голосе сказал Инхо, взъерошив волосы Гихуна и забрав у него стакан. Губы Инхо впились в губы Гихуна в глубоком поцелуе. Гихун не ответил на поцелуй, по крайней мере сразу.

В нём не было того тепла, к которому он привык.

Он ответил взаимностью, как только пришёл в себя.

Поначалу в новом лекарстве не было ничего подозрительного. Ги Хун чувствовал себя так же, как и при обычной дозировке.

Ничего такого, что заставило бы его беспокоиться.

Он не видел причин не повторить вчерашний распорядок дня, начав с завтрака и намереваясь более подробно изучить свой дневник. Вскоре после еды он принял первую в этот день дозу лекарства и отправился на поиски дневника.

Не прошло и часа, как слова на страницах начали расплываться. Ги Хун встряхнулся, пытаясь сосредоточиться. В голове было легко, веки отяжелели, но он продолжил читать, не желая останавливаться. Ещё через два часа его внимание начало рассеиваться. Это было новое лекарство, и, скорее всего, он просто ещё не привык к нему. В конце концов, ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к предыдущему лекарству.

Его беспокоила ещё одна мысль: была ли это очередная ложь? Или это было что-то совсем другое?

Ги Хун пытался отговорить себя от этого — он и так уже со многим столкнулся, не всё нужно было связывать с этим. Всё это было просто новой рутиной, и он бы приспособился. Неважно, что он так и не приспособился к предыдущей, теперь это казалось не таким уж важным, учитывая всё, что произошло с тех пор.

Как бы то ни было, на следующий день во время сеанса с доктором Чэ Гихун почувствовал себя более сонным, чем ему хотелось бы. Он несколько раз чуть не задремал по дороге, чем вызвал беспокойство у Инхо, который несколько раз спросил его, уверен ли он, что сможет прийти сегодня. Гихун был непреклонен: сеанс на прошлой неделе ни к чему не привёл, и он не собирался так просто сдаваться.

Ему нужно было слишком много рассказать. Слишком много, но ни одна мысль не приходила ему в голову.

Он прислонился к дивану, веки отяжелели, а в затылке слегка пульсировало. Звучали слова… он не мог сказать, что хорошо их расслышал. Над ним жужжал потолочный вентилятор, и этот звук усиливался, отдаваясь в ушах.

— Гихун? Гихун, ты меня слушал?

Ги Хун едва уловил, что доктор Чэ обращается к нему. Он не мог вспомнить, о чём они говорили в прошлый раз.

Она тоже заметно встревожилась, когда он встретился с ней взглядом.

«Ты в порядке? Может, на сегодня остановимся?» — спросила она.

— Мм? Нет-нет... я в порядке... Гихун приподнялся на диване и поправил одну из подушек за спиной, чтобы не сползти обратно.

— О чём мы говорили?

— Я просто спросила, как на вас действует новое лекарство, — доктор Чэ наклонила голову. — Ну что? Как вы адаптируетесь к нему по сравнению с предыдущим?

«Э-э... думаю, всё в порядке?» Ги Хун схватил ещё одну подушку и прижал её к животу. «Не знаю, я... может быть, я стал чувствовать себя немного соннее, чем обычно, с тех пор как начал принимать его... как будто у меня в голове туман и я не могу сосредоточиться...»

Он почувствовал, что его голова начинает клониться, и поднял её. Ощущение пульсации усиливалось с каждой секундой, но он решил пока не обращать на это внимания.

«Это нормально? Вообще?»

«Совершенно нормально. Вы же помните, что вам тоже было трудно адаптироваться, когда я перевела вас на предыдущее лекарство. Просто нужно время, чтобы вы снова привыкли к нему», — заверила его доктор Чэ, доставая свой планшет.

Совершенно нормально...

Было странно, что голосу нечего было на это ответить. В последнее время там было так тихо, словно что-то его отпугнуло.

Ги Хун чуть не промахнулся.

«...как ты думаешь, ты справишься с этим?»

— Управлять чем? — Ги Хун вздрогнул. — Прости…

«Я просто спросил... не хотите ли вы сегодня пройти сеанс гипноза. Но раз вы все заняты...».

«Нет! Нет, я могу сделать один, могу», — он не мог упустить ещё один шанс. Ему нужно было многое обдумать.

— Может, просто... по-быстрому? Я обещаю, что не буду возражать, доктор Чэ, пожалуйста...

Потребовалось ещё несколько просьб, прежде чем доктор Чэ наконец сдался, получив от Ги Хуна заверения в том, что сегодня он будет готов сделать короткий укол. Он согласился бы на что угодно, даже на самое незначительное, если бы думал, что это поможет.

Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз пытался разобраться со своим привычным повторяющимся кошмаром — казалось, что он затерялся среди других фрагментов, появившихся за последние пару недель. Он начнёт с этого, а потом, возможно, сможет вернуться к новым вещам. Тогда, может быть, они обретут немного больше смысла.

Это было первое, что пришло ему в голову. Если бы он понял это сейчас, это могло бы означать, что он докопался до сути всего.

Ги Хун закрыл глаза и начал обратный отсчёт. Он спускался по лестнице, пока не достиг её подножия.

Когда он открыл глаза, перед ним предстала фиолетовая стена. Фиолетовые стены, которые он так часто видел во сне. Длинные извилистые коридоры и бесконечные лестничные пролёты, испещрённые пулями.

«Стань свидетелем последствий своей маленькой игры в героя...».

В ушах у него зазвенел искажённый голос, и он, подняв голову, понял, что стоит на коленях, заложив руки за голову.

Он увидел это. Перед ним была маска, которая смотрела на него в ответ.

Маска…

Значит, всё это было взаимосвязано? Что...

«...Ги-хун?»

Ги Хун повернул голову и, моргая, посмотрел на исписанное лицо рядом с собой. Оно казалось ему таким же, как и все эти незнакомые лица. Нет, нет, он знал, чем всё закончится. Он видел это столько раз, что не хотел...

БАХ!

Вот только на этот раз Ги Хун не очнулся.

«Нет!!»

Из его груди вырвался мучительный крик, такой отчаянный, что казалось, будто он не мог принадлежать ему. Он вцепился во что-то — во что-то зелёное, вцепился и зарыдал, когда перед глазами у него начало расплываться красное пятно. Горячие слёзы катились по его щекам, и он просто кричал и кричал — почему он так сильно кричал?

«Чонбэ, нет!»

Чон Бэ. Чон Бэ.

Он вспомнил. Ги Хун вспомнил.

Как только имя слетело с его губ, Гихун увидел его. Гихун увидел Чонбэ, его лицо, его безжизненные глаза, устремлённые в потолок, в то время как последние остатки тепла покидали его тело, оставляя его холодным и безжизненным.

Чон Бэ... его друг. Его лучший друг...

Мертв.

Но как? Почему? Почему он был мёртв, что произошло...

Ги Хун сильно дрожал. Но не от страха, нет.

Ненависть. Его трясло от ненависти. Той самой, жгучей ненависти, которую он почувствовал, когда впервые увидел маску в одном из своих фрагментов.

«Ты ублюдок! Я убью тебя — я убью тебя!»

Он закричал и вскочил на ноги. Он пытался убежать, но его удерживали чьи-то руки. Его заставили лечь, пока он брыкался и пытался вырваться.

Он увидел маску. Он увидел, как маска начинает исчезать.

— Нет-нет!»

Ги-хуна повалили на пол и прижали к земле. Что-то ударило его, в голове взорвалась ужасная боль, и...

Он вернулся в офис. Голова раскалывалась ещё сильнее, как будто его действительно ударили.

Не поражен.

Ужаленный.

Он чувствовал жжение в шее, но не придавал этому значения. Что-то ещё — тяжесть на спине, между лопатками, которая, казалось, давила на него.

Он попытался заговорить, невнятно произнося слова и глядя на доктора Чэ.

— Я... я вспомнил... . Я помню...

Диван просел, не успел он договорить. Ги Хун тяжело рухнул на пол, и мир вокруг него погрузился во тьму.______________________________________

5951, слов