16 чясть

Тихий вечер спускался на Дом Бабочки.Воздух пах сладким рисом и свежими цветами. В саду за домом собралась вся их весёлая компания — редкий случай, когда все живы, здоровы и свободны от миссий.

Рэйко сидела на траве, подперев щёку, и наблюдала, как Иноске уже в пятый раз пытается поймать рыбу в пруду… руками.— Иноске, — устало сказала Аой, стоящая с полотенцем. — Если ты ещё раз туда залезешь, я тебя этим полотенцем задушу.— Ха! Ты просто ревнуешь к моему мастерству, слабачка! — гордо рявкнул он и… поскользнулся, плюхнувшись прямо в воду.

— АХАХАХАХ! — Зенецу катался по земле, держась за живот.— Вот это “мастерство”!— Не смейся! — гаркнул Иноске, вылезая, — а ну иди сюда, громоносный трус!

Пока они спорили, Танджеро улыбался, помогая Канао связать венок из ромашек.— Вот, смотри, если добавить вот сюда лепестки — будет как солнце.Канао мягко кивнула и тихо сказала:— Тогда это тебе, Танджеро-кун.Он покраснел, а Зенецу с криком:— НЕЕЕЕЕТ! Моя маленькая сестрёнка в опасности! — кинулся между ними.

Всё закончилось тем, что Недзуко весело прыгала по траве, хлопая в ладоши, а три девочки- помощницы — Суми, Кее и Нахо — с визгом плескали водой в Иноске и Зенецу, обзывая их “большими детьми”.

Рэйко не удержалась от смеха.— Вы все как дети, — сказала она, присаживаясь рядом с Аой.— А ты не лучше, — ухмыльнулась та. — Вон, сама чуть не упала, когда смеялась.— Ха, признаю, — Рэйко улыбнулась, пряча улыбку за ладонью. — Но, знаешь… приятно видеть всех вот такими. Без крови. Без боли.

Аой кивнула.— Да… пусть бы так всегда.

Рядом Недзуко подбежала к Рэйко и аккуратно надела на неё венок из ромашек.— Красивая! — сказала она, своими немного детскими, но уже уверенными словами.Рэйко расплылась в улыбке и обняла девочку.— Спасибо, солнышко.

— ЭЙ, ВЫ ДВЕ! — закричал Иноске, уже весь мокрый, но сияющий. — Пойдёмте сражаться в “перетягивание бамбука”! Я всех победю!— Только не трогай мой венок! — ответила Рэйко.

Все смеялись.Канао, улыбаясь, тихо смотрела, как Танджеро догоняет Зенецу, Иноске снова падает в воду, а девочки визжат, помогая ему выбраться.

В этот момент даже ветер казался мягче, а закат — теплее.Были лишь друзья, смех, весёлый шум и ощущение, что пока они все вместе — ничто не страшно.Закат опускался медленно, окутывая двор мягким золотом.После долгого дня тренировок воздух казался лёгким, почти сладким.Все уже разошлись — Танджеро с Канао помогали Аой на кухне,Недзуко играла с девочками в прятки,а Рэйко, уставшая, вышла во двор подышать.

Она заметила его почти сразу.Муичиро сидел под деревом, облокотившись на ствол,и сосредоточенно складывал из бумаги маленький самолётик.Рядом лежали уже несколько — белые, голубые, с аккуратными сгибами.

Рэйко подошла ближе, немного улыбаясь:— Ты опять делаешь самолётики?Он поднял взгляд — тихий, чуть удивлённый,но в глазах мелькнул мягкий свет.

— Угу. Я… люблю смотреть, как они летают.Каждый из них летит по-разному. Даже если сделаны одинаково.

Рэйко присела рядом, взяла чистый лист,попробовала сложить по памяти, но получился кривой.Муичиро молча протянул руку, поправил сгибы —их пальцы коснулись, и Рэйко вздрогнула, щеки окрасились румянцем.

— Вот так, — сказал он тихо. — Теперь полетит дальше.

Она улыбнулась, пряча смущение:— Как же у тебя всё просто получается…— Просто… надо верить, что полетит, — ответил он, глядя на небо.

Они запустили свои самолётики вместе.Белые крылья взлетели навстречу закату,и ветер подхватил их, унося всё выше.

Рэйко подняла голову — глаза блестели от света и от чего-то глубже.— Когда они летят, у меня чувство, будто и я могу лететь, — прошептала она.— Ты и правда можешь, — тихо сказал Муичиро, глядя на неё.

Она повернулась, растерянная:— Что?Он чуть улыбнулся — по-настоящему, впервые за долгое время.— Ты сильная. Ты просто ещё не поняла, насколько.

Рэйко замолчала. Сердце будто дрогнуло.Она улыбнулась — тёпло, по-настоящему.— Тогда… я буду лететь рядом с тобой.Муичиро кивнул.— Договорились.

Ветер снова поднял один из самолётиков —тот, что они сложили вместе.Он взлетел выше остальных, касаясь лучей солнца.И в этот момент Рэйко подумала:если бы мир замер навсегда вот так, с ним, под этим небом — было бы прекрасно.