3'

На небе нет звёзд, всё затянуто грозовыми тучами, которые готовятся разразиться ливнем. Майкл беспокойно расхаживал взад-вперёд, как делал весь день. Слова Уильяма: «Таким же, каким был ты». Они не выходили у него из головы, и, что ещё хуже, Уильям смотрел на него, когда говорил это, и, несмотря на сухой тон, его глаза были полны ярости, ревности и похоти.

Миллионы вопросов роились в голове у четырнадцатилетнего Майкла, пока он метался по комнате в тревоге и ужасе. «Откуда он узнал?» «Что со мной будет дальше?» Эти два вопроса не давали ему покоя, словно полтергейст, от которого он не мог избавиться. Ранее в тот же день Майкл пытался уснуть, чтобы избавиться от тревоги, убеждая себя, что... «Не волнуйся, ты просто слишком много думаешь об этом». «Тебе кажется, это не по-настоящему». Однако чем больше он пытался убедить себя, что всё в порядке, тем отчётливее он вспоминал, как Уильям — его отец — смотрел на него сегодня утром. Эти похотливые, полные ненависти глаза — такое трудно забыть. И в этот вечер Майкл сказал Уильяму, что собирается потусоваться с друзьями. К большому удивлению Майкла, Уильям разрешил ему это сделать, но снова эти глаза, эти глаза, горящие ревностью, ненавистью и похотью, казалось, проникали в самую душу Майкла.

Боясь собственного отца, Майкл почти всегда отводил взгляд от Уильяма, потому что боялся его и того, что он может с ним сделать. Он пытался поговорить со своим младшим братом Эваном, но, проще говоря, Эван был не в настроении разговаривать. Маленький брюнет просто заперся в своей комнате и выходил только за едой. «Гребаный трус», — злобно выплюнул Майкл, возвращаясь в свою комнату. Он остановился перед тем местом, где раньше была дверь. Майкл вошел в комнату, взял свою одежду и журналы и направился в гостевую.

По пути в гостевую комнату Майкл столкнулся с мужчиной в фиолетовом деловом костюме, на левом нагрудном кармане которого был прикреплён золотой значок. Мужчина был ростом более шести футов, у него были тёмно-каштановые волосы и, что самое важное, горящие фиолетовые глаза. «Папа...», — сглотнул Майкл. «Какой сюрприз... Похоже, ты торопишься». Итак... куда, по-твоему, ты направляешься, Майк? — Уильям задал риторический вопрос, проливая свет на факты. Подросток уставился на отца, его сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот разорвётся. Майкл понял, что выронил свои вещи, но сейчас было не до них, ему нужно было сбежать от отца. Ему нужно было сбежать от него, и он попытался проскочить в гостевую комнату.

К своему ужасу, Майкл почувствовал, как кто-то тянет его за рубашку, и обернулся. Уильям схватил его за рубашку, и его фиолетовые глаза смотрели на Майкла сверху вниз. «Куда ты собрался?» — снова спросил Уильям.

«Комната для гостей... а что ещё?.. » Майкл пытался говорить уверенно, но вместо этого начал нервно заикаться от страха. Он чувствовал, как внутри у него всё холодеет, а кровь стынет от ужаса. «Очень жаль... Ты пойдёшь со мной и останешься сегодня в моей комнате». Уильям говорил успокаивающим тоном, и Майкл понимал, что стоит за этим тоном. Когда Уильям говорит таким тоном, это значит, что он заманивает жертву. Это приманка, которую он использует, чтобы создать у людей ложное чувство безопасности, а потом их обмануть. Майкл сам слишком часто становился жертвой этого трюка.

«Потому что у меня есть для тебя чудесный подарок».

Эта фраза подтвердила его опасения: он в полной заднице. Майкл почувствовал, как наворачиваются слёзы, и попытался лягаться, пинаться или кусаться, но всё было тщетно: Уильям тащил его в свою комнату. Майкл крепко зажмурился, когда Уильям потащил его за собой. «Вот мы и на месте», — промурлыкал Уильям, со скрипом открывая дверь. Уильям схватил Майкла обеими руками за воротник и швырнул на кровать. Уильям закрыл дверь на щеколду и улыбнулся, как хищник, глядящий на беспомощную жертву. Уильям подошёл к сыну и крепко схватил его за рубашку. Голубые глаза, полные ужаса, смотрели в фиолетовые глаза.

Одним быстрым движением он разорвал рубашку Майкла, и из рук Уильяма посыпались клочья. Майкл инстинктивно прикрыл грудь, а Уильям расстегнул шорты Майкла и стянул их вместе с нижним бельём. «Нет!!» — закричал Майкл в стыде, страхе и отчаянии. Уильям злобно ухмыльнулся, расстегнул ремень и помахал им перед перепуганным сыном.

Уильям замахнулся ремнём и ударил Майкла по бедру. Майкл вскрикнул от боли и попытался дать отпор, но Уильям был слишком силён. Подросток сопротивлялся отцу, пытаясь остановить его, но Уильям был слишком могуч, он был как медведь, который может поднять машину одной лапой. Уильям ударил Майкла ремнём по животу. Майкл вскрикнул от боли и попытался прикрыть живот, но Уильям ударил его ещё раз, на этот раз по лицу, и мальчик согнулся от боли. «Да, раздвинь ноги, шлюха. Сопротивление бесполезно», — резко произнёс Уильям.

Майкл лежал на кровати, его тело не могло унять дрожь, а ноги были раздвинуты в форме буквы «М». «Прекрасно», — сказал Уильям, вглядываясь в черты лица Майкла. Майкл — такой красивый подросток. У него худощавое телосложение, с едва заметными очертаниями мышц, а ноги стройные, длинные, с едва заметными очертаниями мышц. Его кожа не такая светлая, как у младшего брата, но всё же довольно светлая. Наконец-то его лицо стало немного более чётким и угловатым по сравнению с лицом младшего брата. «Ты даже бришь свою промежность. Ты точно знаешь, что мне по-настоящему нравится», — заметил Уильям, взглянув на пах и промежность Майкла, где не было волос. «Учитывая, каким худым и стройным ты выглядишь, с точки зрения внешности ты — квинтэссенция твинков», — снова заговорил Уильям, и в его голосе слышалась жажда изнасилования и доминирования.

Он расстегнул штаны, вытащил свой девятидюймовый (около 22,5 см) член и подошёл к Майклу. «Ты тоже моя собственность и, конечно же, мой РАБ». Уильям говорил строго, повышая голос, когда произносил слово «раб».

«Прости... Пожалуйста, не делай этого... Я думал, что имею право... !» — заикаясь, произнёс Майкл, когда Уильям уже собирался войти в него сзади. «Значит, теперь ты оправдываешь жестокое обращение со своим младшим братом? Ты ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ! Люди, которые оправдывают жестокое обращение с другими, должны быть наказаны». — насмехался Уильям, несмотря на то, что сам был большим лицемером, оправдывая жестокое обращение со своими детьми тем, что они были его собственностью и рабами.

Не теряя времени, Уильям вошёл в него и блаженно вздохнул, почувствовав, как плоть Майкла обхватывает его член и хлюпает. А выражение лица Майкла стало вишенкой на торте: оно исказилось от боли, когда Уильям вошёл в него без смазки.

«О БОЖЕ!! ПРЕКРАТИ! МНЕ ТАК БОЛЬНО!!!!» — закричал Майкл от боли. «В этом-то и суть, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!» — с энтузиазмом ответил Уильям, резко подавшись вперёд бёдрами и вызвав у сына ещё один крик. Уильям радостно улыбнулся своим подлым поступкам. Уильям входил в сына и выходил из него, он потянулся к члену Майкла и начал его поглаживать. «Посмотри, как тебе это нравится, Майк», — риторически спросил Уильям, входя в сына и выходя из него. У Майкла кружилась голова от боли и удовольствия, которые он испытывал. Он чувствовал, как его собственный член твердеет от жестокого обращения, которому он подвергался. «Ха!» — он ахнул от прикосновения отца и запрокинул голову.

«Посмотри, каким твёрдым ты стал от такого обращения», — снова заговорил Уильям. «Чёрт, твой член вырос до 15 сантиметров, а ты всё ещё говоришь, что не хочешь этого?» — продолжил Уильям, грубо сжимая соски Майкла. Майкл снова застонал.

«НЕТ... НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИСЬ! Я ЖАЛЕЮ, ЧТО СДЕЛАЛ С ЭВАНОМ!» — умолял Майкл своего отца. «ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ ПРЕПОДАТЬ МНЕ УРОК, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!!» — кричал Майкл в агонии и отчаянии. «Да, да, это тот самый чудесный подарок, о котором я говорю, — твоё отчаяние и агония», — снова заговорил Уильям. Он находил страдания Майкла возбуждающими... Нет... это не просто возбуждает, это ещё и приятно. Видеть, как этот бунтарь, который раньше осмеливался трахать Эвана, теперь, когда ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ Уильям Афтон трахает Эвана, рыдает и вопит, как младенец, нет... как его младший брат, когда Уильям жёстко его трахает.

Чувствуя себя лучше, чем когда-либо, Уильям ускорил темп и жёстко и быстро трахал Майкла без смазки и без оглядки на то, что чувствует его сын. Майкл плачет, хнычет и умоляет отца остановиться. Уильям не обращает внимания на его мольбы и продолжает вдалбливаться в сына. Майкл крепко зажмуривается, он в панике и отчаянии. Он чувствует приближение оргазма, его тело дрожит в предвкушении, он слышит собственные крики боли и отчаяния, эхом отдающиеся в его голове. Майклу стало очень некомфортно, его разум метался между безумием и отчаянием. Он чувствовал, как Уильям снова и снова вдалбливается в его дырочку и давит на простату, приближаясь к оргазму.

«НЕЕЕЕ!!» — закричал Майкл, кончая. Его член пульсировал снова и снова, изливаясь на рубашку Уильяма и его голый живот. «Какой же ты грязный шлюха», — язвительно усмехнулся Уильям, продолжая трахать сына. Он взглянул на лицо Майкла, и, к радости Уильяма, оно было залито слезами и соплями. Майкл плакал, как его младший брат-плакса. И это зрелище довело Уильяма до исступления, он застонал от удовольствия. «Хнннхххх... Да, чёрт возьми!!!» — застонал Уильям, изливая свою густую кремово-белую сперму глубоко в кишечник сына.

«Что ты думаешь об этом наказании? Это подходящее наказание для такой шлюхи-насильника, как ты, верно?» — снова насмехался Уильям, вытаскивая нож. «Лицемер...» — прохрипел Майкл, и Уильям это услышал. «Что ты там сказал?» — Уильям приподнял бровь, показывая, что ему как минимум интересно, что хочет сказать его сын. — Ты... лицемер... — повторил Майкл, явно желая умереть (по крайней мере, какая-то его часть этого хотела). — Ты ничтожество!! Как ты смеешь так меня называть?! — гневно прорычал Уильям, отбросил ремень и схватил Майкла за шею. Мужчина обхватил шею подростка своими сильными руками и крепко сжал её.

«О, пожалуйста... Я просто констатирую факты. Я имею в виду... Ты оправдывал своё жестокое обращение со мной и другими своими детьми...» Ты лицемер». Майкл говорил правду, и Уильям почувствовал, как внутри него нарастает гнев. Он сжал шею Майкла так сильно, что тот едва мог дышать и говорить. Майкл попытался в последний раз отчаянно сопротивляться, царапая руки отца. Уильям, ещё больше разъярённый тем, что сын сопротивляется, продолжал душить его, пока тот не посинел и не потерял сознание.

Уильям уставился на своего сына, лежащего без сознания. Его лицо посинело и застыло в беззвучном крике. Уильям отпустил шею сына, но всё ещё слышал хрипы, с которыми мальчик пытался дышать. Уильям раздумывал, не убить ли ему Майкла и не сделать ли из него идеально послушную куклу, но с трупами есть одна проблема: они гниют, и потом сложно убирать за собой вонь и грязь.

«Даже в случае его возможной смерти с ним всё равно придётся иметь дело», — выплюнул Уильям, засунув большой палец в измученное отверстие Майкла, которое покраснело от того, как сильно Уильям его трахал. Мальчик дёрнулся и тихо застонал, находясь без сознания. Не желая больше иметь дело с Майклом, Уильям направился в гостевую комнату и увидел, что Эван смотрит на него со страхом, написанным на его лице, но Уильям не обратил на это внимания, так как был не в настроении иметь дело с Эваном (или с кем-либо ещё...) прямо сейчас. К тому же у него появилась веская причина наказать Эвана завтра, и с этими мыслями Уильям лёг спать.

Быстрыми шагами пройдя по коридору, Эван открыл дверь в спальню хозяина и увидел своего брата, лежащего там обнажённым, раненым и без сознания. Он нашёл брата в таком жалком состоянии. Что теперь будет делать Эван?______________________________________

1798, слов