7-часть | чем закончится месть?

Санзу был вне себя, он даже не знал где искать девушку. Ведь нет такого места, где она бы смогла жить - ни у родителей, ни у кого-то ещё. В этом мире у неё есть только он сам, никто больше. Да, только он... И он ни за что не позволит никому заменить его. Только он, Санзу, имеет право любить её, трогать, наслаждаться ею. 

- Да куда она уйдёт? - Он смеётся, - вернётся, вот увидишь.

- Ты хоть понимаешь, что на этот раз объём трагедии побольше обычного? - Майки, что был рядом, пытался донести до него всю истину случившегося. - Виноват ты и только ты, как можно было так влипнуть?

После этих слов Майки встал и вышел, оставив Санзу одного. Но Санзу остался вовсе не один, а с собственными мыслями, что впервые мучали его. Но тут, скорее, мучали его вовсе не мысли, а... совесть. Совесть и любовь, которых он не замечал никак, до этого момента. Он медленно опустил голову, спрятав лицо ладонями, будто прячась от чего-то. Но от чего? От презрения совести. Часы тикали так громко, что хотелось их разбить. Её чашка стояла на столе, на подоконнике лежала её книга с загнутым уголком страницы. В ванной висело её полотенце. Всё напоминало о ней - и одновременно доказывало, что её больше нет.

Он не писал ей сообщений с большим текстом, где просит прощения. Он не звонил, ведь он знал, что всё это бесполезно.

Он просидел долго в такой позе. Мысли были громкими, настолько, что казалось, что это не он думает, а говорят другие люди, что окружили его, лишая связи с миром. Он не знает как защититься, как успокоить сердце, что вот-вот выпрыгнет из грудной клетки.

Он начал смеяться.

Сначала это был всего лишь короткий выдох - будто человек хотел заплакать, но вместо этого из груди вырвался странный, надломленный звук. Он дрогнул в тишине комнаты и повис в воздухе, как тонкая трещина в стекле. Потом эта трещина поползла.

Смех стал громче, неровнее, рванее. В нём не было ни радости, ни веселья - только нерв, натянутый до предела. Он звучал так, словно внутри что-то ломалось. Будто сердце, не выдержав, решило смеяться вместо того, чтобы остановиться. Он смеялся, опустив голову, и в глазах у него блестели слёзы. Щёки дрожали, ладони судорожно сжались в кулаки, а смех всё не прекращался - становился только выше, резче, отчаяннее. 

- Ну и куда ты могла уйти, а? Я ведь найду тебя! Найду, хоть из под земли достану! - Он кричал, будто хотел, чтобы она услышала его. 

Резко встав, он начал разносить полки с книгами, кидая сами книги куда попало. Он кидал на пол всё, что попадалось ему в руки. Он не мог остановиться, ему хотелось разрушить мир, сжечь его дотла. 

                                                                                ~

Она уехала так, будто за спиной не просто закрылась дверь - будто захлопнулась целая жизнь. Билет в один конец стоил почти всех её денег. Маленький автобус долго ехал по неизвестным дорогам, и с каждым поворотом город, его шум, его запахи, его улицы — всё становилось чужим и ненастоящим. Горы росли вокруг, тяжёлые, холодные, безразличные. Ей казалось, что именно такие и нужны - те, которым нет до неё дела. Гостиница оказалась узкой, старой, с коридором, пахнущим сыростью и дешёвым мылом. В комнате было почти пусто: кровать, тумбочка, одно окно, за которым темнели склоны. Она не включила свет. Не разулась. Просто села на пол у стены, подтянув колени к груди.

Тишина здесь была особенной. Не городской - где всегда что-то гудит, шуршит, дышит. Эта тишина давила. В ней слышно было только собственное дыхание и глухие удары сердца. Её мысли не были бурными. Наоборот - слишком спокойными, почти вязкими. Она вспоминала не ссору, не крики. Самое страшное было не в них. Самое страшное - в том, как он смотрел на неё после того, как она всё узнала. Не виновато. Не раскаянно. А устало. Как будто это она была лишней деталью в его жизни.

Это и убило её больше всего.

Она смотрела в пол, где тускло отражался серый свет из окна, и думала о том, что странно - мир продолжает существовать. Где-то люди смеются, едят, звонят друг другу. А её мир словно выключили, оставив только оболочку. Мысль о смерти приходила не как крик, а как шёпот. Как что-то логичное, простое, почти рациональное. Как мысль о том, что можно просто перестать чувствовать.

Она не плакала. Слёзы уже кончились ещё в пути, когда горы впервые показались из тумана. Теперь внутри была только пустота и тяжёлая усталость - такая, от которой не спасает сон.

В какой-то момент она заметила, что её пальцы медленно водят по полу, будто проверяют - реальный ли он. Холодный, шершавый. Значит, она всё ещё здесь. За окном ветер шёл по склонам, и в этом шуме было что-то живое, упрямое. Мир за стенами продолжал дышать, не зная о её боли. И это почему-то раздражало её меньше, чем должно было. Она сидела так долго, не двигаясь, и думала, что, возможно, самое страшное - не боль. Самое страшное - это когда внутри становится тихо. Настолько тихо, что начинаешь слышать мысли, которые раньше заглушал шум жизни.

Она всё так же сидела на полу, когда заметила, что в комнате постепенно темнеет. Не потому что наступила ночь - просто облака закрыли вершины, и свет за окном стал густым, почти синим. Тишина уже не давила так сильно. В ней появились звуки: редкий скрип старых стен, далёкий свист ветра в ущелье, чьи-то шаги в коридоре. Жизнь, очень тихая, но упрямая, пробиралась сквозь её оцепенение.

Она подняла голову. Впервые за всё время.

Мир не обрывался на её боли. Она медленно подтянулась к кровати и, опираясь на неё, встала. Ноги дрожали от долгого сидения. В зеркале шкафа она увидела своё отражение - растрёпанную, с покрасневшими глазами, очень уставшую. Но живую. Это слово неожиданно чётко прозвучало в голове.

Живую.

Не счастливую. Не сильную. Не уверенную.

Просто живую.

Она подошла к окну и впервые посмотрела. Её взору открылся вид на горы. Склоны уходили в туман, ветер гнал по ним серые тени. Медленно расположив ладони на подоконнике, она случайно уронила что-то. Посмотрев вниз, она увидела пачку каких-то таблеток. К сожалению, в лекарствах она не разбиралась. 

Но кто-то начал шептать ей, что этот мир вовсе не для неё. Голоса в голове говорили покинуть это место. Но как именно не говорили, из-за чего в голове созревались самые разные идеи и исход у каждой был один. 

Медленно наклонившись, девушка взяла эту пачку и крепко сжала. Подняв её, начала быстро освобождать таблетки из упаковки. Она была уверена как никогда, она была готова ко всему и даже... К смерти.