Часть 2

Люди, которые друг друга ненавидят, попросту не заботятся друг о друге так, как это делали Дазай и Чуя. Но даже после того, как три года дружбы пролетели в круговороте походов в зал игровых автоматов, пьяных ночей и боёв рука об руку, всё это должно было подойти к концу. Потому что когда ты член Портовой Мафии, иногда… …тьма подбирается слишком близко.

***

Докажи мне, что я не умру в одиночестве, Обхвати рукой мои ключицы И открой дверь.

***

Я потерял его. Дазай стоял перед дверью своей квартиры, холодный и онемевший. Он не хотел открывать дверь: это означало, что придётся посмотреть вниз, а если он сделает это, то увидит кровь, покрывающую его руки. Он всё ещё мог ощущать её тепло на своей холодной коже. Его тошнило. Дазай не знал, сколько находился там, пялясь на дверь и ожидая, что она откроется. Время перестало иметь значение, пока он стоял перед входом, абсолютно неподвижно, хоть у него и кружилась голова. Но внезапно дверь всё-таки открылась, и по другую её сторону был Чуя, который в спешке снимал свою шляпу с вешалки, разговаривая по телефону. — Нет, босс, он ещё не вернулся. — Чуя застыл, как только увидел Дазая, что стоял в коридоре с безэмоциональным выражением лица. — Дазай? Дазай протиснулся мимо Чуи и вошёл в квартиру, чтобы встать посреди гостиной с полной неуверенностью, что делать дальше. Всё, о чём он думал — это кровь на его руках, которая никуда не делась и продолжала загрязнять его сознание. Это было мерзко. — Да, босс, я перезвоню. Да, он уже здесь.

— Дазай услышал, как закрылась дверь позади него, голос Чуи становился всё громче, пока он подходил ближе.— Понял, босс. Да, я знаю. Хорошо. До свидания. Дазай услышал щелчок, как только линия оборвалась, после чего стало тихо. Он мог чувствовать присутствие Чуи за своей спиной. — Дазай… что случилось? Босс ничего мне не объяс..— Чуя оборвал себя на половине фразы, когда его напарник обернулся и он наконец-то увидел, что Дазай был весь в крови. — Блять. Чуя шокировано пялился несколько мгновений, но привёл себя в чувства, тряся головой. Он безмолвно схватил Дазая за запястье и буквально потащил его в ванную: ноги Дазая не работали, он их не чувствовал. Он не чувствовал в принципе ничего. Кое-как они добрались до ванной, где Чуя поспешно включил кран. Он подставил ладони Дазая под воду, и тот был благодарен за её прохладу, смывающую то отвратительное тепло. Он видел, каким удивлённым был Чуя, когда кровь смылась и под ней оказались абсолютно целые, не травмированные руки. Потому что это не была его собственная кровь.— Дазай. Что. Случилось. Дазай молча покачал головой. Его язык тяжестью лежал во рту, и он был уверен, что даже если попытается перечислить всё, что произошло, то не сможет выдавить ни слова. — Ты должен сказать мне, что случилось, чтобы я мог помочь тебе, — раздражённо сказал Чуя.Дазай тогда смог снова заговорить: — Я не нуждаюсь в твоей помощи. Чуя закатил глаза.— Очевидно, что нуждаешься. Ты вошёл в нашу квартиру, как брошенный щенок, руки в бог знает чьей крови, и ты произнес только пять слов за последние пять минут, хотя обычно твой огромный рот изверг бы их больше тысячи к этому времени. Дазай нахмурился и поднял голову вверх, встречаясь со взглядом Чуи в зеркале. Он просто слабо смотрел, не в силах придумать остроумного ответа из-за комка в горле, и со злостью выключил воду. Дазай вытер руки полотенцем и отбросил его на полку, после чего влетел в их спальню, захлопывая дверь прямо перед лицом Чуи. Он сел на их кровать, опёрся локтями о колени и спрятал лицо в ладонях, но каждый раз, когда он опускал веки, перед глазами всплывала картинка окровавленных рук и безжизненного лица Оды, так что он вперился взглядом в едва различимые в тёмной комнате дверцы шкафа. Тишина была разрушена, когда дверная ручка грубо загрохотала. Дазай даже не осознавал, что запер дверь за собой, но у него просто не было сил, чтобы встать и открыть её. — Дазай, открой дверь, пока я её не выбил! — прокричал Чуя снаружи, ударяя кулаком по двери. Дазай не ответил, вместо этого лишь весь сжался, подтягивая колени к груди и обнимая их руками.Чуя продолжал штурмовать дверь. Дазаю казалось, что прошло бесконечное множество часов; он слушал звуки ударов, пока не привык к ним. Но внезапно они прекратились. Дазай моргнул, удивлённый наступившей тишиной, но вскоре дверь разлетелась с одного пинка. Он даже не вздрогнул и не отвернулся, когда разбитое на щепки дерево дождём осыпалось вокруг него. Прозвучал разочарованный вздох. Кровать сбоку прогнулась, и Дазай повернул голову, чтобы увидеть Чую, сидящего рядом с ним.— Ты должен нам новую дверь. Дазай продолжал молчать, потом снова повернул голову к дверцам шкафа. Он так долго глядел в пустоту, что его глаза привыкли к темноте, так что периферическим зрением он мог видеть мелькающие рядом руки Чуи в перчатках. — Осаму. Глаза Дазая широко раскрылись, и он повернул голову, чувствуя себя так, будто только что выпал из транса. Чуя очень редко называл его по имени. — Поговори со мной, — умолял тот.Может, из-за звучания его имени, а может из-за ноток отчаяния в голосе Чуи, но Дазай почувствовал боль в сердце, и это было в принципе единственное, что он ощутил за последние несколько часов, не считая тепла крови на своих руках. Так что он заговорил: — Это была кровь Оды. — …Что? — ошарашенно выпалил Чуя. — Где… где он..? — Он мёртв. После этих двух слов комната погрузилась в тишину, и Дазай отвернулся. Чуя пододвинулся ближе к нему, поворачиваясь так, что их колени соприкасались. Прикосновение ноги Чуи обжигало на контрасте с тем, каким холодным казалось всё остальное, но Дазай не мог заставить себя отодвинуться в сторону. — Дазай… посмотри на меня. Брюнет молча повиновался: дух протеста покинул его тело. Чуя просто смотрел на него, бегая глазами по его лицу в поисках ответов. — Расскажи мне, что именно произошло. Дазай посмотрел в эти глаза, в эти растерянные, усталые глаза, и подчинился: — Ода решил пойти против Мимик. Чуя наклонился ближе к Дазаю, на его лице сменялись шок и растерянность. — …Почему? Я думал, он не убивает. — Они убили сирот, за которыми он присматривал, — пробормотал Дазай. — Похитили их и взорвали. Чуя оставался напряжённым, пока его мозг обрабатывал эту информацию.Дазай… посмотри на меня.

Брюнет молча повиновался: дух протеста покинул его тело. Чуя просто смотрел на него, бегая глазами по его лицу в поисках ответов.

— Расскажи мне, что именно произошло.

Дазай посмотрел в эти глаза, в эти растерянные, усталые глаза, и подчинился:— Ода решил пойти против Мимик.

Чуя наклонился ближе к Дазаю, на его лице сменялись шок и растерянность.

— …Почему? Я думал, он не убивает.

— Они убили сирот, за которыми он присматривал, — пробормотал Дазай. — Похитили их и взорвали.

Чуя оставался напряжённым, пока его мозг обрабатывал эту информацию.

— …Они же были всего лишь детьми.

— Я в курсе. Но для них это ничего не значило. — Он мотнул головой, чувствуя, как злость медленно начинает кипеть в его груди. — Это Мори дал Мимик узнать о сиротах, которые были под опекой Оды.

— Это сделал босс? — недоверчиво спросил Чуя.

Чем больше Дазай думал об этом, тем быстрее бежала злость по его венам, становясь всё сильнее с каждым разрывающим его душу воспоминанием.

— Он заключил сделку со Специальным отделом по делам одарённых. Они хотели уничтожения Мимик, а Мори нуждался в Разрешении на предпринимательскую деятельность эсперов. — Он встал, лицо его искривилось от горечи. — Только Ода мог помочь им в этом.

— Ода… уничтожил Мимик? — спросил Чуя, тоже поднявшись.

— Он убил их всех до единого, — прошептал Дазай, — и, как итог, его тоже настигла смерть.

— Босс… он всё это спланировал? — спросил Чуя слегка дрожащим голосом.

— Мори… — Дазай сжал зубы, злость начала захлёстывать его, наполняя душу ненавистью. — Мори использовал его. Он всё спланировал. Он знал, что Ода сделает это, если его дети будут мертвы. Такой расклад был удобным для него.

Его голос становился всё громче и громче, Дазай, переполненный чистой, необузданной злостью, с силой сжимал кулаки до тех пор, пока его ладони не начали болеть от впивающихся в них ногтей.

— Это всё было ради чёртового Разрешения, жизнь Оды оказалась всего лишь предметом сделки, и я просто… просто позволил этому случиться.

— Дазай, это не твоя вина.

— Но я должен был сделать что-то, должен был пойти за ним раньше!

— Ты всего лишь человек, Дазай, ты не мог знать.

— Но я знал, и Мори просто… — Дазай мотнул головой, его подбородок задрожал. Он настолько повысил голос, что практически кричал, подпитываемый яростью. — Он просто позволил убрать его! Как блядского пса.

— Дазай, я уверен, у босса были свои причины. Он всегда делает то, что будет лучше для организации.

— Какие, мать твою, причины?! У него не было никакого права вот так выбросить жизнь Оды.

— Дазай, пожалуйста, успокойся, — умолял Чуя, подойдя ближе и положив руку на плечо Дазая.

— Я, блять, не успокоюсь, я потерял его! — прокричал Дазай, сбрасывая чужую ладонь; всё его естество горело от злобы и ненависти, когда он обернулся с готовностью обрушить на что-то свой кулак и сломать это, — но тогда его глаза встретились с глазами Чуи.

И всё замерло, потому что его напарник ещё никогда не смотрел на него с таким страхом.

Дазай остановился, уставившись на Чую. От его взгляда шум крови в ушах Дазая сменился на звук собственного тяжелого дыхания. Весь его гнев медленно испарился, и вместо него появилось лишь безошибочное чувство непоправимого горя.

Его глаза невольно увлажнились, и он поднял руки, чтобы закрыть ими лицо, но Чуя поймал его запястья, и Дазай замер, глядя на него. Сморгнув слёзы, он увидел, что во взгляде напарника страха больше не было.

Это была грусть.

Чуя отодвинул его руки от лица, обвив ими вместо этого свою шею, чтобы утянуть Дазая в тёплые объятия. Тот, слишком раздавленный горем, чтобы отодвинуться, уткнулся в плечо Чуи и зарыдал.

Чуя ничего не сказал, только поддерживающе поглаживал его по спине, давая брюнету раствориться в его объятиях. Дазай был благодарен за то, что чувствовал на себе эти руки, сильные и надёжные: они дарили комфорт и знакомое тепло, так отличающееся от теплоты крови на его ладонях.

Они стояли в мягком лунном свете по ощущениям несколько часов, пока слёзы Дазая, постоянно стираемые облачёнными в перчатки руками его партнёра, медленно высыхали.

Позже той же ночью Дазай лежал в постели. Он всё ещё не мог позволить себе закрыть глаза: запрещал своему разуму опять погружаться в прошлое. Дверь спальни открылась, и Чуя вошёл внутрь, тихо прикрывая дверь за собой. Дазай поднял голову, как только что-то тёплое обернулось вокруг него. Это был плед, невозможно мягкий, и пах он в точности так, как Чуя.

— Вот, — тихо сказал рыжий. Дазай обернул плед вокруг себя плотнее, подбирая колени к груди.

— Спасибо, — прошептал Дазай. Его голос был настолько тихим, что он не был даже уверен, услышал ли Чуя его. Но тот таки услышал.

— Не благодари меня, — пробормотал Чуя. Кровать прогнулась от его веса. — Это странно.

Дазай фыркнул, но он знал: Чуя понимал, что за этим «спасибо» скрывался куда более глубокий смысл.

Он благодарил его за нечто гораздо большее, чем просто за плед.

Когда край пледа приподнялся, прохладный воздух обжёг бок Дазая, но вскоре этот холод сменился теплом тела Чуи. Дазай неосознанно потянулся к этому ощущению, и Чуя заметил это, осторожно притягивая его ближе.

Дазай позволил себе расслабиться в руках Чуи, уложив голову на грудь исполнителя. Чуя плотнее запахнул плед, зарываясь рукой в его волосы, от чего тот удовлетворённо вздохнул. Они не впервые находились в объятиях друг друга, но сейчас, когда в жизни Дазая абсолютно всё было нестабильным, этот хоть один привычный момент для него очень много значил.

Они лежали в тишине, их дыхание замедлялось, пока в конце концов рука в волосах Дазая не застыла. Он осторожно посмотрел вверх. Лунный свет просачивался сквозь незашторенное окно, освещая веснушчатое лицо Чуи: его глаза были закрыты, пока сам он погрузился в глубокую дрёму, дыша медленно, но размеренно.

Дазай чувствовал, что его тоже клонит в сон, но продолжал держать глаза открытыми, боясь того, что он может увидеть в темноте. Вместо этого он позволил себе успокоиться, чувствуя, как поднимается и опускается грудная клетка Чуи под его головой. Плед, накинутый на них обоих, дарил тепло, их конечности были переплетены, кожа согревала кожу.

Всё остальное казалось холодным.

Но пока Дазай лежал той ночью, слушая мерное сердцебиение Чуи прямо под его ухом, холод исчез. В его голову пришла новая мысль, которая наполнила душу теплом, растопив боль, и он наконец-то смог закрыть глаза.

Как минимум, у меня всё ещё есть он.

***

Не ври мне, если собираешься усыпить собаку,

Питомца, которого ты просто не мог оставить

И содержать.

***