Часть 1

Первый раз, когда Портовая Мафия увидела просчёт Дазая, был, когда Накахара Чуя впервые использовал Порчу.

Дазай был настолько рассеянным, настолько поглощённым прекрасным хаосом, который порождала настоящая форма способности его напарника, что впервые в жизни не был уверен, что ему делать. Это был первый раз, когда Мори накричал на него, приказывая через наушник двигаться, поймать Чую и воссоединить его душу и тело. И Дазай просто сделал это, схватив низкорослого парня за запястье, когда тот поднял руку, чтобы ударить по земле ещё раз.

В белом свете своей способности Дазай мог видеть расфокусированные глаза Чуи, что уже не были такими пылающими, как те глаза, которые он привык видеть за последние несколько месяцев. Глаза Чуи, постоянно горящие от ненависти или сияющие от восхищения, всегда были особенно яркими. Сейчас же они стали блеклыми, будто Порча забрала часть его души, что отражалась в зрачках.

Это также был первый раз, когда Дазай видел парня настолько уязвимым. Они всегда были начеку рядом друг с другом, каждый из них пытался быть самым умным и самым сильным в их дуэте; однако Порча оставила Чую полностью открытым и беззащитным перед её последствиями. Дазай мог с уверенностью судить об этом по его глазам и по тому, каким вялым было запястье Чуи в его хватке.

Дазай поймал Чую, когда рыжий пошатнулся из-за подкосившихся коленей. Он обмяк в руках Дазая, и у того болезненно защемило в груди.

— Вернись ко мне, Чуя.

Его переполнило облегчение, когда глаза Чуи снова медленно начали фокусироваться и привычная голубая яркость вернулась назад.

— Дазай… — Голос Чуи был хриплым от истошного крика, и он слабо закашлял.

— Я здесь. С тобой всё в порядке, — сказал Дазай. Он посмотрел на раны Чуи, на кровь, что струилась на его веки, и скривился. — Это был Арахабаки?

— Да, — пробормотал Чуя. — Я чувствовал, как теряю контроль над собой.

— Интересно… — выдохнул Мори в наушнике, и Дазаю пришлось бороться с желанием вырвать гарнитуру из уха и растоптать её.

— Я понял… — прошептал Дазай. Он вздохнул: это была самая могущественная способность, которую он когда-либо видел. Он и не ожидал меньшего от чёртового бога, но итог всё равно был впечатляющим. — Как ты себя чувствуешь?

— …Ха? — спросил Чуя, очевидно сконфуженный теми словами, что вылетели изо рта Дазая. Тот закатил глаза.

— Просто ответь на вопрос, чиби.

Чуя, слишком истощённый, чтобы препираться, вздохнул:— Всё болит. Чувствую… слабость.

— Оно сказывается на твоем теле, — заявил Дазай. — Не перегибай с этим.

Чуя бросил слабый взгляд на Дазая.

— Не то чтобы у меня был выбор. Я не властен над своей способностью.

Дазай просиял в улыбке:— Тогда нам повезло, что я здесь! Буду сдерживать тебя, когда ты не сможешь себя контролировать, прямо как бешеный пёс. — Он обвил рукой талию Чуи, когда рыжий повис на нём. — Вернёмся в главное управление.

Брюнет начал идти вперёд, и Чуя заковылял вместе с ним, но его ноги подкосились, так что Дазаю пришлось снова его поймать.

Дазай хихикнул:— Вау, я знаю, что я неотразимый, но тебе не обязательно каждый раз падать к м–

— Заткнись, — процедил Чуя сквозь зубы, пытаясь сделать ещё один шаг, но его ноги попросту не работали, так что он упал обратно прямо в руки Дазаю.

— То, что я сказал, всё ещё актуально. Но я больше не могу наблюдать за этими потугами, — сказал Дазай, закатив глаза, и просунул руки под спину и ноги Чуи, чтобы его поднять. Чуя слабо запротестовал, но Дазай заставил его замолчать: — Это смущающе для нас обоих. Ни слова больше, ладно?

Чуя нахмурился, но принял свою участь, позволяя Дазаю нести его, пока он сам цеплялся за его плечи. Брюнет притянул его ближе, пытаясь уменьшить давление на руки Чуи, после чего рыжий опустил голову на грудь Дазая.

Дазай пытался игнорировать кудахтанье Мори в его наушнике.

Путь к машине, что ждала их на обочине, был долгим, его бицепсы едва ли не кричали, протестуя против того, чтобы нести Чую на руках всё это время. Поездка же была ещё дольше, так что Дазай уложил голову Чуи на своё плечо, после чего тот сразу же отключился от истощения. Долгая дорога дала ему время подумать, но вывод, к которому он пришёл… не радовал.

Дазай знал, какой Чуя преданный, и сейчас, когда Мори был в курсе насчёт полного потенциала способности рыжего, он, вероятно, будет пользоваться ею, пока не выжмет из неё всё до последней капли.

Как всегда, Дазай оказался прав. Потому что на протяжении следующих нескольких месяцев Чуя использовал Порчу больше раз, чем он мог бы сосчитать, и дорос до ранга исполнителя, прямо как Дазай. Брюнет всегда чувствовал отвращение, когда кто-то напоминал ему об этом факте, но Чуя думал, что это потому что Дазай был озлобленным и мелочным.

Он не был. Но Дазай позволял Чуе верить в это, потому что знал, что Мори держит парня на коротком поводке, и понятия не имел, как его освободить. Так что они стали самым могущественным дуэтом Йокогамы, Двойным Чёрным. И всё это происходило, пока тело Чуи медленно разрушалось.

Последствия Порчи были даже хуже, чем само её использование. Дазай был свидетелем этого, когда ночами после тяжелых миссий ходил коридорами и слышал, как Чуя кричал от боли, пока Мори «чинил» его тело, разрушенное способностью. Дазаю каждый раз приходилось заставлять себя игнорировать это. Он всё равно не мог сделать ничего, чтобы помочь.

Даже горящие глаза Коё не побудили его к действиям, потому что не было ничего, что он мог бы предпринять. Она тоже это знала.

Но как бы Дазай не ненавидел всё это, такие изменения повлекли за собой и другие перемены.

Это началось, когда Мори поселил Чую и Дазая вместе, чтобы они могли заботиться друг о друге.

Чуя приглядывал за Дазаем, чтобы быть уверенным, что когда всё станет слишком плохо и Дазай попытается покончить с собой, он будет рядом, заставляя его лёгкие работать, а сердце — биться.

Дазай приглядывал за Чуей и на следующий день после миссий обрабатывал его зашитые раны, ухаживая за ним после долгой ночи под скальпелем Мори.

Они оба отказывались признавать это, но им нравилось жить вместе. Поначалу они сопротивлялись желанию Мори, как только могли, и отчаянно боролись с ним примерно неделю, но когда они наконец-то съехались, совместное проживание оказалось… очень даже неплохим.

Дазаю нравилось иметь кого-то, кто обмотал бы его руки бинтами, когда он дрожал слишком сильно, чтобы сделать это самостоятельно.

Чуе нравилось иметь кого-то, кто дотащил бы его до постели, когда его ноги были слишком слабыми даже для того, чтобы просто пересечь квартиру.

И прежде чем они осознали это, между ними образовалось не только партнёрство, а и нечто… более близкое. Они могли заставить друг друга плакать от смеха, всегда были рядом друг с другом и ходили поиграть на автоматах в свои выходные.

Это было почти как если бы они были друзьями.

Конечно, они частенько устраивали войны за то, чья была очередь заниматься стиркой, и в большинстве случаев они тут же начинали препираться, стоило им только открыть рот, но не то чтобы существовал какой-то свод правил касательно того, как правильно дружить.

И Дазай был уверен, что если кто-то удерживает твои руки в своих ладонях в три часа ночи, пока ты плачешь от ночных кошмаров, и поглаживает твои волосы, нашёптывая ласковые утешения, это определяется как дружба.

Потому что даже если они никогда не говорили об этом, никогда не упоминали этого по утрам, они оба знали, что это случилось. И не важно, как громко они утверждали, что ненавидят друг друга, не важно, сколько раз они ссорились…