Глава 4. Майкрофт, чай и лёгкое потрясение основ мироздания

Майкрофт Холмс приехал ровно через пятьдесят семь минут - не через час, как было сказано, и не раньше, потому что приезжать раньше было бы недостойно, а ровно настолько раньше срока, чтобы продемонстрировать, что он, конечно, торопился, но делал это исключительно по собственной инициативе, а не по требованию младшего брата. Он вошёл в гостиную дома 221Б с зонтом-тростью, безупречным костюмом и выражением лица человека, который заранее готов к тому, что увиденное ему не понравится - и был готов справиться с этим достоинством.

Достоинство продержалось примерно полторы секунды.

- Шерлок, я надеюсь, у тебя действительно... - начал Майкрофт, переступая порог, и осёкся на полуслове, потому что в кресле у камина, в синей мантии, всё ещё слегка влажной от лондонского дождя, с массивным золотым медальоном на груди, сидел его младший брат. Только что его младший брат стоял у окна. В костюме. С абсолютно другим выражением лица.

Майкрофт медленно перевёл взгляд с одного на другого. Потом обратно. Потом снова обратно - на этот раз чуть быстрее, как будто проверяя, не моргнул ли он случайно дважды.

- Ну наконец-то, - пробормотал Шерлок с искренним удовлетворением, опускаясь в своё кресло и складывая ладони домиком с видом человека, дождавшегося премьеры собственной постановки. - Майкрофт, познакомься. Доктор Стивен Стрэндж, Верховный чародей Земли - другой Земли, если точнее, - нейрохирург, путешественник между измерениями и, как выяснилось, моя точная копия из параллельной вселенной. Доктор Стрэндж, мой брат, Майкрофт Холмс. Он работает на британское правительство. В каком-то смысле он и есть британское правительство, хотя сам он предпочитает формулировку «незначительная должность».

- Я... - Майкрофт открыл рот, закрыл его, поправил манжету - жест, который, как заметил Джон, обычно появлялся у него в моменты крайнего смятения и который сам Майкрофт, скорее всего, считал незаметным, хотя за семь лет Джон выучил его как азбуку, - я вижу.

- Видишь ли ты, - отозвался Шерлок с нескрываемым наслаждением, - что доктор Стрэндж только что подтвердил: артефакт, украденный из Британского музея четыре дня назад, - это печать, удерживающая стабильность границ между параллельными реальностями, она же, судя по всему, причина того, что я внезапно обзавелся идентичным близнецом из мира волшебников, и судя по тому, насколько грубо и неаккуратно её сейчас используют, у нас, вероятно, есть некоторое ограниченное время до того, как граница между нашим миром и, цитирую доктора Стрэнджа, «бесконечным количеством альтернативных реальностей, включая как минимум одну с разумными осьминогами», начнет разрушаться целиком?

- Я не говорил про разумных осьминогов, - заметил Стивен мягко.

- Я добавил для красочности, - невозмутимо отозвался Шерлок. - Майкрофт реагирует на конкретику лучше, чем на абстракции. Не так ли, братец?

Майкрофт медленно опустился в свободное кресло - то самое, в котором обычно сидел только в случаях, когда дело было действительно серьезным, - и долгую секунду молчал, разглядывая Стивена с тем особым выражением лица, которое появляется у людей, чья профессия заключается в том, чтобы всегда быть на шаг впереди, и которые внезапно осознают, что в данный момент находятся как минимум на два шага позади.

- Хорошо, - сказал он наконец, и в его голосе не осталось и следа прежнего раздражения - только сухая, деловая собранность человека, привыкшего работать с информацией, какой бы невероятной она ни казалась. - Допустим. Допустим, всё это правда, потому что, видя двойное лицо моего брата в одной комнате, я не вижу убедительных альтернатив, кроме разве что массового галлюциногена, который, учитывая историю этого дома, тоже не исключен полностью. - Он бросил быстрый, многозначительный взгляд на брата, который ответил оскорбленным «я этим больше не занимаюсь» взглядом. - В таком случае, доктор Стрэндж, позвольте задать вопрос: насколько серьёзно это «ограниченное время»?

- Я не знаю точно, - честно ответил Стивен. - Зависит от того, как именно используется печать, и насколько часто. Если её используют редко и аккуратно - возможно, недели. Если беспорядочно и часто, - он покачал головой, - счёт может идти на дни. Может, меньше.

Майкрофт коротко кивнул, как человек, получивший именно ту информацию, которую и боялся услышать, но которую необходимо было услышать, чтобы действовать.

- В таком случае, - он повернулся к Шерлоку, - я полагаю, ты звонил мне не только для того, чтобы продемонстрировать свое новое... приобретение, при всём моём искреннем изумлении по этому поводу. Тебе нужна информация.

- Печать имеет личную гравировку коллекционера, - сказал Шерлок, мгновенно переходя в деловой режим, словно щелкнул выключатель - впрочем, Джон давно заметил, что у Шерлока этот выключатель всегда находится в состоянии «вот-вот сработает», просто иногда требуется повод. - Восьмиугольная звезда в круге, руны по краям. Стиль гравировки - старый, ручная работа, не современный. Кто-то, кто давно в этом бизнесе, кто-то, у кого достаточно денег и связей, чтобы организовать кражу из охраняемого государственного хранилища так, что никто даже не заметил подмены экспоната на каталожной карточке - вы заметили это, Майкрофт? Карточка в музее до сих пор гласит, что предмет на месте. Кто-то подделал записи в системе музея, причём сделал это настолько чисто, что я, признаюсь, впечатлен, а я впечатляюсь крайне редко.

- Восьмиугольная звезда в круге, - медленно повторил Майкрофт, и его взгляд на мгновение стал отсутствующим - тем самым взглядом, который появляется у людей, перебирающих в голове огромный, тщательно структурированный архив информации. Через несколько секунд взгляд снова сфокусировался, и на лице Майкрофта появилось выражение, которое Джон видел крайне редко: лёгкое, почти незаметное беспокойство. - Леди Августа Кэррингтон.

- Кто? - спросил Джон.

- Вдова покойного лорда Кэррингтона, - пояснил Майкрофт, поднимаясь и подходя к окну, за которым продолжал идти дождь, теперь уже почти превратившийся в настоящий ливень. - Официально - затворница, живёт в загородном имении в Суррее, не появляется в обществе уже почти двадцать лет. Неофициально, - он сделал паузу, и в этой паузе чувствовался многолетний опыт человека, привыкшего взвешивать каждое слово, прежде чем произнести его, - неофициально она - крупнейший в Европе частный коллекционер предметов, которые принято классифицировать как «не подлежащие классификации». Мы, - он подчеркнул это слово, - давно подозревали, что часть её коллекции состоит из вещей, происхождение которых... выходит за рамки общепринятой картины мира. Но всякий раз, когда мы пытались провести проверку, документы оказывались идеальными, разрешения - действительными, а свидетели - забывчивыми. Очень забывчивыми. - Он повернулся обратно к комнате, и в его глазах теперь читался настоящий, неприкрытый интерес - тот самый интерес, который Шерлок унаследовал от него в гораздо более экспрессивной форме. - Если кто-то в Лондоне способен организовать кражу артефакта, способного открывать двери между мирами, и сделать это аккуратно, профессионально, и при этом совершенно не подозревая - или, что хуже, прекрасно понимая - насколько опасным может быть результат, это леди Кэррингтон.

- Прекрасно, - сказал Шерлок, поднимаясь и одним движением застегивая пиджак с видом человека, для которого фраза «у нас, возможно, есть несколько дней до конца света» прозвучала примерно как «нам пора выходить, если хотим успеть на поезд». - Тогда нанесём визит леди Кэррингтон. Доктор Стрэндж, надеюсь, ваша мантия успела высохнуть, потому что для визита к затворнице-аристократке нам всем не помешает выглядеть... - он осмотрел Стивена с головы до ног, - впрочем, нет, не помешает. Ваш вид как раз может оказаться очень полезным аргументом в разговоре.

- Каким образом? - поинтересовался Стивен, поднимаясь следом.

- Потому что, - Шерлок широко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то почти хищное, - если леди Кэррингтон действительно понимает, с чем имеет дело, она прекрасно знает, как выглядят настоящие волшебники. А если не понимает - что ж, ничто так не открывает дверь и не развязывает язык хозяйке дома, как появление на пороге человека в плаще с горящими, в буквальном смысле, рукавами.

- Мои рукава не горят, - заметил Стивен.

- Еще нет, - отозвался Шерлок, направляясь к двери с тем особым воодушевлением, которое появлялось у него исключительно перед делами, заведомо обреченными - по мнению всех остальных, но никогда по его собственному - закончиться катастрофой. - Но я очень на это надеюсь. Майкрофт, машину, пожалуйста. И, - он на секунду остановился в дверях, оглянувшись на брата с почти искренней теплотой, которая на его лице всегда выглядела немного неуместно, как улыбка на портрете, - спасибо. Это было... неожиданно полезно.

- Постарайся, - сухо отозвался Майкрофт, доставая телефон, чтобы вызвать машину, - не разрушить мироздание сегодня вечером, Шерлок. У меня на завтра назначено важное совещание, и я предпочел бы провести его в этой реальности.

- Обещаю только наилучшие усилия, - отозвался Шерлок, уже исчезая за дверью, и где-то с лестницы донесся его голос, адресованный, судя по всему, миссис Хадсон: - Миссис Хадсон, нам нужен ваш самый внушительный зонт! Нет, не для дождя. Для драматического эффекта!

Джон посмотрел на Стивена. Стивен посмотрел на Джона.

- Он всегда такой? - спросил Стивен с искренним любопытством, поднимаясь и поправляя медальон на шее.

- О, это ещё спокойный вечер, - заверил его Джон, направляясь к выходу и на ходу проверяя, на месте ли его пистолет - привычка, которую он давно перестал считать странной. - Подождите, пока он по-настоящему увлечется делом. Тогда начинается настоящее веселье.

- Знаете, - сказал Стивен, выходя за ним в коридор, где уже доносился голос Шерлока, требующего у миссис Хадсон «не просто зонт, а тот, с серебряной ручкой, он смотрится солиднее», - а в моем мире меня иногда называют самым высокомерным человеком на свете. Кажется, я начинаю понимать, что на самом деле я был довольно скромным.

- Добро пожаловать в клуб, - отозвался Джон с лёгкой, теплой усмешкой, и вместе они вышли в дождливую лондонскую ночь, где у обочины уже ждала машина, а на заднем сиденье, демонстративно крутя в руках зонт с серебряной ручкой, сидел Шерлок Холмс с выражением лица человека, абсолютно уверенного в том, что вечер обещает быть незабываемым.

Он, как обычно, не ошибался.