Глава IV. Будешь рядом

Мидория с трудом разлепил глаза, снимая с лица кислородную маску. Перед ним навис доктор, показывая ему пару пальцев.

— Ну слава Богу, наконец-то. Так, сколько пальцев видите? Вас сбила машина, и вы четыре дня не приходили в себя. Как себя чувствуете?

— Шо-то…, — мужчина нахмурился, сняв маску. — мне нужно его увидеть, пожалуйста.

— А мне нужно убедиться, что с вами всё хорошо. И пока я не буду убеждён в том, что вашей жизни ничего не угрожает, вы ни с кем не увидитесь, — конопатый откинул одеяло, успев спариться от жары с той минуты, как пробудился.

— Хочу воды, — стоило мужчине развернуться, как Мидория, на удивление быстро, отсоединил от себя все аппараты, вскочил и побежал со сломанной рукой к выходу.

— Стойте! — как только парень оказался за дверью, то столкнулся с разноцветной парой глаз. Тодороки встал на ноги, смотря на одноклассника, как на редкий топаз. Сведя брови домиком, Мидория медленно подходит к нему, только сейчас понимая, что ходить ему не просто неприятно, а больно. Прильнув всем телом к мозаику, кудрявый крепко обнимает его и вдыхает естественный запах, которым пропиталась чужая одежда.

— Я тоже тебя люблю, — шепчет он сиплым и ослабевшим голосом. — Еще с фестиваля, когда ты рассказал мне о своей матери.

— Вернитесь… в палату, — облегчённо выдохнув, Тодороки прижимает его к себя и зарывается носом в волосы. Изуку содрогается от всхлипов, и слезы стекают с подбородка. К врачу присоединяются две медсестры, пытаясь взять Мидорию под руки.

— Изуку, — теперь он стоит в его объятиях, такой живой, теплый, настоящий. Такой Мидория сказал ему заветные слова, такой Мидория прижал его к своему бьющемуся сердцу. — Я сначала подумал…, — не сдержавшись, Тодороки пустил слезу. Мидория положил руку ему на щеку, и второй прильнул ближе. — Испугался, но потом подумал, вдруг ты очнулся?

— Понимаю, момент трогательный, но пройдите обратно. Через пол часа увидитесь. Человек только очнулся, — после многочисленных расспросов и обследований, которые заняли больше обещанных тридцати минут, Тодороки, наконец, впустили в палату. Он уселся на стул возле койки и судорожно схватил уцелевшую руку.

— Мне сейчас легче, но я всё ещё трясусь, не знаю от чего, — Мидория усмехнулся, тут же стискивая зубы от боли.

— От того, что признался мне, или от того, что я восстал из мёртвых? — такая дурацкая штука, но она подняла настроение.

— И от того, что ты сказал мне первым делом, как увидел. Я был уверен, что даже если и признаюсь, то  ты скажешь что-то по типу: «Ты мне тоже нравишься, ты такой хороший друг», — Изуку пытался сдержать смех, что получалось, хоть и с трудом. — Если то, что произошло неслучайно, то я готов верить в новогоднее чудо.

— Ты же не встречал новый год, так? — гетерохром кивнул, не переставая любоваться им. Хоть он и выглядит сейчас покалеченным и больным, но все тот же удивительный Мидория. — Не хочешь отметить со мной? Даже если здесь, в больнице, — еще две недели назад, перед тем как начались зимние каникулы они были одноклассниками, друзьями, людьми, которые втайне мечтали друг о друге и отказывали самим себе.

— Что-то нужно особенное? Вроде, ёлка, подарки…, и всё, больше не помню, — веснушчатый встрепенулся и аккуратно сел в кровати. Тодороки подложил ему под спину несколько подушек, чтобы ему было удобнее.

— Шарик…, шар, он с тобой? Я хочу его подержать, — подарок был поблизости. Мидория бережно держал его обеими руками, словно это не какое-то символическое барахло, а самый драгоценный и эксклюзивный камень. — Я рад, что вернулся, как будто для этого и уходил. Ты называешь меня по имени. Можно я тоже? — Тодороки кивает, пересаживаясь на край койки. Возможно, эта авария даже к лучшему. Так Мидория и подумал в эту секунду. — Шото, встретишь со мной новый год?

— Я хочу тебя обнять сейчас, — сказал он почти шёпотом, и Изуку придвинулся еще ближе, кладя голову на чужое плечо, выдыхая с облегчением. Тодороки обхватывает руками его спину, заботливо прижимает к себе и, словно кот, потёрся лицом о его щёку. — О! И, никому из одноклассников, а то слышу уже вот это «ДЕКУ! ПОЛОВИНЧАТЫЙ! КАКОГО….»

— Матом не ругаться! — палата наполнилась робким смехом. Мидория задумался о чем-то. Но, вскоре, озвучил свои мысли.

— Поверить не могу. Совсем недавно ты просто одноклассник, а сейчас у меня сердце от счастья готово разорваться. И ты ведёшь себя со мной по-настоящему. Столько подарков на новый год от одного человека.

— Можешь и мне небольшой подарок сделать? — и в этой просьбе была не только романтика, настоящая клятва. — Я представлял себе дом, семью, сад с кустами малины. Пусть это станет и твоей мечтой, — Мидории нравилось, как поменялся Тодороки с их признания. Он видел, что есть другая сторона, но открыть ее удавалось с трудом. Юноша носом невесомо коснулся шрама, а после поцеловал его.

— Всегда хотел это сделать. Я, конечно, воображал себе квартиру, но думаю, домик будет лучше, но только не в традиционном стиле, хорошо?

— Значит, теперь вместе? — стеснение преодолевало ими, однако желание наконец высказать все, что грузом лежало на сердце было куда выше. — Знаю, все очень быстро, и мечтать о доме еще рано. Мы же можем просто проводить время вместе, когда захотим.

— Шото, я просто рад, что мои навязчивые грозы, наконец, станут реальностью. И этот новый год станет моим любимым, потому что ты рядом будешь, — проанализировав весь их разговор, Изуку понял, что ответ на свое предложение так и не услышал. — Будешь же, да? — гетерохром кивнул, обнимая его за спину. Если эта авария была только для того, чтобы свести их, то Изуку невероятно благодарен этому.