Глава 14

         14.Время, песок и стальные нервы Сорок восемь часов — это песок в песочных часах, который сыпется с неумолимой скоростью. Первые сутки прошли в напряжённом бездействии. Армен рылся в данных, которые Булат выкрал, пытаясь выцепить хоть намёк на личность «других». Клайп снаружи, как паук в центре паутины, ловил малейшие колебания в цифровом эфире их врагов. Булат пытался заниматься обычными делами — мыл посуду, готовил простую еду на крошечной кухонной плите. Но его руки дрожали, а мысли постоянно возвращались к секундомеру, тикающему в голове. Каждый звук за дверью заставлял его вздрагивать. Вечером первого дня Армен закрыл ноутбук с резким щелчком.   —Ничего. Как в стену упёрся. Эти «другие»... они профессионалы. Следы зачищены настолько, что даже намёков нет. Только тени.—Значит, Шмель мог врать, чтобы запугать?

 —Не думаю. Он был слишком искренне напуган. Нет, они существуют. Просто мы пока не знаем, как их увидеть. — Армен потёр переносицу. — Осталось тридцать часов. Нужно готовить «подарок» для Банана, на случай если они не отступят.Он открыл специальную папку на зашифрованном диске. Там лежали подготовленные «пакеты» информации — выдержки из переписки, сканы финансовых документов, списки клиентов. Каждый пакет был адресован конкретному конкуренту или правоохранительному органу (правда, тем, в чьей честности Армен, по его словам, был «на пятьдесят один процент уверен»). —Если нажму кнопку, всё это полетит в сеть в течение минуты. Анонимно, через цепочку прокси-серверов. Не остановить. —И что тогда? — спросил Булат, глядя на список адресатов. —Начнётся хаос. Банан и его шестёрки будут заняты спасением своих шкур. Им будет не до нас. А «других»... может, это отвлечёт. А может, разозлит ещё больше. — Армен взглянул на Булата. — Готов ли ты к тому, что после этого нам придётся исчезнуть по-настоящему? Навсегда?Булат посмотрел на стены этой квартиры, на диван, на стол. Это не был дом. Но здесь началось что-то важное. —Если с тобой — готов, — сказал он просто.Армен кивнул, не комментируя. Но его плечи, казалось, развернулись чуть шире, как будто с них сняли часть невидимой тяжести. Ночь прошла тревожно. Они спали по очереди, один всегда настороже. Булату снились обрывки: смех Хданила, который внезапно обрывался, синие волосы Наташи, растворяющиеся в тумане, и красные глаза Армена, горящие в темноте как маяки. Утро второго дня принесло первую весть. Не через цифровые каналы. Старомодным способом — запиской, просунутой в щель под дверью. Просто листок в клетку, сложенный вчетверо. Армен, надев перчатки (на всякий случай), поднял его. Развернул. Там было всего три слова, напечатанные неровным шрифтом на принтере: «УБИРАЙТЕСЬ. ОНИ ЗДЕСЬ.» Ни подписи, ни знаков. Армен поднёс листок к свету, потом к носу. —Бумага — обычная офисная. Чернила — струйные, дешёвые. Запах... табака, дешёвого одеколона. Шмель. —Он предупреждает, — прошептал Булат. — Значит, его люди не справились. «Они» уже в городе. Ищут. —Ищут здесь, — поправил Армен. Он подошёл к окну, осторожно раздвинул штору. Двор был пуст. Слишком пуст для буднего утра. — Нам нужно уходить. Сейчас.Они собрались за пять минут. Рюкзаки уже были готовы. Армен сунул записку в пакетик — «вещественное доказательство», — и они выскользнули из квартиры не через парадную, а через чёрный ход, ведущий в соседний подъезд. Их новая временная точка — заброшенная котельная на окраине того же района. Место, которое Клайп нашёл как «слепую зону» в патрулях и с слабым покрытием камер. Здесь пахло угольной пылью и ржавчиной, но было сухо и относительно безопасно. — Осталось восемнадцать часов до ультиматума, — сказал Армен, поставив ноутбук на покрытый граффити верстак. — Если «они» уже здесь, то наш ультиматум для Банана ничего не значит. Эти новые игроки его не испугают. Нам нужно менять стратегию. —Какая стратегия? Бежать? —Нет. Контратака. Но не на Банана. На «них». Нужно заставить их отступить. Показать, что мы — не лёгкая цель. — Его красные глаза в полумраке котельной горели холодным пламенем. — Для этого нужно их идентифицировать. Хотя бы одного. И ударить так, чтобы другим было неповадно. — Как? Мы же их не знаем! —Но они знают тебя. И они ищут тебя. — Армен повернулся к Булату. — Значит, мы можем использовать тебя как приманку. Контролируемую.Булат почувствовал, как холодок страха пробежал по спине. Но это был знакомый холодок. Он кивнул.—Что делать? —Мы выведем тебя на свет. Ненадолго. В место, где они наверняка будут следить. Но мы подготовим поле. Клайп будет вести цифровое наблюдение за всеми камерами в радиусе. Я буду физически рядом, скрытно. Как только они клюнут и обнаружат себя — мы их фотографируем, вычисляем, и... отправляем им их же досье. Анонимно. Чтобы они поняли, что стали мишенями.План был дерзким и безумно рискованным. Но другого выхода не было. Сидеть в ожидании, пока их найдут в этой котельной, значило подписать себе приговор. Местом для «явки» выбрали крытый рынок в центре — огромное, многолюдное пространство с кучей входов и выходов. Булат должен был зайти в определённое кафе на втором этаже, сесть у окна, заказать кофе и просидеть там двадцать минут, делая вид, что ждёт кого-то. Армен будет в толпе внизу, среди покупателей, наблюдая через камеру на своём телефоне, подключённую к ноутбуку Клайпа, который в режиме реального времени искал лица по базе данных (ограбленной, конечно же) и отслеживал подозрительное поведение. Булат вошёл на рынок, и волна шума, запахов и людского потока обрушилась на него. Он чувствовал себя голым, выставленным на всеобщее обозрение. Каждый взгляд, каждый человек, остановившийся рядом, казался потенциальным убийцей. Он поднялся на второй этаж, нашёл кафе, сел за столик у окна, как и договаривались. Заказал эспрессо. Руки дрожали, когда он подносил крошечную чашку ко рту. Десять минут. Пятнадцать. Ничего. Только обычные люди: семьи с детьми, парочки, одинокие старики. Может, Шмель ошибся? Может, «они» не пришли? И тут в наушнике-невидимке, который он носил, тихо щёлкнуло. Голос Армена, спокойный, чёткий: «Не двигайся. Не смотри. В двух метрах слева от тебя, у ларька с сувенирами. Мужчина в серой куртке, кепка. Только что вошёл, сразу смотрит на тебя. Не прямо, но... сканирует. Клайп проверяет лицо.» Булат сделал вид, что заинтересовался происходящим на первом этаже, позволил взгляду скользнуть мимо ларька. Да, он был. Некрупный, незаметный, но в его позе была та же собранная энергия, что и у Армена. Охотник. — Второй, — снова щёлкнуло в наушнике. — У выхода к эскалатору. Женщина, тёмные волосы, чёрная кожанка. Тоже на тебя работает. Команда. Опытная. Сердце Булата заколотилось. Их двое. И они уже здесь. —Что делать? — прошептал он, прикрыв рот рукой, будто зевая. —Жди. Ещё три минуты. Потом спокойно встаёшь, идёшь к туалетам в конце коридора. Не торопись. Я перекрою их сзади. Булат допил кофе, оставил деньги на столе, медленно встал и пошёл, стараясь дышать ровно. Он чувствовал на спине взгляды. Один. Два. Они пошли за ним, не скрываясь теперь, но и не приближаясь. Вежливо, на почтительном расстоянии, отрезая пути к отступлению. Он свернул в коридор, ведущий к служебным помещениям и туалетам. Здесь было почти безлюдно. Шаги за его спиной участились. Он ускорился, почти подбежал к дверям с табличкой «технический персонал». Там, как и обещал Армен, дверь была приоткрыта. Он рванул её на себя, впрыгнул внутрь и захлопнул, прислонившись спиной. Темнота. Запах машинного масла и пыли. И тихий голос рядом: —Вниз, за стойки. Это был Армен. Он стоял в полуметре, в руках у него был не пистолет, а что-то похожее на мощный электрошокер и маленькую камеру с длинным объективом. Он уже сфотографировал их. Снаружи послышались осторожные шаги, потом тихий разговор. Они не решались ломиться в дверь — слишком публичное место. —У нас есть тридцать секунд, — прошептал Армен. — За мной.

Он повёл Булата вглубь тёмного помещения, мимо каких-то бочек и станков, к зарешеченному окну, ведущему на пожарную лестницу. Решётка была давно сломана. Они выскользнули наружу, на железные ступени, ведущие в узкий, грязный переулок.— Беги, к синему фургону в конце, — толкнул Армен Булата вперёд, а сам развернулся и остался на лестнице, прикрывая отход.Булат бежал, не оглядываясь. Он услышал сдавленный крик, короткую возню, потом звук удаляющихся быстрых шагов — уже не двоих, а, кажется, троих. Потом тишину.Он влетел в открытые двери старого почтового фургона, который стоял с работающим двигателем. За рулём сидел... Клайп. Он кивнул Булату, и они рванули с места, как только в боковую дверь впрыгнул Армен. Он был бледен, на его костяшках сбита кожа, но в руках он крепко сжимал маленький диктофон и свой телефон с фотографиями.— Гони, — хрипло сказал он Клайпу. — Они нас не догонят, но могут попытаться перехватить.Только когда они вырвались на оживлённую трассу и смешались с потоком, Армен выдохнул.—Всё. У нас есть их лица. И кое-что ещё. — Он включил диктофон. Прокрутил. Раздался мужской голос, хриплый, с акцентом: «...точно он. Берём тихо, выводим через чёрный ход. Босс хочет поговорить лично.»— Босс, — повторил Армен. — Значит, не самостоятельные оперативники. Наёмники. Хорошо. Ещё лучше. У наёмников есть заказчик. А заказчика можно найти. — Он посмотрел на Булата. — Ты в порядке?Булат кивнул, хотя всё ещё дрожал от адреналина.—А ты? Они тебя...—Поцарапали. Ничего. Главное — мы их увидели. И они теперь знают, что мы не просто испугались. Мы ответили. — Он убрал диктофон. — Клайп, вези нас на точку «Дельта». Пора начинать вторую часть плана. Пора отправить «подарок».Булат смотрел в боковое окно на убегающий город. Час назад он был приманкой. Теперь он снова стал охотником. И у него в руках было оружие. Не пистолет и не нож. Информация. И команда. Странная, маленькая, но сплочённая команда, которая только что прошла первое боевое крещение и не сломалась. Они шли навстречу новой, ещё более опасной фазе войны. Но теперь Булат знал — они не одни. У них есть друг у друга. И этого, возможно, было достаточно, чтобы выстоять даже против самых страшных «других».       14.1.Игра в рассылку   Точка «Дельта» оказалась крошечной, забитой до потолка аппаратурой квартирой на последнем этаже хрущёвки. Это было царство Клайпа. Мониторы, мигающие сервера, кулеры, гудящие, как улей. Воздух пах озоном и перегретым пластиком. Клайп, обычно невозмутимый, сейчас нервно теребил кабель. — Фотки в обработке. База данных слита из трёх разных источников, сравниваю. Диктофон — чистый, голос идёт на анализ спектра, попробую сопоставить с известными. — Он бросил взгляд на разбитые костяшки Армена. — Ты точно в порядке?—Пустяки, — отмахнулся Армен, но сел на единственный свободный стул, позволив Булату обработать ссадины йодом. Он смотрел, как на экранах всплывали лица. Мужчина в серой куртке. Женщина в кожанке. — Наёмники средней руки. Уверен, их легко вычислить. Интереснее, кто за ними стоит. Булат, заканчивая с йодом, смотрел на эти лица. Люди, которые несколько минут назад хотели его похитить или убить. В их глазах не было злобы — только холодная профессиональная расчётливость. Это было почти страшнее.—И что теперь? Мы шлём им их фото? — спросил он.—Нет, — покачал головой Армен. — Им это ничего не даст. Они просто сменят внешность. Мы шлём досье их заказчику. Тому самому «боссу». Со всеми уликами, что у нас есть. И с очень простым предложением. Он подвинулся к клавиатуре, отодвинув Клайпа, и начал набирать текст в чистом, анонимном окне мессенджера. —«Уважаемый, — диктовал он вслух, — ваши сотрудники были замечены за неуместным интересом к нашему активу. Прилагаем доказательства их профессиональной деятельности (фото, аудио, предположительные личности). Мы, в свою очередь, располагаем исчерпывающей информацией о природе вашего интереса (см. вложения: фрагменты переписки по проекту «Сирена», финансовые потоки через офшор «Нимбус»). Предлагаем взаимное прекращение любой активности в отношении друг друга. Любое дальнейшее внимание к нашему активу будет расценено как объявление войны. В таком случае все имеющиеся данные будут опубликованы в открытом доступе и направлены вашим прямым конкурентам и в определённые международные организации. Время на ответ: 12 часов. Начало отсчёта: сейчас.» Он прикрепил несколько файлов — не все, а вырванные из контекста, но убедительные куски. Потом нажал «отправить» на заранее подготовленный, тщательно замаскированный адрес, который, по их предположениям, мог принадлежать «боссу».— И всё? — недоверчиво спросил Булат. — Он же просто проигнорирует.—Нет, — уверенно сказал Клайп, снова утыкаясь в свои мониторы. — Игнорировать можно угрозу. Но нельзя игнорировать факт, что ты взломан. Что твои самые охраняемые секреты гуляют по рукам неизвестных. Он ответит. Может, не согласием. Но ответит. Чтобы оценить ущерб. Чтобы понять, с кем имеет дело. Они ждали. Три часа превратились в пытку. Армен сидел неподвижно, уставившись в одну точку, его красные глаза были непроницаемы. Клайп непрестанно мониторил сеть на предмет странной активности, следя, не попытаются ли их вычислить по обратному следу от сообщения. Булат пытался заснуть на узком диванчике, но перед глазами снова и снова проплывали лица наёмников. И вдруг, в этом полубреду, его осенило. Не образ. Звук. Голос с диктофона: «...Босс хочет поговорить лично.» Лично. Он вскочил.—Армен. Он же сказал — «поговорить лично». Они не должны были меня убивать. Они должны были доставить живьём. Этому «боссу». Армен медленно повернул к нему голову.—И что?—Значит, ему от меня что-то нужно. Не просто устранить угрозу. Информация? Или... я сам как актив? Может, я что-то знаю, чего даже не помню. Или я что-то могу. Взломать? Расшифровать? И тут в глазах Армена вспыхнуло понимание. Он рванулся к ноутбуку, начал лихорадочно рыться в архивах, которые Булат выкрал.—Клайп! Ищи в данных любые упоминания о незавершённых проектах, о «ключах», о «последних пазлах». О чём-то, что было утеряно или не доделано!

Клайп застучал по клавиатуре. Минуты тянулись, как смола. И вдруг он замер.—Вот. Глубоко в переписке, зашифрованное. Обсуждение какого-то «протокола Кетер». Упоминается «носитель». «Носитель утерян в результате инцидента с внешним нарушителем (код: Волчица)». И далее: «без носителя протокол не активируем. Поиск и изъятие — приоритет номер один». Булат и Армен переглянулись.—Носитель... — прошептал Булат. — Это... я? Что я нёс? Флешку? Знания?—А может, и то, и другое, — сказал Армен. — Ты не просто что-то украл. Ты украл ключ к чему-то большему. К чему-то, что им жизненно необходимо. Поэтому они ищут тебя живого. Поэтому Банан со своими дурацкими попытками убийства им только мешал. Они не хотели тебя убрать. Они хотели тебя заполучить.Звонок раздался ровно через одиннадцать часов и сорок три минуты после отправки сообщения. Не на телефон. На специальный, зашифрованный канал в том же мессенджере. Одно слово: «Обсуждаемо.»А через минуту — второе сообщение, уже с конкретикой: «Нейтральная территория. Публичное место. Только вы и носитель. Гарантии неприкосновенности. Время и место — ваши.»Армен выдохнул. Первая часть сработала. Их испугались. Или, по крайней мере, зауважали.—Они идут на переговоры, — сказал Клайп, не отрываясь от экрана, где бежали строки кода, анализирующие источник сообщения. — Но это ловушка. Должна быть.—Конечно, ловушка, — согласился Армен. — Но ловушка с двух сторон. Мы тоже можем подготовить сюрприз.Он начал строить план. Место — центральный вокзал. Огромный поток людей, десятки выходов, сложная архитектура. Время — вечерний час пик. Булат должен был стоять у огромного табло с отправлениями, на виду. Армен — в толпе, но с устройством, которое Клайп назвал «глушилкой-сканером» — оно должно было на время блокировать любые передатчики и сканировать эфир на предмет подозрительных сигналов (например, от скрытых микрофонов или оружия).— Они пришлют переговорщика, — рассуждал Армен. — Не босса. Наёмника получше. Его задача — убедиться, что «носитель» , то есть ты, вменяем и под контролем. И попытаться выяснить, что мы хотим. Наша задача — показать, что мы держим «носителя» и информацию, и что мы не шутим. Мы требуем полного и безоговорочного прекращения любого интереса. Навсегда. Взамен мы даём гарантии, что «протокол Кетер» навсегда останется спавшим.— А что, если они попытаются силой забрать меня прямо там? — спросил Булат.—Тогда Клайп, который будет сидеть в фургоне снаружи с прямой трансляцией, нажмёт кнопку. И всё, что у нас есть на них, полетит в заранее подготовленные инбоксы журналистов трёх крупных международных изданий. Это будет их гарантированный крах. Они этого не допустят. Слишком большой риск.Вечер на вокзале был оглушительным какофонией звуков: объявления, гул голосов, рёв поездов. Булат стоял под табло, стараясь дышать ровно. Он чувствовал себя винтиком в огромной машине, но винтиком, от которого сейчас зависело многое. В кармане у него лежал маленький передатчик паники — если нажать, Клайп активирует «протокол разлива».Он появился ровно в назначенное время. Мужчина в строгом, но неброском костюме, с лицом дипломата — ничем не примечательным, кроме слишком спокойных глаз. Он подошёл, остановился в двух метрах.—Волчица? — спросил он тихо, но чётко.—Представитель, — кивнул Булат, используя заготовленную фразу.—Мой принципал получил ваше... предложение. Он желает знать, на каких конкретно условиях вы готовы забыть о существовании друг друга.—Условия просты, — сказал Булат, глядя ему прямо в глаза. — Вы стираете всё, что знаете обо мне и моих людях. Отзываете всех своих специалистов. Прекращаете любые попытки слежки, поиска или контакта. Навсегда. Взамен данные о «протоколе Кетер» и всё, что с ним связано, остаются замороженными. Мы не будем их использовать, если вы не нарушите договор. Первое же нарушение — и всё всплывает. Для всех.Переговорщик слушал, его лицо не выражало ничего.  —А гарантии? Как мы можем быть уверены, что вы не воспользуетесь информацией позже?—Никак, — честно сказал Булат. — Так же, как и мы не можем быть уверены, что вы не кинетесь за нами снова, как только мы отвернёмся. Это игра на доверии, которого нет. Поэтому единственная гарантия — взаимное уничтожение в случае обмана. Страховка. Вы боитесь нашего слива. Мы боимся ваших щупалец. Мужчина чуть скривил губы, будто улыбнулся. —Цинично. Но практично. Моему принципалу нужна дополнительная уверенность. Он хочет знать, что «носитель»... функционален. Что информация может быть восстановлена при необходимости. Для этого нужен небольшой тест.В наушнике Булата щёлкнуло. Голос Армена, напряжённый: «Отказ. Это ловушка. Они попытаются взять образец ДНК, сканировать сетчатку, что угодно. Отказывайся.»— Нет, — сказал Булат. — Никаких тестов. «Носитель» и информация — неделимы. Вы либо принимаете условия, либо мы заканчиваем этот разговор сейчас. И ваши конкуренты получают милый подарок к утру.Переговорщик замер. Его глаза на секунду задержались где-то за спиной Булата, будто получая сигнал. Потом он медленно кивнул. —Принято. Принципал согласен на ваши условия. С сегодняшнего дня вы становитесь призраками. Для нас вас не существует. — Он сделал паузу. — Но запомните: если ваш призрак когда-либо материализуется и начнёт нам угрожать... мы найдём способ стереть его навсегда. Даже если нам придётся сжечь пол интернета.Он развернулся и растворился в толпе так же быстро и незаметно, как и появился. 1Булат стоял, чувствуя, как ноги подкашиваются. В наушнике Армен выдохнул: «Всё. Иди к выходу номер четыре. Машина ждёт.»Они уехали с вокзала, снова сменили три машины, и только глубокой ночью, в другой, новой конспиративной квартире (на этот раз — у Херейда, который, оказалось, владел студией в новостройке и молча согласился помочь), Булат позволил себе расслабиться.— Это... это победа? — спросил он, падая на кровать.—Это не победа, — поправил Армен, скидывая куртку. Он выглядел смертельно усталым, но довольным. — Это ничья. Но в нашей ситуации ничья — это лучший из возможных исходов. У нас есть передышка. И у нас есть знание.— Знание о том, что я — «носитель», — мрачно сказал Булат. — Ключ к чему-то, что им нужно. И я даже не знаю, что это.—И, надеюсь, никогда не узнаешь, — сказал Армен, садясь рядом. — Иногда незнание — лучшая защита. Ты — живой сейф. И пока сейф закрыт и в надёжных руках, все довольны.Он посмотрел на Булата, и в его красных глазах впервые за многие дни не было ни напряжения, ни расчёта. Только усталое облегчение.—Мы выжили, Булат. Мы прошли через огонь и не сгорели. А теперь... теперь нам нужно научиться жить с этой ничьей. И друг с другом. Потому что обратной дороги нет. Булат кивнул. Обратной дороги к тому кудрявому, беззаботному пацану не было. Но была дорога вперёд. Сложная, опасная, полная теней. Но он шёл по ней не один. Рядом был красноглазый дракон, который предпочёл стать его стражем, а не врагом. И это было больше, чем просто выживание. Это было начало чего-то нового. Чего-то своего.    14.2.Жизнь после войны   Первые дни после «ничьей» были похожи на выход из подводной лодки после долгого погружения. Давление спало, но мир казался слишком ярким, слишком громким, и в ушах ещё стоял гул тишины, нарушаемой только собственным сердцебиением. Они остались у Херейда, который молча предоставил им ключи и исчез, оставив только записку на холодильнике: «Еда в холодильнике. Не шумите. Удачи.»Квартира была современной, пустой и безликой, как гостиничный номер. Идеальное место, чтобы прийти в себя. Булат спал по шестнадцать часов в сутки, просыпаясь от кошмаров, в которых его преследовали люди в серых куртках или он падал с лестницы в бездонную темноту. Армен, напротив, почти не спал. Он патрулировал квартиру, проверял замки, часами сидел у окна, наблюдая за улицей. Его красные линзы не снимались. Броня вернулась на место.Но постепенно, день за днём, напряжение начало спадать. Не потому что угроза исчезла — она просто отодвинулась на безопасное расстояние, превратившись в фоновый гул, как городской шум за стеклопакетом. Они начали говорить. Сначала о быте: «чай кончился», «воду отключили». Потом о воспоминаниях Булата — обрывках, которые стали всплывать чаще, но без былой боли, скорее как истории о другом человеке.— Помню, как мы с Хданилом пытались украсть знамя с крыши соседней школы, — рассказывал Булат за ужином из разогретой пиццы. — Нас чуть не поймал сторож с собакой. Мы спрятались в мусорных баках. Воняло жутко.—Идиоты, — комментировал Армен, но в уголке его рта играла усмешка. — А я в то время, кажется, как раз экспериментировал с люминофором. Хотел сделать краску, которая светится в темноте без подзарядки.—Получилось?—Сгорела половина балкона. Пришлось говорить маме, что это фейерверк.Они смеялись. Тихим, неуверенным смехом, как будто заново учились этому простому действию. Смеялись над глупостями прошлого, над нелепостью их нынешнего положения, над собой.Однажды Армен исчез на полдня и вернулся с двумя пакетами. В одном была новая одежда для них обоих — простые, немаркие вещи. В другом — продукты, но не консервы, а свежие овощи, мясо, специи.—Надоела эта тюремная баланда, — буркнул он, принимаясь нарезать лук удивительно уверенными движениями. — Будь полезен — нарежь помидоры.Они готовили вместе. Молча, но в слаженном ритме. Армен отвечал за сложную часть — соус, обжарку. Булат — за нарезку и мытьё посуды. Запах готовящейся еды, обычный, домашний, наполнил стерильную квартиру жизнью. Впервые за долгое время здесь пахло не страхом, а чем-то уютным.Вечером они ели за одним столом. Простое рагу, но на вкус оно было лучше любого ресторанного блюда.—Ты умеешь готовить, — констатировал Булат.—Выживанию учишься быстро, когда есть только книги и голодный желудок, — пожал плечами Армен. — Дед научил основам. Остальное — эксперименты.—Как с линзами?—Примерно.Они помолчали.—Ты так и будешь их носить? — спросил Булат, кивая на его глаза.Армен задумался.—Не знаю. Они... привычны. Как очки. Но... — он посмотрел на свои руки, — ...возможно, нет. Возможно, пора. Они выполнили свою задачу. И... здесь, кажется, можно быть и без них.Он сказал это так тихо, что Булат едва расслышал. Но смысл был ясен. Броня была нужна против мира. А здесь, в этой временной квартире, за столом напротив Булата, мир сузился до размеров комнаты. И в этом маленьком мире можно было позволить себе быть уязвимым.На следующее утро Армен вышел из ванной без линз. Его серо-голубые глаза казались чужими после стольких дней красного взгляда, но в них было что-то новое — не настороженность, а усталое спокойствие.—Ну что, — сказал он, избегая прямого взгляда. — Страшный?—Нет, — честно ответил Булат. — Красив. Армен фыркнул, но покраснел. Он был ужасно неловким без своей маски. Булат ловил его на том, что тот то и дело пытался поправить несуществующие очки или отводил взгляд, когда их глаза встречались.Через неделю Херейд вернулся. Он вошёл бесшумно, поставил на пол ещё один пакет с продуктами и молча осмотрел их.—Живы, — констатировал он своим глуховатым голосом. — Хорошо.—Спасибо, — сказал Армен. — За всё.Херейд махнул рукой.  —Наташа просила передать, что она в порядке. Уехала к родне на юг. Надолго. Хданил и Костя... — он усмехнулся, — ...Костя держит Хданила на коротком поводке, не даёт ему сюда ломиться. Говорит, вы сами объявитесь, когда будете готовы. Клайп... Клайп слился с матрицей. Говорит, что следит за «фоновым шумом». Пока тихо.Это были хорошие новости. Друзья были в безопасности. Мир снаружи не рухнул.—А что нам делать дальше? — спросил Булат. Вопрос висел в воздухе с момента их «ничьей».Херейд пожал плечами. —Ваша жизнь. Строить заново. Документы... это можно решить. Деньги... тоже. Но вам нужно решение. Вместе или порознь. Он посмотрел на них по очереди, его взгляд был проницательным, как всегда. —Я ухожу. Ключи оставляю. Решайте.Он снова исчез так же тихо, как и появился.Оставшись вдвоём, они сидели в тишине. Вопрос висел между ними, тяжёлый и неотвратимый.—Я... — начал Армен, но запнулся. — У меня есть комната в общежитии института. И... и долги по учёбе. И никакого плана.—У меня нет вообще ничего, — сказал Булат. — Ни памяти о прошлой жизни, которая стоила бы сохранения, ни планов на будущее. Только... только то, что есть сейчас. Он посмотрел на Армена. На этого странного, блестящего, сломанного и починившего себя человека, который стал его якорем в шторме.—Я не хочу начинать заново в одиночку, — тихо добавил он.Армен замер. Потом медленно кивнул. —Я тоже. Одиночество... оно надоело. Даже со всеми его... преимуществами.

—Значит... вместе? — Булат не был уверен, что именно он предлагает. Новую конспиративную квартиру? Совместный быт? Что-то большее?

—Вместе, — твёрдо сказал Армен. — Но на новых правилах. Без масок. Без секретов. Насколько это возможно. И... с попыткой жить. Не выживать. А жить. Он произнёс это слово, «жить», как будто пробуя его на вкус. Оно звучало странно и чуждо.

—С чего начнём? — спросил Булат, и в его голосе прозвучала нотка того самого старого, почти забытого озорства.

—С малого, — сказал Армен, и в его глазах мелькнул огонёк. — Сначала найдём нормальную квартиру. Не конспиративную. Просто... квартиру. Потом... потом посмотрим. Может, я вернусь в институт. А ты... ты можешь учиться. Или работать. Или просто... быть. Пока не поймёшь, чего хочешь.Это звучало как сказка. Нормальная жизнь. Квартира, учёба, работа. Всё, от чего он бежал или что потерял, теперь казалось недостижимой мечтой. Но мечтой, за которую теперь можно было бороться не с оружием в руках, а с... с квитанциями об оплате и учебниками.—А они? — спросил Булат. — «Они»? Они будут соблюдать договор, — уверенно сказал Армен. — Потому что мы держим пистолет у их виска. И они знают, что мы не побоимся нажать на курок. Но мы не будем жить в страхе. Мы будем жить с осторожностью. И с... системой безопасности. Которую я, конечно же, спроектирую сам.Он сказал это с такой гордой уверенностью, что Булат рассмеялся. Настоящим, громким смехом, который отозвался эхом в пустой квартире. Армен сначала смотрел на него с недоумением, потом его губы дрогнули, и он тоже засмеялся. Тише, сдержаннее, но это был смех. Звук, которого так не хватало в их мире тишины и шёпота.В тот вечер они сели за ноутбук (чистый, новый, купленный на остатки денег Армена) и начали искать квартиры. Не убежища, а дома. Сосед спорил с женой, ребёнок учился играть на пианино, пахло пирогами из соседней квартиры. Всё это казалось невероятным и пугающим, но они листали объявления, споря о метраже, районе и состоянии сантехники, как обычные люди. И Булат понимал, что его память может никогда не вернуться полностью. Что «носитель» в нём так и останется загадкой. Что за окном навсегда останутся тени. Но он смотрел на Армена, который что-то яростно доказывал про преимущества первого этажа перед пятым, и чувствовал, что это неважно. У него есть настоящее. Хрупкое, выстраданное, построенное на руинах. И будущее, которое они будут строить вместе. Кирпичик за кирпичиком. День за днём. Не как беглецы и не как воины. А просто как двое парней, которые нашли друг в друге дом посреди хаоса. И этого было достаточно. Больше, чем достаточно. Это было всё.                                               Конец.       Извиняюсь, что пропала на такое огромное количество времени.. Это к сожалению конец, но я могу написать еще что-нибудь уже с развитием их отношений или просто жизнь спустя некоторое время. В общем, напишите если хотите еще что-нибудь увидеть с этими ребятами. А так же, очень благодарна тем, кто следил и поддерживал меня в написании.Надеюсь в скором времени напишу что-нибудь еще..

4459 слов.

Поменяла еще оформление содержимого. Надеюсь так лучше читается.