Глава №8

Глава 8: День второй: Эксперимент и алхимия***Он проснулся от запаха кофе. Густого, горького, настоящего, который перебивал затхлую вонь общежития. Армен сидел на краю своего матраса, склонившись над крошечной походной газовой горелкой, на которой стояла алюминиевая кружка. Он был уже одет, его светлые патлы были мокрыми и зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Без привычного падающего на лицо каскада волос он выглядел старше, уязвимее. Красные линзы были уже на месте.— Вставай, — сказал он, не глядя. — Конец курортному сезону.Булат потянулся, чувствуя каждую пружину матраса в спине. Он встал, прошёл в крошечную ванную — каморку с ржавой раковиной и унитазом без крышки. Умылся ледяной водой, которая на секунду выбила из головы остатки сна. Когда он вернулся, Армен протянул ему другую кружку с тем же кофе и ломоть хлеба с плавленым сыром, подогретый прямо на горелке.— Спасибо, — пробормотал Булат, принимая еду. Он присел на своё кресло. Кофе был обжигающим и невероятно вкусным. — Ты... всегда такой организованный?— Организация — это то, что не даёт сойти с ума, когда мир вокруг — хаос, — философски заметил Армен, отхлёбывая из своей кружки. Он смотрел в щель в газете на окне, где уже пробивался бледный дневной свет. — Сегодня нам нужно сидеть тихо. Очень тихо. Клайп выходит на связь в полдень.Они сидели и слушали, как оживал дом. Шаркающие шаги по коридору, хлопанье дверей, чей-то кашель. Но теперь эти звуки не пугали. Они были просто частью фона, как предсказал Армен — бытовым шумом.— Что будем делать? — спросил Булат, допивая кофе.—Ты будешь сидеть и не привлекать внимания. А я... — Армен потянулся к своему рюкзаку и вытащил оттуда не учебник, а блокнот в твёрдой чёрной обложке и коробку с карандашами. — ...буду работать.Он устроился на полу, прислонившись к стене, открыл блокнот и начал что-то быстро набрасывать на чистой странице. Булат украдкой наблюдал. Плечо Армена заслоняло обзор, но он видел движение руки — быстрые, уверенные штрихи. Это не были формулы. Это был рисунок.Любопытство пересилило осторожность. Булат встал, сделал вид, что несёт свою кружку на кухню, и, проходя мимо, мельком глянул через плечо Армена.На бумаге рождался дракон. Не сказочный, а какой-то техногенный, с пластинами брони вместо чешуи, со сложными механическими сочленениями на крыльях. Он был в движении, в развороте, и в его пустых глазницах горел тот же красный свет, что и в глазах Армена.— Интересно? — не поднимая головы, спросил Армен. Его голос был спокоен.—Да, — честно признался Булат, замирая на месте. — Он... необычный.—Он — страж, — пояснил Армен, добавляя детали к хвосту. — Защищает то, что нельзя защитить обычными способами. Не огнём, а... тишиной. Невидимостью.—Как мы сейчас. —Примерно.Булат не уходил. Он смотрел, как под карандашом Армена существо обретало жизнь. Это было завораживающе. В этих штрихах была та же сосредоточенность, что и в его химических формулах, но здесь была ещё и душа. Какая-то одинокая, механическая душа.—Ты всегда их так рисуешь? С техникой?—Не всегда. Иногда они более... органические. Но сейчас вот такой вышел. Продукт окружающей среды, — Армен слегка усмехнулся, и это было почти что улыбкой. Он отложил карандаш, закрыл блокнот. — Ладно, шоу окончено. У нас есть более насущные дела.Он встал, отряхнулся и подошёл к своему рюкзаку. Вытащил оттуда небольшой, старый, но чистый пластиковый контейнер и пакет с какой-то белой порошкообразной субстанцией.—Сегодняшний эксперимент, — объявил он, ставя контейнер на стол. — Дезинфекция. Это — хлорная известь. Разведём, протрём все поверхности, до которых можем дотянуться. Микробы здесь явно процветают.Он действовал как учёный, готовящий реактив. Отмерил порошок, разбавил водой из бутылки, надел найденные под раковиной резиновые перчатки. Пахло резко, едко.—Ты, — он ткнул пальцем в Булата, — иди с влажными салфетками и протри все ручки, выключатели, стол. Я займусь полом и стенами.Работа закипела. Вместо тягостного ожидания появилось дело. Простое, монотонное, но дающее иллюзию контроля. Булат старательно вытирал пыль и грязь, Армен в перчатках, с тряпкой и своим «реактивом», методично обрабатывал углы. Они двигались по комнате, почти не разговаривая, но в их движениях появилась странная синхронность. Как будто они делали это вместе уже сто раз.— Левее, — буркнул Армен, когда Булат пропустил пятно на подоконнике.—Есть, — откликнулся Булат, и его собственный голос, уверенный в таком пустяке, удивил его.Когда они закончили, комната не стала чище в привычном смысле, но запах сырости и плесени отступил, сменившись резким, но чистым запахом хлорки. Они стояли посреди своего труда, немного запыхавшиеся.—Не Роскосмос, но для полевых условий сойдёт, — констатировал Армен, снимая перчатки. Его красные глаза обвели комнату. — Теперь тут хотя бы не заразишься чем-нибудь средневековым.Внезапно Булату захотелось смеяться. От абсурда. Они, как два отшельника, отмывали конуру в ожидании, пока небо падет им на голову. И в этом был свой, извращённый смысл.—Что? — насторожился Армен, уловив изменение в его выражении лица.—Ничего. Просто... весело как-то. Мы же как в бункере апокалипсиса.—В бункере апокалипсиса не чистят полы хлоркой, потому что нет хлорки, — парировал Армен, но в его глазах тоже мелькнула искорка. — Там выживают, употребляя консервы и молясь, чтобы дозиметр не зашкалил. У нас условия пока получше.Он посмотрел на свои часы.—Почти полдень. Готовься.Ровно в двенадцать на экране старого, пыльного телевизора, который, казалось, не работал вообще, снова запрыгали зелёные строчки. Клайп был краток:«Ситуация. Банан нервничает. Его люди опрашивают всех, кто мог видеть Булата в день ЧП. Угрожают. Костя говорит, нужно больше времени. Есть идея с фальшивым следом, прорабатываем. Держитесь. Конец связи.»Армен стоял перед телевизором, сжав кулаки.—Фальшивый след... Идея не плоха. Но время... времени у нас нет. — Он повернулся к Булату. Его лицо было напряжённым. — Они ищут тебя по всему городу. Рано или поздно, кто-то вспомнит, что у Булата был заклятый друг-ботаник по имени Армен, который живёт один. И придут ко мне в квартиру. А оттуда... недалеко и до сюда.— Что будем делать? — спросил Булат, чувствуя, как под ложечкой снова заныло знакомое холодное пятно.—Менять тактику, — решительно сказал Армен. Он схватил свой блокнот с рисунками и начал быстро что-то чертить на чистой странице. Не дракона. Схему. Квадратики, стрелочки. — Мы не можем ждать, пока нас найдут. Нам нужно активное действие.—Какое?Армен поднял на него свои красные глаза. В них горел холодный, расчётливый огонь. Огонь стратега, который только что нашёл слабое место в задаче.—Нам нужно понять, почему Банан так хочет тебя найти. Не просто «убрать свидетеля». Что-то не сходится. Тебе нужно вспомнить. Не всё. Конкретно тот день. И мы тебе поможем. Химией.Булат почувствовал, как по спине пробежали мурашки.—Какой... химией?Армен улыбнулся. Это была недобрая, острая улыбка алхимика, который нашёл нужный реагент.—Есть такие штуки — триггеры памяти. Запахи. Звуки. Тактильные ощущения. Мы воссоздадим обстановку. Не всю, конечно. Но ключевые моменты. Начнём с малого. — Он ткнул карандашом в свой рисунок. — Ты сказал, в тот день пахло сыростью и металлом. Лестничная клетка. Мы можем попробовать... смоделировать это. Не сейчас. Вечером. Когда стемнеет и шум домочадцев заглушит наши эксперименты.Булат смотрел на него, на этого странного, красноглазого парня, который умел рисовать драконов, чистить полы хлоркой и планировать психологические атаки на собственную память. Страшно? Безумно. Но также... неизбежно. Это был следующий шаг. И Армен, как всегда, уже его рассчитал.— Хорошо, — сказал Булат, и его голос не дрогнул. — Вечером. Сырость и металл. Давайте попробуем.Армен кивнул, удовлетворённый. Он снова стал тем холодным, эффективным существом, которое Булат видел в первый день. Но теперь Булат знал, что за этим фасадом скрывается не просто расчёт. Там скрывается художник, рисующий механических стражей, и алхимик, готовый варить зелье из запахов и воспоминаний, чтобы спасти того, кого он когда-то терпеть не мог.И в этой мысли было что-то невероятно притягательное. Они больше не просто беглец и его невольный защитник. Они стали командой. Странной, уродливой, собранной на скорую руку из обломков вражды и обстоятельств, но командой. И их следующая миссия начиналась сегодня вечером, в этой плохо пахнущей комнате, с уроков алхимии по извлечению правды из разбитой памяти.***Вечер спустился над «Санаторием» тяжело и густо. Казалось, сама серая краска со стен начинает испаряться, наполняя воздух взвесью уныния. Армен, однако, пребывал в состоянии сосредоточенной активности. Он превратил их убогое убежище в подобие лаборатории безумного учёного.Из своего рюкзака он извлёк не хлорку, а другие сокровища: несколько небольших металлических мисок, кусок ржавой жести, найденный, видимо, ещё на свалке рядом с домом, электрический чайник (чтобы кипятить воду для пара), и пластиковую бутылку с этикеткой «вода», но с какой-то мутноватой жидкостью внутри.—Это что? — с подозрением спросил Булат, глядя на бутылку.—Вода из подвала моей пятиэтажки, — невозмутимо ответил Армен. — Идеальная концентрация сырости, плесени и трубы. Абсолютный хит.Он расставил миски по комнате. В одну налил «подвальной» воды, в другую положил ржавую жесть, третью оставил пустой, но поставил рядом кипящий чайник.—Свет выключим, — распорядился он. — Оставим только фонарик от телефона. Направим на стену, чтобы было неяркое отражённое свечение. Нужна полутьма, приглушённые ощущения.Когда он щёлкнул выключателем, комната погрузилась в густую, почти осязаемую темноту. Через мгновение зажегся луч фонарика, направленный в потолок. Он создавал призрачное, размытое освещение, в котором предметы теряли чёткость, превращаясь в сгустки теней. Запахи же начали проявляться с утроенной силой: холодная металлическая ржавчина, тяжёлый, влажный запах стоячей воды, пар от чайника создавал ощущение спёртости.— Садись на пол, в центр, — скомандовал Армен, его голос в темноте звучал как голос гипнотизёра. — Закрой глаза. Дыши ровно. Не пытайся вспомнить. Просто слушай. И нюхай.Булат подчинился. Он сел на прохладный, только что вымытый пол, скрестил ноги, закрыл глаза. Сначала ничего, кроме собственного неровного дыхания. Потом он начал различать запахи. Ржавчина била в нос резкой, почти химической нотой. Сырость — более глубокой, неприятной, землистой. Пар обволакивал лицо тёплым, влажным покрывалом.— Лестничная клетка, — тихо начал Армен. Его голос вёл его, как тропинку в лесу. — Поздно. Или рано. Темно. Только аварийная лампочка где-то этажом выше мигает. Ты спешишь. Или наоборот — ждёшь кого-то. Твои шаги гулко отдаются в бетонном колодце. Запах... краски. Граффити. Свежей, едкой. И сырости. Всегда сырости.Булат напрягся, пытаясь увидеть это внутренним взором. Тени за его веками начали шевелиться, принимать формы. Нечёткие, расплывчатые.—Я... я бегу? — не уверенно проговорил он.—Не знаю. Ты знаешь. Почувствуй тело. Ноги напряжены? Руки в карманах? Сердце бьётся часто?Булат прислушался к себе. Его настоящее сердце колотилось в груди. Но в памяти... да, было ощущение бега. Одышки. Страха? Нет, не страха. Ожидания. Нервозности.—Бегу. Вниз. Ноги скользят по ступеням...—Хорошо. Замечательно. А звуки? Кроме твоих шагов.Булат замер, ловя эхо в собственной голове. И поймал.—Голоса... внизу. Приглушённые. Спорят о чём-то.—О чём?—Не разобрать... цифры... «не договаривались»... «это мало»...—Сосредоточься на голосах. Узнаёшь кого-то?Лица не приходили. Только тембр окраски. Один — хриплый, с сигаретным перегаром. Другой — молодой, но наглый, с дрянной придыхающей ноткой.—Нет... но второй... он похож на...И тут его пронзило. Как разрядом. Он не вспомнил лицо. Он вспомнил запах. Резкий, дешёвый одеколон с нотками пота и чего-то сладкого, химического. Этот запах перебил ароматы их импровизированной лаборатории, ударив прямо в мозг.— Банан! — вырвалось у Булата. Он открыл глаза. В полумраке он видел лишь смутный силуэт Армена, сидящего напротив. — Тот голос... и этот запах... это он! Он был там!Армен не шевелился, но его внимание стало почти физическим, давящим.—Что было дальше? Ты подошёл ближе? Услышал их?Булат снова закрыл глаза, цепляясь за ниточку воспоминания. Картина стала чуть чётче. Он не бежал уже. Он стоял, прижавшись к холодной бетонной стене где-то на площадке между этажами, за пролётом лестницы. Он смотрел вниз, в полутьму, откуда доносились голоса. И видел... не лица, а силуэты. Двое. Один — постарше, коренастый (голос с хрипотцой). Второй — более стройный, с характерной небрежной позой (Банан). Они что-то передавали из рук в руки. Не пакет. Что-то маленькое, блестящее. Флешка? Ключ? Диск?— Они передавали... что-то блестящее, — проговорил Булат, и его собственный голос казался ему чужим. — И... и Банан сказал: «Это всё, что нашёл. Остальное он, наверное, слил». А тот, хриплый, ответил: «Надо найти. И того, кто слил. Очистить все следы». Потом... потом они посмотрели вверх.И тут в памяти вспыхнуло с абсолютной, леденящей ясностью. Взгляд. Взгляд Банана, поднявшего голову и увидевшего его. Не сразу. Он вглядывался в темноту, и его глаза, маленькие, карие, сузились. А потом расширились от осознания. И его губы, блестящие от дешёвого бальзама, сложились в беззвучное: «Это же Бишка».— Он меня увидел, — прошептал Булат, и его тело охватила дрожь, та самая, что была тогда. — Он сказал: «Это же Бишка. Убрать надо». И... и тот, второй, кивнул. И они двинулись вверх. А я... я развернулся и побежал. Вверх? Нет... наоборот, вниз, мимо них? Нет... запутался... Потом удар. Сзади. Не больно. Только толчок. И падение...Он открыл глаза. Он был мокрый от пота, дышал, как после забега. В комнате пахло ржавчиной и сыростью, и теперь эти запахи навсегда слились в его мозгу с лестничной клеткой и с лицом Банана.Армен медленно выдохнул. Он взял фонарик и направил его вниз, чтобы свет не бил в глаза.—Значит, дело не в том, что ты свидетель. Ты свидетель чего-то конкретного. Они передавали какую-то информацию. «Остальное он слил». Кто этот «он»? И что они искали? И главное... — он сделал паузу. — Почему они так уверены, что ты что-то знаешь? Может, ты не просто случайный свидетель? Может, ты этот «он»?— Я?! — Булат покачал головой. — Нет... нет, я бы помнил... хоть что-то...— Не обязательно. Ты мог что-то подобрать. Найти. Взять, не понимая, что это. Или... — Армен прищурился, его красные глаза в отражённом свете были похожи на раскалённые угольки. — Или ты кому-то что-то передал. Кому-то, кого они боятся больше, чем тебя.Они сидели в темноте, и новое знание висело между ними тяжёлой, неразорвавшейся гранатой. Булат был не невинной жертвой. Он был ключом. Или костью в горле. И теперь это меняло всё.— Нам нужно связаться с Костей и Клайпом, — тихо сказал Армен. — Нужно копать в другую сторону. Не просто защищать тебя. Искать, с чем ты связан. Что ты мог «слить». И кому.Он встал, потянулся, и кости хрустнули. Его лицо в полумраке было усталым, но собранным.—Сегодня ты сделал больше, чем за все предыдущие дни. Это хорошо. Но теперь всё стало сложнее в десять раз. — Он посмотрел на Булата. — Не бойся. Теперь у нас есть направление. И это лучше, чем сидеть в темноте и ждать.Булат кивнул. Он не боялся. Вернее, боялся, но этот страх был другим. Он был острым, ясным, почти вкусным. У него было лицо Банана и запах дешёвого одеколона. И было знание, что он, Булат, что-то значил в этой тёмной истории. Он был не пустым местом. Он был игроком, даже не помнящим правил. И теперь у него был свой стратег. Красноглазый, рисующий драконов стратег, который только что провёл первую успешную операцию по выуживанию правды из руин его памяти.Армен подошёл к окну, отклеил угол газеты и выглянул в ночь.—Завтра, — сказал он, глядя в чёрное стекло, в котором отражалось их с Булатом бледное, призрачное отражение, — завтра мы начнём собирать пазл. А сейчас... спим. Тебе нужны силы. Завтра будет не легче.Он лёг на свой матрас, отвернувшись. Булат остался сидеть на полу, обняв колени. Он смотрел на спину Армена и думал о блестящем предмете в руках незнакомца, о фразе «он слил», о том, что где-то в этом городе лежала часть его самого — не память, а действие, поступок, который теперь мог стоить ему жизни.И он думал о том, что Армен, похоже, был готов пройти этот путь до конца. Не из чувства долга. А потому что задача стала интересной. Потому что пазл оказался сложным. И Булат, сам того не желая, стал самым ценным и самым опасным фрагментом в этой игре.Он тихо поднялся и устроился на своём матрасе. В темноте он улыбнулся. Странная, безрадостная улыбка. Он был сломанной игрушкой, за которой охотились. Но он перестал быть просто грузом. Он стал миссией. И в этом была своя, извращённая, горькая свобода.***2507 слов. Сегодня прям балую вас. Я почти выздоровела и пока болела начеркала пару глав, надеюсь вам понравится, и мой мозг при болезни не наплел всякий бред..Извиняюсь так же, за отсутствие глав не прям долгий но мучительный срок для меня. Просто в мои планы не входило болеть. И я планировала до нг дописать, но... боюсь не успеваю. Ибо уже 17 число, а это только 8 глава. Ну ничего, справимся как-нибудь. На нг тогда может что-то отдельное напишу новогоднее, с вайбом, и атмосферой кануна нового года и этими двумя парнями ;).(2596 слов)