глава 3

Раннее утро в монастыре пахло беконом и свежим хлебом.

Я лежала с закрытыми глазами, слушая, как где-то внизу звякает посуда и перекликаются голоса. Тело было чужим. Каждая мышца напоминала о себе тупой, въедливой болью, но поверх этой боли лежало что-то другое - странное, непривычное ощущение безопасности.

Я не помнила, когда в последний раз просыпалась и не ждала удара.

Простыни пахли крахмалом и солнцем. Кто-то задернул шторы, но свет всё равно пробивался - мягкий, зеленоватый, отражённый от листвы за окном. Я перевернулась на спину и уставилась в потолок, позволяя себе просто лежать.

Одежда была та же, что вчера. Ткань присохла к повязке на животе. Я осторожно приподняла край футболки - Зейн наложил аккуратные бинты, ровные, без единого лишнего витка. Титановый ниндзя работал как хирург.

Я села. В комнате было тихо. Рядом с кроватью стоял стакан воды и чистое полотенце. Кто-то заходил, пока я спала. Я тронула стакан - ещё тёплый.

Спускаясь в ванную, я чувствовала, как нога ноет при каждом шаге. Я подвернула её ещё в шахте, когда падала, и за ночь стало только хуже. В зеркале отражалось лицо, которое я ненавидела - бледное, острое, с пустой глазницей, прикрытой пластиком протеза. Я чистила зубы старой щёткой, которую хранили где-то в шкафчике, и старалась не смотреть себе в глаза.

Внизу было тепло. Из кухни доносился треск масла на сковороде и голоса - Кай что-то бурчал, Ния отвечала ему ленивым, утренним тоном.

Я остановилась на пороге.

Ния заметила меня первой. Её голубые глаза сверкнули, и она растянула губы в улыбке - не насмешливой, а какой-то тёплой, почти сестринской.

- О, смотрите, кто проснулся! - она облокотилась на столешницу, скрестив руки. - Как себя чувствуешь, охотник?

Кай развернулся мгновенно. Он бросил ложку и уставился на меня так, будто я могла рассыпаться, если он моргнёт.

- Голодная? Блины почти готовы.

Он кивнул на стол. Там стояла тарелка с фруктами - те самые, которые я любила. Я не помнила, чтобы когда-то говорила ему об этом. Но он запомнил.

Я открыла рот, и слова вышли какими-то мятыми, неуклюжими:

- Я? Я.. я.. н.. нормально...

Щёки вспыхнули. Мне было семнадцать, а этим взрослым ниндзя было под тридцать, и они смотрели на меня - ребёнка - с таким вниманием, что хотелось провалиться сквозь пол.

Ния прищурилась. Увидела моё замешательство, но не стала тыкать пальцем. Вместо этого она протянула мне стакан свежего сока.

- Ладно, не напрягайся, - сказала она мягко. - Просто знай - здесь тебя никто не собирается кусать. Разве что Кай, если ты не попробуешь его блины.

Кай фыркнул и швырнул в неё кухонным полотенцем. Но в его глазах я увидела облегчение - я говорю, я на ногах, я в порядке. И это пока главное.

Я села на пол возле стола. Не на стул - на пол. По старой привычке, от которой меня давно отучали. Прислонилась спиной к ножке стола, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

- А где.. этот.. как его.. - я запнулась, глядя в пол, - Арин? Я так и не успела его отблагодарить и спросить сколько ему...

Кай замер. Половник застыл в воздухе. Он обменялся с Нией взглядом - быстрым, многозначительным, от которого у меня внутри что-то дёрнулось.

- Ах, *оранжевое недоразумение*? - Кай цокнул языком, но в голосе не было злости, только какая-то нарочитая громкость. - В мастерской. С утра ковыряется в своих механизмах. Но если хочешь поблагодарить - предупреждаю, он жутко неловкий, когда дело доходит до...

Ния ткнула его локтем в бок. Он замолчал, обиженно потирая ребро.

- Не слушай его, - сказала Ния, протягивая мне тарелку с блинами. - Иди, если хочешь. Он... - она сделала паузу, и в её голосе появилась странная теплота, - на самом деле неплохой парень.

Я встала, так и не дотронувшись до блинов, и вышла из кухни.

-

По дороге к мастерской я смотрела под ноги и перебирала в голове слова. Этот Арин не выглядел как остальные ниндзя. Он был моложе. Намного моложе. Даже на совершеннолетнего не тянул. И вчера, когда он нёс меня через лес, его руки дрожали. Не от усталости - от чего-то другого.

Мастерская стояла в глубине двора, прижатая к стене монастыря. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился металлический стук и негромкое бормотание.

Я замерла на пороге.

Решиться войти оказалось сложнее, чем я думала. Я смотрела на щель между дверью и косяком, за которой копошился оранжевый шарф, и не могла заставить себя шагнуть внутрь.

А потом дверь приоткрылась сама.

Какой-то механизм щёлкнул, и створка отъехала в сторону. Я моргнула. Арин сидел за столом, склонившись над прибором, который искрился оранжевым светом Кружитцу. Шарф сбился набок, волосы падали на лицо, и он не замечал меня - слишком глубоко ушёл в работу.

- Чёрт, опять не то... - пробормотал он.

Потом поднял голову.

Увидел меня.

Глаза расширились - на секунду, всего на секунду. А потом он резко отвернулся, схватил какой-то инструмент и сделал вид, что чинит прибор.

- Ты... зачем пришла?

Голос был грубоватым. Но пальцы дрожали.

Я переступила порог. В мастерской пахло маслом и металлом, и этот запах был странно успокаивающим. Я подошла ближе и остановилась в паре шагов от его стола.

- Я.. я хотела отблагодарить тебя за вчера.. и..

Я запнулась. Взгляд упал на прибор, который он мучил.

Внутри что-то щёлкнуло - не механическое, а моё, внутреннее, привычное. Я посмотрела на конструкцию, на разводы энергии, на то, как искривилась одна из пластин, и сказала, не думая:

- Тут надо применить немного стихии технологий и покрутить гаечным ключом на три.

Арин резко поднял голову. Его пальцы замерли. В глазах мелькнуло удивление, а потом - что-то вроде досадливого интереса, смешанного с недоверием.

- Ты разбираешься в механизмах?

Он хрипло усмехнулся. Потом потянулся к ящику, достал ключ на три и протянул мне.

- Ну давай, покажи, как надо. Только не сломай - а то Кай мне голову оторвёт.

Я взяла ключ. Пальцы на миг дрогнули, но я заставила их слушаться. Нашла нужный болт, провернула ровно на три оборота, чувствуя, как пластина встаёт на место. Потом приложила ладонь к корпусу и пустила ток - каплю огня, самую малость, чтобы подогреть контакты.

Прибор ожил.

Сердцевина засветилась ровным, пульсирующим оранжевым светом, и по столу побежали искры энергии. Идеально.

Арин застыл. Он смотрел на прибор, и его губы приоткрылись.

- Чёрт... - выдохнул он медленно. - Я неделю бился над этим.

Он поднял глаза. И в них появилось что-то новое - уважение? Удивление? Я не знала. Но это было тепло, и оно обожгло меня сильнее, чем огонь.

- Может, всё-таки останешься? - спросил он небрежно. Но пальцы, лежащие на краю стола, сжались так, что побелели костяшки.

Я опустила взгляд.

- Не знаю даже...

Он резко отвернулся. Плечи напряглись. Он взял прибор со стола и принялся вертеть его в руках, делая вид, что проверяет настройки, но голос выдал его с головой - раздражённый, колючий, обиженный.

- Ну конечно. Зачем задерживаться там, где тебя не держат?

Он швырнул отвёртку в ящик. Металлический лязг заполнил комнату, и я вздрогнула.

- Каю передашь, что его сестрёнка в порядке.

Он повернулся к окну. Я смотрела на его спину, на пальцы, вцепившиеся в подоконник, и чувствовала, как внутри поднимается что-то твёрдое, упрямое. Я не знала, зачем я это делаю. Но я спросила:

- Сколько тебе? Не выглядишь совершеннолетним.

Арин обернулся. Его глаза вспыхнули. Он скрестил руки на груди и резко откинул прядь волос со лба.

- Девятнадцать, если тебе так важно знать. - В голосе прорвалась досада. - И да, выгляжу моложе. Удобно, когда враги недооценивают.

Он смотрел на меня. Искал что-то в моём лице. Я выдержала его взгляд ровно три секунды, а потом отвела глаза.

- У меня ещё и глаза одного нету, - сказала я тихо. - И есть проблемы с ногой, из-за чего мне нужна операция, которая стоит очень дорого. На приметку тебе.

Я развернулась и вышла.

-

В коридоре я шла быстро, считая шаги, чтобы не сорваться. Глаз протез начал печь - видимо, вчерашнее падение сместило контакт, и теперь пластик тёр кожу, раздражая нервные окончания. Я влетела на кухню и застыла, чувствуя, как внутри закипает глухая, несправедливая злоба.

- Та сука, - прошипела я, ни к кому не обращаясь, - у меня этот глазной протез опять печёт!! Почему я не могу его снять?!

Кай резко отложил ложку. Он шагнул ко мне, но остановился в полушаге, будто боялся, что я лягнусь.

- Эй, сестрёнка, давай посмотрим, - он осторожно потянул руку, но не коснулся меня. - Зейн может помочь с протезом. Он же титановый, ему виднее.

- Та я могу и без протеза ходить! - выкрикнула я, чувствуя, как голос срывается. - Зачем он мне, если я всё равно не вижу на правый глаз?!

Тишина стала чёртовой, тягучей секунды.

Кай схватил меня за плечи. Его пальцы дрожали. Я подняла голову и увидела его лицо - не привычную насмешку, не братское подкалывание, а настоящую, голую тревогу, от которой у меня внутри всё оборвалось.

- Потому что *я* вижу! - его голос сорвался на хрип. - Потому что каждый раз, когда смотрю на этот проклятый пустой глазниц...

Он осёкся. Сжал зубы. Отвернулся и швырнул полотенце в раковину.

Сзади что-то упало.

Металлический звон расколол тишину, и мы оба вздрогнули. Кай повернулся. Я замерла.

В дверях стоял Арин.

Лицо белое, глаза широко открыты, смотрят на меня - только на меня. Он не уходил. Стоял, прикованный к месту, и смотрел так, будто я ударила его под дых, а он не может вдохнуть.

На полу рядом с ним валялся механизм - тот самый, который я починила.

Детали разлетелись по плиткам, и свет от них потух.

Арин не нагибался, чтобы поднять. Он смотрел на меня, и я не знала, что читать в его глазах - страх, жалость, или что-то другое, для чего у меня не было названия.

Кай сделал шаг вперёд.

- Ты...

Но Арин поднял руку. Медленно. Остановил его одним жестом. И потом, всё ещё глядя на меня, сказал - тихо, хрипло, будто слова продирались сквозь горло:

- Ты носишь протез с того раза?

Я не ответила. Я смотрела на него, на его побелевшие губы, на пальцы, которые дрожали, сжимая пустоту.

Он сделал шаг ко мне. Один шаг. И остановился.

- Я могу помочь, - сказал он. - Я знаю одного мастера в Джинкс-Сити. Он делает такие.

Кай посмотрел на него с недоверием. Ния замерла у столешницы. А я просто стояла и чувствовала, как что-то внутри - что-то, что не печёт и не болит, а просто спит долгие годы - начинает просыпаться.

Я не знала, хорошо это или опасно.

Я знала только, что Арин смотрит на меня, и его взгляд не горит жалостью. Он горит чем-то другим. Таким же оранжевым, как тот прибор, который я починила.

- Ладно, - сказала я.

Он выдохнул.

(1671 слово)