ГЛАВА 1 : ПРИГОВОР

Хоукинс, Индиана. Понедельник, октябрь 1982 года. 20:00.

Вечер понедельника в доме Уилеров тянулся как теплая жвачка. В столовой пахло запеканкой и скукой — тем особым видом взрослой скуки, от которой Майку хотелось лезть на стену. Он стоял в прихожей, лихорадочно натягивая куртку. В голове, точно набатом, стучала одна мысль: Уилл там один. И не просто под арестом, а на больничном, с этой дурацкой простудой, которую он подхватил, когда они в прошлый раз заигрались в лесу. Без него в подвале было слишком тихо, слишком пусто, а мир вокруг словно потерял резкость.— Я к Дастину! — крикнул Майк в сторону гостиной. Его голос прозвучал слишком высоко, и он тут же откашлялся. — Нам нужно... подтянуть проект по науке. Про минералы. У него есть энциклопедия, которой нет у меня.— Наука — это хорошо, Майкл, — отозвался Тед, не отрываясь от газеты. — Только вернись к девяти. И не забудь надеть шарф, а то свалишься с лихорадкой, как твой друг Байерс.Майк вылетел за дверь прежде, чем его успели спросить, с каких пор он полюбил камни. Он гнал на своем «Швинне» так, будто за ним по пятам следовал выводок кобольдов. Холодный ветер забирался под куртку, в рюкзаке подпрыгивала тяжелая рация и «контрабанда» — пачка «Skittles» и свежий выпуск «Людей Икс».***Дом Байерсов показался за поворотом, окруженный лесом, который в сумерках выглядел как армия застывших великанов. Майк бросил велик в овраге и, пригнувшись, двинулся к окну Уилла.Хрусть!Майк замер. Сердце ухнуло в пятки. «Джонатан!» — паника накрыла с головой. Он резко дернулся в сторону, надеясь слиться с тенями, но запнулся о скользкую корягу. С коротким вскриком «О черт!» он рухнул лицом прямо в густые заросли. Ожог прошил кожу мгновенно. Крапива.— Проклятье... — прошипел Майк, выплевывая сухой листик и потирая горящую щеку. — Ну почему я такой неуклюжий?Он поднялся, чувствуя себя абсолютно нелепо под окном лучшего друга. Достал рацию.Пш-ш-ш-т...***В комнате Уилла пахло пыльными комиксами, старой гуашью и резким запахом микстуры от кашля. Мама заперла его здесь за «непослушание» — он слишком поздно вернулся из Лихолесья, и Джойс, напуганная до смерти, выдала ему неделю домашнего ареста. А на следующее утро Уилл проснулся с горящим горлом и тяжелой головой, так что теперь он был не просто наказан, а заперт в ловушке собственного тела. Без приставки. Без прогулок. Без Майка.Уилл сидел на подоконнике, кутаясь в тяжелое шерстяное одеяло. Его пальцы нервно теребили край ткани, вытягивая из неё шерстяные нитки. За окном синели густые сумерки Индианы. Он рассеянно рисовал пальцем на запотевшем стекле маленького рыцаря, когда тишину разрезал резкий, как удар хлыста, звук:Пш-ш-ш-т... Уилл? Прием. Ты там не уснул? Прием.Уилл дернулся, едва не уронив рацию. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в воспаленных висках. Он схватил черный корпус, нащупал кнопку передачи. Его пальцы, испачканные в графите и чуть дрожащие от озноба, нажали на рычаг.— Да, Майк. Я тут. Прием.— Выгляни в окно, придурок. Только осторожно. Прием.Уилл затаил дыхание и отодвинул занавеску. Внизу, в густых тенях заднего двора, кто-то копошился. Майк Уилер стоял прямо в кустах гортензий Джойс, придерживая свой велосипед. Он выглядел как настоящий лазутчик, только очень потрепанный: куртка расстегнута, волосы торчали во все стороны, а сам он то и дело потирал щеку.Уилл открыл створку окна. В комнату ворвался холодный ночной воздух, от которого Уилл тут же мелко задрожал и кашлянул в кулак.— Ты с ума сошел? — прошептал он в рацию. — Мама заходит каждые полчаса проверить мою температуру. Если она тебя увидит, она добавит мне еще неделю, а тебе запретит приходить до Рождества! Прием.Майк задрал голову. Он щурился, пытаясь разглядеть Уилла. Его свободная рука нервно дергала руль велосипеда. — Пускай заходит. Я вообще-то на задании. Родителям сказал, что поехал к Дастину доделывать проект по науке. Про минералы. Мой папа так обрадовался, что я занялся учебой, что даже не заметил, как я вылетел из дома. Мы проводим... разведку. Прием.— Разведку чего? Прием. — Уилл невольно улыбнулся, пряча покрасневший нос в воротнике свитера. Ему вдруг стало ужасно тепло, несмотря на сквозняк.— Того, как ты тут выживаешь. Слушай, я чуть не попался Джонатану! — Майк понизил голос до яростного шепота. — Я услышал шаги у сарая, подумал, это он, и сиганул в кусты. Прямо в крапиву, Уилл! У меня теперь всё лицо горит. Прием.Уилл закусил губу, сдерживая смех, который тут же отозвался свербением в горле. — В подвале сегодня было... тупо, — продолжил Майк, глядя на свои кроссовки, которыми он нервно пинал пожухлую траву. — Лукас и Дастин весь вечер спорили, а потом начали кидаться попкорном. Без твоего клирика команда разваливается. Мы типа... ну, мы как машина без колеса. Мне пришлось приехать. Прием.Уилл опустил взгляд на свои колени. Ему хотелось сказать, что он чувствует то же самое — как будто из его жизни вырезали самый яркий кусок. — Ты принес новые выпуски «Людей Икс»? Прием.— Ага, — Майк похлопал по своей сумке. — Но я их тебе не отдам. Пока. Я привязал их к ветке, но она короткая. Спускай свою скакалку или что там у тебя есть. Быстро!Уилл лихорадочно огляделся. Он схватил длинный вязаный шарф — подарок бабушки — и, привязав к нему тяжелый степлер для веса, выкинул «леску» в окно. Майк внизу начал свою битву. Он выглядел нелепо: пытался одновременно прижимать рацию плечом к уху и обматывать ветку клена веревкой.— Майк, ты сейчас разобьешь мне стекло этой палкой! — Уилл содрогался от сдавленного смеха, который переходил в чихание. — Прием.— Просто лови, умник! — прошипел Майк, размахивая своей конструкцией. — Снова единица! Проклятый d20, я его выкину в болото!Ветка с глухим стуком ударилась о стену в метре от окна. Сверток жалобно зашуршал.— Тише! — Уилл вдруг замер. — Кажется, Джонатан идет по коридору. С чаем.Оба мальчика застыли. Уилл вцепился в подоконник, кутаясь в одеяло. Майк внизу замер в позе нелепого метателя копья. Когда в доме снова стало тихо, Майк выдохнул в рацию: — Слушай, Уилл... Если нас поймают, я скажу, что я... лунатик. И что я пришел сюда во сне, потому что мой клирик заболел. Прием.Уилл почувствовал, как у него горят уши. — Это самая тупая ложь в мире, Майк. Но... — он наконец поймал конец ветки и медленно потянул сверток вверх. — Спасибо. За конфеты. И за то, что пришел. Прием.— Мы будем связываться каждый вечер. В 20:00. Ровно. Это наше секретное задание. Понял? Прием.Уилл прижал к груди пачку «Skittles» и комикс. Семь дней наказания и болезни уже не казались вечностью. Если Майк будет там, внизу, в этих колючих кустах, то Уилл сможет высидеть хоть месяц.— Понял, Паладин. — тихо ответил Уилл.***Уилл сидел на полу под подоконником, тяжело дыша. Лихорадка делала его движения медленными, а воздух в комнате казался густым, как патока. В горле першило от сухости и горького послевкусия микстуры, которую мама влила в него час назад.Пш-ш-ш-т... Уилл? Ты еще там? Прием.Уилл прижал рацию к уху, стараясь не кашлять в динамик. — Да, Майк. Я тут. Просто... голова немного кружится. Прием.Внизу послышался шорох — Майк подошел ближе к стене, почти вплотную к фундаменту, чтобы его не было видно из окон кухни. — Тебе очень плохо, да? — голос Майка в рации стал тише, в нем прорезалась та самая мальчишеская тревога, которую он всегда пытался скрыть за напускной храбростью. — Ты... ты выглядишь как-то слишком бело, даже для призрака. Прием.Уилл прижался лбом к холодной стене. Ему было страшно признаться, что от слабости у него дрожат колени. — Нормально. Просто всё немного плывет. Как будто я смотрю на мир через дно стакана. Прием.— Послушай, — Майк замолчал, и в рации было слышно только его прерывистое дыхание и треск статики. — Я тут подумал... В D&D, когда паладин видит, что его клирик ранен, он не просто стоит рядом. Он отдает ему свой лучший артефакт.Внизу что-то звякнуло. Уилл высунулся в окно и увидел, как Майк лихорадочно копается в рюкзаке. — Я привязал к шарфу еще одну вещь. Тяни. Только осторожно, она маленькая. Прием.Уилл снова потянул за бабушкин шарф. На этот раз на конце была привязана не тяжелая ветка, а маленькая фигурка, обмотанная изолентой для сохранности. Когда Уилл развернул её, его сердце пропустило удар.Это был личный Паладин Майка. Та самая фигурка из свинца, которую Майк раскрашивал три вечера подряд и которую запрещал трогать даже Лукасу.— Майк... это же твой основной персонаж. Ты не можешь его отдать. Как ты будешь играть? Прием.— А я не буду играть, если ты не поправишься, — отрезал Майк. Его голос в рации зазвучал тверже. — Он будет охранять твой фланг. Поставь его на тумбочку. Это... ну, это бонус к защите от простуды. Понял? Прием.Уилл сжал холодную фигурку в кулаке. Металл быстро согрелся от его ладони. В этот момент он почувствовал, что Майк передал ему не просто игрушку, а частичку своей силы.— Понял, — прошептал Уилл, и на глазах против воли выступили слезы — то ли от температуры, то ли от того, что в 11 лет такая преданность кажется чем-то огромным, не умещающимся в груди. — Спасибо, Майк. Прием.— Ладно, — Майк шмыгнул носом, явно смущенный моментом. — Мне пора, пока отец не обнаружил, что я не у Дастина. Ешь свои конфеты, они лечат хиты. И не вздумай умирать, Байерс. Это приказ лидера группы. Прием.— Слушаюсь, капитан. Конец связи.Майк исчез в темноте так же внезапно, как и появился. Уилл еще долго сидел в темноте, слушая, как затихает шорох шин по гравию. В руке он сжимал свинцового паладина, а во рту медленно таяла конфета, которая на вкус была гораздо лучше любого меда.