3 глава

Гарри стоял посреди пустого коридора, чувствуя, как холод от каменного пола поднимается по ногам к самому сердцу. Он не знал, куда идти. Именно в этот момент тишина лопнула, пронзённая знакомым, скользящим, точно шёлк по лезвию ножа, голосом.

— ...видимо, мистер Поттер решил, что славы с метлой ему недостаточно, — тянул профессор Снейп. Голос его звучал почти ласково, если не знать, сколько яда может вмещать в себя эта бархатистость. — Решил блеснуть ещё и в Турнире. Как предсказуемо.

Гарри застыл. За углом, прижавшись спиной к холодной стене и стараясь даже не дышать, замер Драко Малфой. Услышав вкрадчивые интонации крёстного, он уходить не стал. Напротив, втянул голову в плечи и замер, прислушиваясь. Уголок его рта пополз вверх в презрительной, почти восхищённой усмешке. Крёстный Северус определённо был в ударе.

— Я не бросал имя в Кубок, сэр, — голос Поттера прозвучал глухо, будто у мальчишки не осталось сил даже на злость.

— Разумеется, — в тоне Снейпа послышалось такое искреннее отвращение, что Драко передернул плечами от удовольствия. — Вы никогда ни при чём, Поттер. Вечно жертва обстоятельств, восходящая звезда, которую бедные обстоятельства тащат на руках прямиком к очередной полосе в «Ежедневном пророке».

Послышался резкий, раздражённый звук удаляющихся шагов — профессор явно не пожелал тратить на Поттера ни секунды больше, чем требовал этикет. Драко осторожно выглянул из своего укрытия. Поттер стоял к нему спиной, плечи опущены, фигура казалась сломанной. Никакого героизма. Так... тряпка.

Малфой тихо, сквозь зубы, выругался и, стараясь ступать по каменным плитам совершенно бесшумно, двинулся в сторону подземелий. С него хватит этого балагана на сегодня. Ужинать он будет у себя в гостиной, подальше от этого побитого жизнью львёнка.

---

Гарри поднялся в гриффиндорскую башню, чувствуя каждый шаг как отдельную пытку. Полная Дама что-то щебетала ему вслед про моду на траурный вид, но он не слышал. Стоило ему переступить порог гостиной, как гул голосов стих, словно кто-то наложил на комнату «Силенцио». На него смотрели. Не так, как смотрят на соседа по комнате. А так, как рассматривают диковинное чучело гиппогрифа в музее: с опаской, любопытством и каплей брезгливого недоверия.

Он прошёл мимо кресла, где обычно сидел Симус, не поднимая глаз. Забрался в спальню, плюхнулся на кровать и уставился в окно. За стеклом башни барабанил дождь, струи воды змеились по стеклу, искажая очертания Запретного леса. Погода, будто специально подстроенная под его настроение.

Шаги он услышал, но не повернулся. Матрас напротив скрипнул под весом Рона. Гарри знал эту походку — тяжелую, чуть шаркающую.

— Как ты это сделал?

Голос Рона прозвучал слишком четко. Обычно Рон говорил с набитым ртом или запинаясь от восхищений. Сейчас же это был голос постороннего человека, задающего вопрос по протоколу.

Послышался металлический стук — Рон небрежно швырнул ткань прямо на раскалённые прутья грелки для постели, даже не заметив этого.

— Мог бы и сказать лучшему другу, — добавил он тише, и в интонации прорезалась первая трещина обиды.

Гарри наконец повернулся к тёмному силуэту Рона.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты прекрасно знаешь, что, — огрызнулся Рон, и теперь в его голосе не было ни грамма сомнения, только агрессия. Та самая, уизлиевская, упрямая.

— Я не просил, чтобы это случилось, Рон...

Гарри осёкся. В голове, словно вспышка заклинания Люмоса, мелькнула усмешка Малфоя. И его слова. «Если от тебя вдруг отвернуться..». Только сейчас Гарри понял, что Малфой в кои-то веки был чертовски прав в том, как это выглядело со стороны.

— Ясно, — выдохнул Гарри, и голос его сорвался почти до шёпота. — Какой же ты глупый, Рон.

Он резко отвернулся к изголовью кровати, сделав вид, что поправляет подушку, лишь бы не видеть это каменное выражение на лице друга.

— Ну да, это про меня, — отрезал Рон, забираясь под одеяло с такой силой, что пружины жалобно взвизгнули. — Рон Уизли, глупый друг Гарри Поттера. Запомнил.

Гарри пытался что-то объяснить. Он шептал в темноту про возрастную линию, про то, что это сильнейшая магия, про то, что он даже мечтать не мог... Но Рон лежал, повернувшись лицом к стене, и его спина была прямее и неприступнее стены Хогвартса. Ответа не было. Только мерный стук дождя и треск углей в камине этажом ниже.

Гарри лёг, уставившись в полог над кроватью. Сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Малфоя — не то ехидное, каким оно было всегда, а то, которое он увидел в коридоре у подземелий: собранное, серьёзное, без привычной кривляющейся маски. «Я могу тебя взять под свое крыло, Поттер». Бред. Полный бред. Но эта фраза назойливо крутилась в голове, отгоняя дрёму, пока серый рассвет не начал сочиться сквозь щели в шторах.

---

Утро было отвратительным. Завтрак Гарри проглотил, не чувствуя вкуса. Ему нужно было идти к Рите Скитер и фотографу. Он уже представлял заголовки: «Сумасшедший мальчик-который-выжил, не умеет причёсываться и ворует славу».

Он почти добрался до указанного кабинета, когда дорогу ему заступила знакомая, до отвращения элегантная фигура.

— Оу, — протянул Драко Малфой, прислонившись плечом к дверному косяку, словно ждал его здесь с самого утра. — Куда же так несётся Поттер? И, позволь заметить, уже в гордом одиночестве. Неужели Уизли посчитал своего прославленного друга обманщиком?

Улыбка у Малфоя была ленивая, но глаза смотрели цепко, сканируя лицо Гарри на предмет усталости.

— Напоминаю про своё... предложение, — Драко понизил голос почти до шёпота, наклонившись чуть ближе, чем того требовали приличия. — Оно в силе до сегодняшнего вечера. Время тикает, Поттер.

Не дожидаясь ответа, он с силой задел Гарри плечом, чуть толкнув в сторону, и пошёл прочь, насвистывая какую-то назойливую мелодию. Гарри не ответил. Даже не обернулся. Внутри была только пустота. Никто не верил. Только Гермиона смотрела на него утром с виноватым видом, и... как ни странно, Малфой. Который видимо верил в то, что Гарри НЕ бросал имя, хотя причин верить в это у слизеринского принца было меньше, чем у кого бы то ни было.

---

Интервью прошло ужасно. Женщина с когтистыми ногтями и пером, которое лгало ещё до того, как касалось пергамента, выпила из Гарри все соки. Он брёл вниз, в подземелья, инстинктивно ища место, где можно спрятаться от осуждающих взглядов. Здесь пахло сыростью, факелы горели зелёным, и народу почти не было.

Он слишком глубоко ушёл в мысли о том, как очередная статья разрушит остатки его репутации, и поэтому не заметил, как воздух перед ним вдруг материализовался в чёрную мантию.

Бам.

— Какого... — начал было Гарри, но осёкся.

Малфой стоял, привалившись к стене, скрестив руки на груди, и улыбался той самой улыбкой, которая у Гарри с первого курса вызывала желание ударить по этому острому подбородку. Казалось, Драко стоял тут специально, наслаждаясь моментом.

— Потерялся, Поттер? — в его голосе сквозило самодовольство. — Ты всегда такой неуклюжий или только когда думаешь? Снова не смотришь, куда прёшь?

Малфой оттолкнулся от стены, сделав полшага навстречу, так что Гарри пришлось чуть отступить.

— Или, — Драко чуть склонил голову набок, и его светлые волосы упали на лоб, — ты всё-таки подумал над моим предложением?

Гарри сглотнул,вспоминая о предложении. Терять ему было уже нечего. Даже если это ловушка, хуже уже не будет.

— Хорошо, — выпалил он резче, чем собирался. — Я согласен, Малфой. Но без твоих выходок.

Он выбросил руку вперёд, ожидая рукопожатия — формального, мужского, гриффиндорского.

Малфой посмотрел на протянутую ладонь, как на редкое насекомое. Вместо того чтобы пожать её, он кончиками холодных пальцев легонько, почти пренебрежительно ударил по тыльной стороне ладони Гарри, отбивая её в сторону. А затем подался вперёд, сократив расстояние между ними до опасного минимума. Гарри почувствовал запах дорогого парфюма и пергамента.

— Хорошо, — выдохнул Драко ему почти в лицо, и его серые глаза опасно блеснули в полумраке подземелья. — Жду тебя вечером в Астрономической башне. Обсудим всё... что произошло.

Он развернулся  так стремительно, что край мантии хлестнул по ногам Гарри, и растаял в темноте коридора, оставив после себя только эхо шагов и звенящее чувство, что Гарри только что добровольно засунул голову в пасть василиску.

Гарри стоял и смотрел вслед, пока последний звук шагов не растворился в тишине подземелий.

— Странный он всё-таки, — пробормотал Гарри себе под нос, потирая ладонь, которую задел Малфой. Ладонь странно горела, но уже не от холода камней, а от какого-то непонятного, тревожного предчувствия