ночь четвертая: NREM (N2). Сонные веретена

Pov: Херейд

Я всё же выбрался из постели. Не знаю, сколько я там провалялся после пробуждения, ещё досыпая, потом просто валялся и нежился под пледом, потом собирался с силами и поднялся. На третью, прошлую ночь, Эд всё же заставил меня снять носки, поэтому по босым ногам побежал холод. Я зажмурился и от души зевнул. Я ощущал себя вампиром, который выбрался из гроба. Холод бил по костям, что я обнял плечи. Перед глазами до сих пор все плыло, и невероятно хотелось обратно завалится спать. Я вяло дернул ручку двери, проходя на кухню. Знакомый запах зерен кофе тут же ударил в голову. В горле было сухо, как будто всю ночь ртом дышал. Эд опять гремел и хлопал проклятыми ящиками. И он, черт, опять варил кофе. Я не смотря захлопнул дверь в комнату.

— Доброе утро, — явно услышал это Перец. — Как спа...

Он запнулся, поскольку я положил ладонь на деревянную ручку турки. Тот обернулся на меня, и я косо смотрел в красные глаза. Его большой палец упирался в мою костяшку. Выросло небольшое напряжение.

— Эдь, — серьезно шепнул я. — Прекрати.

— Прекратить что?

Я и забыл, что он у нас хочет быть рекордсменом и плохо соображает. Я слышал, как закипает кофе в турке.

— Прекрати пить кофе. Скажи, ты спал?

— Я...

— Нет, ты спал? После молока? Когда я опять уснул, ты лег? Ты спал? — Не отставал я, краем глаза замечая коричневую пенку. Она, словно вулкан, выбралась наружу.

— Херейд! — Крикнул Перец в попытке снять с газа турку, но я не позволил, сильнее сжав ручку.

Когда весь кофе немедленно перелился за края, а огонь стал выше, я отпустил. Хозяин дома ругался сквозь зубы, убегая за тряпкой.

— Какой же ты дегенерат!

— Я? — Не чуть не злясь и не обижаясь, спросил я. — Я дегенерат? Ты опять не спал всю ночь, и наверняка пьешь уже не первую, если не вторую, чашку кофе, — сложил руки на груди я.

— Херейд, я взрослый мужик, и сам решу, когда и сколько пить кофе, — ворчал шатен, агрессивно протирая запачканную плиту. Я бросил взгляд на одинокую турку. Интересно, он меня убьет, если я вылью остатки?

— Я бы дал тебе максимум лет 7, — ответил я. — Если ты так боишься спать, то почему не был у врача?

— Я был, да и что он мне скажет? — Злился тот. — "Паралич обычное явление. Просто ждите, это всего лишь работа мозга, как синдром взрывающейся головы."

— Эд, я не про паралич, — облокотился о кухонный стол я. — Я про галлюцинации.

— Какие галлюцинации? — Замер тот. Мне стало холодно от мысли, а если Эд лишнего про себя сболтнул из-за страха? — Те кошмарики ты называешь галлюцинациями?

— Это ты их так называл, — негромко возразил я. — Твой мозг как будто всё еще спит и прокручивает ужасы.

Перец бросил тряпку в раковину, потирая усы. Он повернулся ко мне со взглядом зверя. Мне стало жутко, будто я узнал слишком много лишнего.

— Эдь, я хочу всего лишь помочь, — поджал уста я. — Я знаю немного про сон.

— Да? — Поднял бровь тот.— Ты выглядишь, как мертвец. Ты спать хочешь больше, чем жить.

— Я знаю, как улучшить качество сна, — закатил глаза я. — Но я не специалист, который поможет вернуть нормальный цикл сна.

Эд прислушался, постукивая пальцем по столу. На сердце стало спокойнее.

— На мой взгляд, тебе стоит просто успокоить нервную систему. Перестать пить кофе, курить и выспаться. Галлюцинации из-за недосыпа.

— Ты думаешь, я не пытался?! — Развел руками тот. — Нугзар, я в ловушке. Галлюцинации из-за недосыпа. Но недосып как раз из-за галлюцинаций. Ты можешь подумать, что я слаб, раз не могу просто потерпеть одну ночь кошмаров и отоспаться. Но это не одна ночь. Если тебе включить фильм ужасов, полностью состоящий из твоих страхов, тревог, мыслей и воспоминаний, ты бы смог беспрерывно его смотреть 8 часов? Каждую ночь.

— Вообще-то сны идут максимум 5 или 25 минут, — поправил я, но потом понял, что так даже хуже.

— Вот именно! Каждые пять минут новый кошмар. Это как пролистывание тик тока, только исключительно ужасы! И самое страшное, ты сам осознанно включаешь это. Ты сам ложишься спать.

Мы помолчали, а Эд отдышался. Он явно был на эмоциях и смог выплеснуть ту проблему, с которой он не может справится. Я помял пальцы, переваривая мысли, хоть они были ломкие, сразу обрывались. Наверное, 5 лет назад я бы с огромным сочувствием сейчас проникся к Эду, стараясь полностью его понять. Но сейчас я овощ, которому не то что чувствовать, даже думать непросто. Я покусал уста, переводя взгляд на Эда.

— Я не думаю, что ты слаб, — прошептал я, перематывая его монолог. Я мельком посмотрел на его руку, которую хотелось взять, чтобы дать хоть какую-то поддержку.

— Ладно, — потер переносицу он, как бы желая закинуть эту проблему в ящик.

— Ты только говори, когда начнет мерещится всякое, — напоследок уточнил я. — Мы что-то придумаем.

— Я могу выпить свои остатки кофе, Его Величество Нугзар? — Как бы пропустил мимо ушей мою просьбу хозяин дома. Как же меня бесит его грубость и "я сам всё решу." Ему легче мыло съесть, чем помощи попросить.

— Только если Эдик мне сварит какао, — тоже начал отшучиваться я. Вдруг тот стукнул меня по носу, и я весело поморщился.

— Я собирался в маркет, — открыл ящик трясущимися руками тот. — Тебе что-нибудь надо?

— Эдь, мне надо квартиру, — закатил глаза я. — Нет, спасибо. Я сотню раз говорил, что только поночую у тебя. Кормить не надо.

— Да-да, — закатил глаза уже он. У нас обоих явно пронеслась мысль, о том, как долго я останусь ночевать ещё. Но мы оба не хотели, чтобы я уходил, поэтому и молчали.

Я наблюдал как его руки пытаются не рассыпать какао, бросая его в чашку. Мне стало жутко, что Эд буквально усеян просветами фиолетовых вен. Его глаза превращались в алые огромные рубины, снизу которых два синих мешка. Перец дергался, его клинило и трясло. Он часто дышал. И весь отек. Взгляд исследовал узоры татуировки, переходя на костяшки, а после и на мышцы. Но от мышц остался только след. И тут меня осенило.

— Эд, а как ты собрался идти в маркет, если... Если ты не работаешь?

Тишина на недолго повисла. Эд ее оправдал молоком, которое он залил в турку и поставил на плиту. Но ко мне он не развернулся, боялся смотреть в глаза.

— У меня есть деньги, — сухо и просто ответил он.

— Откуда?

— Из кошелька, — нахмурился тот. Я вздохнул, не желая продолжать разговор. Только хуже станет.

— Помнишь, ты говорил, что отечешь на утро? — Сменил тему я.

— Ну?

— Давай поделаем немного упражнений, — зевнул я. — Это хоть как-то взбодрит меня, а ты успокоишься и снимешь отек. Он, между прочим, тяжелый, — я отошел на середину кухни, чтоб ничего тут не разнести.

— Ты точно работал в офисе, а не косметологом?— С улыбкой поднял бровь Перец, подходя ближе.

— Спасибо Натахе, — закатил глаза я. В голове всплыл ее образ, и стало больно. Больно вспоминать, что я пережил после расставания. Неужели я так её любил? Тогда почему думал и думаю о Эде? Затем всё же посмотрел на хозяина дома. Он выглядел немного рассеянно.

— Ты всё ещё любишь её? — Вдруг спросил он.

— Я всегда любил другого человека.

— Как же ты тогда смог встречаться с ней? Любил его и параллельно встречался с ней? — В голосе напротив слышалась озадаченность.

— Знаешь, Эд, — я с грустной улыбкой опустил голову. — Если я полюбил солнце, это не означает, что я разлюбил дождь.

Я на секунду увидел искру в красных нервных, но, черт, красивых глазах. Я не дал ему это обдумать, поскольку бодрым голосом начал объяснять технику.

— Итак, у нас в теле повсюду есть лимфы, — начал указательным пальцем проводить по своему телу я. — Но когда мы мало двигаемся, особенно после сна, они густеют и плохо пропускают кровь. Именно поэтому и накапливаются отеки.

— А ты знаешь, почему мы не падаем во сне с постели? — Резко и неожиданно спросил Перец. Я моргнул.

— Нет, — пожал плечами я.

— Наш мозг запоминает размеры матраса, — ответил Эд. — И во сне он контролирует, чтобы мы несильно вертелись и не шлепнулись.

— Вау, — улыбнулся я. — А я знаю, что у некоторых животных, например, кошек или сов, одно полушарие спит, а другое работает во мне. Контролирует обстановку. Но у людей такого нет.

— Как тебе спалось эти три ночи? — Опять неожиданно спросил Эд. Но я не против так с ним общаться.

— Нор-мально, — помялся я, вспоминая. Хотя на самом деле все эти три ночи слиплись в один большой черный квадрат. — Хотя немного странно было. Или волнительно.

— У человека похожий эффект, как у кошки, когда он ночует в новых местах, — пояснил тот, а я кивнул.

— Чтобы убрать отек, нужно размять лимфу, — продолжал я. — Так ты будешь чувствовать себя более бодрым и уверенным. Тем более, отек это вода. Тяжелая вода, которую ты таскаешь с собой.

— И как её убрать?

— Ну, есть много способов и упражнений, — сложил ладони вместе я. — Но лично я предпочитал особо не париться. Смотри, — я сложил руки перед собой, как будто сидел за партой. Поставил широко ноги и немного присел, затем выпрямил. Присел - выпрямил. Присел - выпрямил. — И так несколько раз. Когда-то я частил зубы и одновременно так приседал.

— "Когда-то"... — не понял Эд. Я вздохнул.

— После расставания я перестал следить за собой, — куда-то в сторону признался я. Стыдно осознавать, что стал чистить зубы два раза в неделю и совсем не застилать постель, потому что "ну а зачем?" И этот вопрос постепенно превращает меня в овощ, в мертвеца. "Ну а зачем мне просыпаться?"

— Страшно представить, насколько ты красив, когда ухаживаешь за собой, если даже сейчас такой... — это негромкое утверждение, будто наркотик разлилось по венам, а лицо загорелось. Дыхание сбилось, и я видел, как шатен обвел меня взглядом. Я проглотил ком в горле и опустил взгляд.

— Ещё важную роль в отеках и наших состояниях играют стопы, — вернулся к теме я, приглядывая за молоком на плите. — Можно помять или покатать их на швабре, пока умываешься.

— Ты правда думаешь, что мои отеки с лица вдруг пройдут, если я покатаю там швабру? — Поднял бровь тот.

— Если ты начнешь работать с этой зоной, — я пальцем указал на декольте Эда, его плечи и шею, — то гарантированно с лица всё пройдет. Но лучше работать со всем телом. Если хочешь, я покажу некоторые упражнения, но пока я дал самые простые и не слишком долгие.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Перец. — А теперь иди и умывайся.

Я обреченно вздохнул, не находя никакого смысла в этом.

— Не капризничай, — увидел мое лицо тот.

— Я пойду в ванну с одним условием, — сложил руки на груди я, а тот поднял бровь. — Ты пойдешь со мной.

Теперь вздохнул Эд.

— Я видел твои зубы, — начал я. — Они у тебя как будто золотые из-за кофе.

И мы вдвоем отправились в ванную комнату. По приходе Эд обнаружил, что зубная щетка только одна. Он закатил глаза и открыл шкаф, откуда достал какой-то новый экземпляр. Получив его, я поморщился. И хоть она была симпатично розовая, мне стало не по себе.

— Это точно не Дашина? — Медленно поднял на Эда глаза я.

— Тебя так бесит моя бывшая? — С улыбкой открыл пасту тот.

— Я первый спросил.

— Нет, это абсолютно новая щетка, — вздохнул хозяин дома. — Она была в наборе с моей.

— Отлично, — моментально выхватил пасту я, выдавливая ее. — И да, меня бесят все девушки, связанные с тобой. Будь то Катя, Алена, Даша и кто там только у тебя не был.

— Пять лет назад ты боялся признать ревность.

— Пять лет назад я был ребенком, если ты забыл, — проскрипел я. Одновременно и грустно, и приятно вспоминать то время. — Если бы в 15 лет ты был влюблен в бородатого мужика, который взял под свое крыло, тебе бы не было страшно?

— Выходит, ты всё же влюблен в меня, — словами щупал мое сердце Эд.

— Я не говорил, что влюблен в тебя, — сунул щетку наконец в рот я, чтобы закончить мусолить эту тему.

— Ты как зубы чистишь? — Вдруг спросил тот.

— А что? — Не понял я. Кстати, зубная паста оказалась с приятным вкусом.

— Но ты водишь ей туда-сюда в горизонтальном положении, — сплюнул пену тот. — Ты просто трешь налет туда-сюда.

— А как надо?

— Вертикально. Выметай налет. Бери щетку и вози по зубам, будто пытаешься смахнуть с них что-то. Тогда налет уйдет.

— Я попробую, — согласился я. — Ты только встань, как я просил.

Поскольку шваброй Эд больше не обладает, то он чистил зубы и одновременно приседал, чтобы колени были до 90 градусов. И я тоже. Подумать только, чем занимаются в ванне два взрослых парня. Вдруг Эд ускорился, поскольку у нас там, вообще-то, варится молоко. Он быстро вымыл лицо и рот, убегая. А я глянул, с каким вкусом паста.

"Для любителей Чая и Кофе."

Я вышел из ванны, протирая мокрые от воды глаза. На всю кухню уже пахло шоколадом. Эд делает какое. Как и пять лет назад.

— Эдь, — позвал я. — Можно мне тапочки? По полу холодно ходить.

— А свои носки ты куда дел? — Повернулся с улыбкой Эд.

— В комнате, — кивнул я, отправляясь туда. — Забыл.

— Я куплю тебе что-нибудь с железом, а то уже память отшибает.

Я цокнул языком и ушел за своими носочками.

Перед тем, как я успел сесть за завтрак, Эд ушел в маркет. Квартира была заперта изнутри. То есть, я могу выйти в любой момент, а чтобы войти Эду, должен отпереть я.

Тишина окутала комнату, лишь иногда вилка гремела. Я сидел скрестив ноги, ковыряясь с завтраком. В голову, как назло, не лезла ни одна мысль, лишь невыносимо хотелось спать. У меня слипались глаза. Конечно, мне было тревожно за Эда, который в своем состоянии ушел на улицу. Но как только я подумал о Эде, сон смахнуло. Зародился интерес. Я перевел взгляд на комнату. Секунда, и я уже там.

Я обвел комнату Эда внимательным взглядом. И хоть я спал тут всю ночь, и хоть миллион ночей я тут провел 5 лет назад, всё равно не мог до конца рассмотреть её. Она не особо большая, что делает ее комфортной. Я опустил взгляд на левый угол. Там находился белый футон с черными подушками, пледом и таким же одеялом, которое перевалилось за край. Рядом голубой ночник. Я поджал уста. Чем-то это напоминало мне гроб. Сама комната была в нежно-лиловых и розовых тонах, например стены. Хоть это и могло делать комнату девчачьей, но она выглядела атмосферно. Как настоящая утопия. Напротив футона стоял шкаф, который хорошо запомнился мне. Я медленно подошел к нему, как бы боясь нарушить тишину. На полочках стояли книги, в некоторых даже были закладки. Я медленно прикоснулся к одной из книг. Грустная улыбка выросла на моем лице.

"В конце они оба умрут".

Я прекрасно знал, что Эд интересуется похожим контентом, хоть он и скрывал это. Закладка лежала как раз на той странице, когда главный герой проснулся и "победил". Прикрыв рот, я поставил книгу на место. Пусть Эд не расстраивается. Даже хотелось вырвать последние страницы и оставить книгу с счастливым концом. И на мое удивление стояли еще даже запакованные в пленочку книги. Их была целая стопка. Я перебирал какую-то фантастику. С обратной стороны рассказывали очень захватывающий сюжет, что прочитать захотелось даже мне. Вот придет Эд, я его заставлю. Тогда я оставил книги. Помимо них на полочках стояли всякие мягкие майнкрафтовские игрушки. И корона. Одну игрушку Эд когда-то выбил мне из тира. А внизу шкафа были ящики. По моей памяти там хранились уже мои вещи. Но поскольку с Эдом я уже не живу, было даже интересно, что там сейчас. Я присел на корточки и открыл дверцы. Липкое чувство брызнуло в грудь. Весь шкаф был в таблетках, валерьянках, порошках и прочем. В самом уголку лежала записка, которую я уже благополучно прочитал.

" психоневрологический диспансер №10

СПРАВКА № 29069

ФИО: Эдуард Янович Перец.

Дата рождения: 22.07.1995.

Дата осмотра: 29 января 2023 года.

Диагноз: парасомния. СОАС. Депривация сна.

Лечение: самостоятельное.

Заключение..."

Я проглотил ком в горле. Руки почему-то задрожали. Я положил записку на место. Эд всё же ходил к врачу. Два года назад... Но он до сих пор... Я глубоко вздохнул, поднимаясь на ноги, и чуть не упал. Рядом с шкафчиком стоял рабочий стол. Удобное кресло, стол, на котором рабочий ноутбук. И на нем до сих пор наклеен стикер, который нам когда-то положили в подарок. Не могу вспомнить, что на нем было, и сейчас он оказался весь стерт, но до сих пор висел. Я открыл ноутбук, и тот сразу запросил пароль. Интересно, он его сменил? Клавиатура оказалась уже запыленной, и даже не работала. Тогда я оставил ноут, рассматривая рабочий стол. На нем давно никто не убирался. Рядом стояла доска для сноуборда и коробки с лего. Как только я ещё раз осмотрел комнату, только тогда ушел. Какая-то ностальгия висела на душе, и я вернулся к завтраку. В голове как будто пульсировала эта мысль о диагнозе Эда, не давая сосредоточиться. Я решил прикрыть глаза, чтоб ещё раз прокрутить все мысли и успокоить их, но они решили смешаться в одну кучу, и по итогу смешались в черный цвет. Тело тоже покинуло меня, не желая слушаться голову. Мне снова показалось, будто я проснулся и стал наконец есть завтрак, приготовленный любимым. Но этот сон мигом исчез, возвращая ледяную и родную тьму, по которой я уже успел соскучится. 

Вдруг какой-то посторонний звук стал "пинаться" по моему сну. Фантасмагория проявилась в виде белых вспышек, вроде сердцебиения, под ритм звука. Этот звук оказался настойчивым и быстрым, но повторяющемся. И меня это бесило. Я не мог понять, в чем дело, но всё ещё продолжал спать. Получалось не обращать на него внимания, и Младший брат смерти продолжал разливать черную жижу в мозг и на глаза, чтоб я опять уснул. Я перестал чувствовать конечности и тело, плавая в этом мертвом мире. Но вдруг другое чувство ударило по мне, заставляя ощущать тело. Как будто та черная вода, в которой я плыву, начала колебаться. Я чувствовал дрожь. Вибрации. Сначала это хорошо ощущалось в ладони, но затем оказалось и в голове. Тогда слух стал различать отдаленный трезвон и этот звон. Он звучал протяжно и настойчиво, заставляя разозлиться ещё больше. И только тогда сон отпустил меня, а у меня получилось раскрыть глаза.

Сначала я сжал кулак и поднял лицо со стола, всё ещё не понимая, откуда аж два трезвона. И тогда я сообразил, что это звонит мой телефон, лежащий на столе. Сердце от испуга облилось кровью, и я поднял его экраном вверх. Пальцы окаменели.

"Эдь"

— Да? — Неуверенно взял трубку я, зевнув. Голос после крепкого сна ещё не прорезался.

— Впусти меня, придурок!

Я одновременно услышал сразу два крика. И из динамика телефона, и за дверью квартиры. Я тут же ощутил укол вины, а сердце сжалось. Ещё сонный и непонимающий всей ситуации я подбежал к двери. Телефон держал в руке, не сбросив звонка. Замок щелкнул, и я открыл.

Перед тем, как я увидел недовольного Эда, меня ослепил свет коридора. Перец сложил руки на груди, сверля меня недовольным взглядом. У его ног был полный, наверное, тяжелый рюкзак. Я потупленно тыкнут пальцем и завершил звонок. Затем поднял китайские глаза на Эда.

— Привет.

— "Привет"!? — Крикнул тот, и его голос побежал эхом по коридорам. — Я звонил в дверь минут двадцать! А на телефоне больше пяти!

— Я просто крепко спал, — вздохнул я. — Прости.

Эд был подобен вулкану, он хотел выкрикнуть что-то ещё, но не стал. Он лишь приложил пальцы на переносицу и долго так простоял. И с каждой секундой я ощущал вину и боль ещё больше. Прикрыть глаза было страшно, а ещё хотелось зевнуть в кулак. Чтобы хоть как-то отвлечь мозг от сна, я аккуратно взял рюкзак и дотащил его на стул кухни. Эд до сих пор стоял на пороге, протирая красные глаза. Я прикусил язык.

— Прости.

— Ох, Херейд... — замучено ответил Эд, наконец проходя в квартиру. Он её безмолвно запер, скидывая кроссовки. — Да что с тобой, черт возьми, происходит?!

Я потянул язычок молнии, начиная разгребать покупки. Холодные консервы тунца как-то бодрили от сна.

— Херейд, — вдруг хозяин дома оказался передо мной, опираясь рукой о стол. — Ты даже завтрак не доел.

Я бросил взгляд на эту тарелку с беконом и вареным яйцом, вздыхая.

— Я уснул.

— Но ты постоянно спишь.

— Я не могу это контролировать, — неважно отвечал я, убирая разные, наверное, аппетитные, продукты, как хозяин. Там был йогурт, шпинат, шампиньоны, ещё йогурт, гречка..

— Надо с этим что-то делать, — старался смягчить голос Перец. Когда я всё убрал в мини-холодильник, развернулся к нему с серьезным лицом.

— Я говорил, что я уже пытался это наладить. Но ничего не получается, я проспал даже квартиру! — Выпалил я. — Эдь, ты думаешь, я эгоист, да? Ты думаешь, мне плевать на тебя, что ты двадцать минут трезвонишь? Тогда отчасти ты прав, — я вздохнул, а глаза начинало пощипывать. — Мой мозг всегда наполовину спит. Мне трудно воспринимать реальность. И я крепко сплю, чертовски крепко. Я мертвец, Эд, — начинал ковырять эту рану сна я, что причиняло жгучую боль. — Я сплю не потому что я так хочу, а потому что это болезнь. Это проблема, которую я не в состоянии решить.

Я обнял локти в поддержку себе. Нос начало закладывать, а Эд ошарашенно смотрел на меня. Он явно не ожидал волны таких эмоций от безэмоционального овоща, который только что проснулся.

— Мне уже ничего не нужно, кроме сна. Я уже не могу окончательно проснуться. Я не могу заниматься хоть чем-то, потому что я невероятно уставший. Я знаю, ты не поймешь, поскольку ты весь трясешься от своего кофе, и готов хоть марафон бегать. Но я не могу. Меня с трудом держат ноги, я иногда еле держусь, чтобы не упасть и уснуть. И я знаю, что если бы я нормально ел, занимался спортом или находил хоть каплю смысла в жизни, стало бы легче. Но я пытался. Не получается. Я каждый раз давлюсь едой, я начинаю задыхаться от обычных прыжков, а мозгу уже ничего не интересно. Он не может концентрироваться на чтении книг или просмотре сериалов, он не может считать цифры так долго в офисе, он не может слушать без скуки музыку, он не может заставить себя проснуться и найти что-то интересное, — у меня стали дрожать руки, и я прикусил уста. — Мне постоянно холодно. Эдь, пойми, что моя жизнь - это клумба, но она вся в сорняках. Это уже запущенно, и я не могу ничего изменить. Эд, мне уже неинтересно жить, я просто делаю, что требует мой мертвый организм - сплю. Я сплю, иногда с надеждой, что больше не проснусь. Что я останусь во сне навсегда, перестану возвращаться в этот мир. Мне также ничего не сниться. Я просто вымираю, — наконец закончил я, смахивая влагу с глаз. — А ты на меня кричишь, будто мне плевать на это. Эдь, мне тоже страшно. Страшно видеть, во что превращается моя жизнь.

Я проглотил слезы, падая на стул. Я глотал сопли с каменным лицом, не разрешая себе расплакаться. Тряпка. Сам вспомни уже свой диагноз. Сердце стучало, будто бешеный ритм рок-н-ролла. Эд молча сел на корточки напротив меня и неожиданно взял мою замерзшую руку. Тогда стало легче, но чувства смешались.

— Какой диагноз? — Тихо спросил Перец. Будто мысли читает.

— Синдром спящей красавицы, — загибал пальцы я. — СОАС, гиперсомния и меланхолия.

— Меланхолия? — Поднял бровь тот.

— Врачи говорили, у меня начало развития депрессии, — сухо ответил я, подбирая ноги к груди, не отпуская Эда. — Но я так не считаю. Я называю это меланхолией. Больше чем грусть, но меньше, чем депрессия.

Мы немного помолчали. Я медленно дышал, ощущая, как Эд пальцами ласкает мою ладонь. Он смотрел в какую-то точку стеклянным взглядом. Думать было страшно, но он думал. Неожиданно я вспомнил утро, когда высказался уже Эд.

— Знаешь, — начал тот, и я ощутил, как он сжал руку сильнее. Будто боялся отпустить, будто боялся потерять. Ну конечно, я же только что почти прямо сказал, что хочу умереть во сне. — Представь две лестницы.

Я закрыл глаза, слушая родной голос. И представлял, не теряя связи с его рукой.

— И представь в самом низу двух парней. У каждого своя лестница. Но у первого перекладины расположены близко друг к другу, а у второго - высоко. У второго такое расстояние от одной перекладины до другой, что там вмещается ещё 7 перекладин первого, — медленно пояснял шатен, а я так и представил. Вдруг мозг начал мешать это представление вместе со сном, и первый человечек уже полез, а второй отчаянно пытался дотянуться до первой перекладины. — А теперь представь, что это не перекладины, а шаги.

У меня немного перекрыло дыхание, и картинка застыла. Я открыл глаза. Они увидели теплые и шоколадные напротив.

— Эта картина показывает, насколько важны маленькие шаги. Если мы будем медленно улучшать твое состояние, то рано или поздно вернем нормальный сон. Не сон по 18 часов, а 8. Не сонливость на весь день, а чувство, что ты выспался, — Эд это говорил с каким-то огоньком в глазах, будто был готов спасти мне жизнь любой ценой. Мне стало зябко от мысли, что от недосыпа Эд сам может пострадать намного больше... Даже сегодня я боялся, как его не сбили в таком состоянии.

— Хорошо, — сжал в ответ его руку я, выдавливая улыбку. — Но ты тоже будешь улучшать свой сон. Вместе со мной.

— Как скажешь, — вздохнул тот, поднимаясь. Он поставил руки в бок, поворачиваясь к холодильнику. — Давай что-нибудь приготовим. Что-нибудь, что поможет тебе завтра взбодриться, а мне - уснуть сегодня.

— Давай, — поднялся со стула я. Вдруг на душе стало как-то тепло и уютно. Готовить почти ночью с Эдом - можно только мечтать.

Мы посмотрели несколько рецептов в интернете. Видимо, Эд готовился к этому, поскольку все ингредиенты у нас были.

— И на десерт можешь сделать тирамису, — сказал Эд.

— Тирамису? — Поднял бровь я.

— Насыпь ложку семян чиа и добавь туда весь греческий йогурт, — нарезал колечками банан Эд. Я достал маленькую стеклянную баночку и начал приготовление. Если засыпать чиа легко, то выскребсти весь йогурт было уже непросто.

— Эдь, а как давно ты не можешь нормально спать? — Поднял взгляд на него я. Хотел проверить, врет ли он мне.

— Давно, — прыснул он. Было видно, что он не хочет вспоминать это.

— А ты знаешь причину? Просто я свою знаю, это расставание. А ты?

— Сильный стресс, переутомление, я полагаю, — стал кипятить молоко шатен. Вкус победы ощущался. — Переживания и каша в голове...

— А что тебя тревожит? — Не боялся спрашивать я.

— Ты молод, а я нет, — вздохнул Перец. — Меня зачастую мучают мысли о будущем, о родителях, о прошлом... о работе, а карьере, еще бредовые идеи лезут, — он перевел взгляд на меня. — Теперь засыпь растворимый кофе в чашку и совсем чуть-чуть добавь кипятка.

— У меня будет десерт с кофе? — Окислился я.

— Это поможет взбодрится,— объяснил Эд. Вздохнув, я взял кофе и включил чайник. Затем сложил руки на груди, упершись копчиком о стол. Я смотрел на Эда, как он варит себе молоко, как позади него горит вытяжка и красиво ложится на его лицо. А сзади черное окно, из которого веет холодом. Чайник начал греться.

— Ты думаешь о своей жизни? — Негромко спросил я, слушая шипение плиты и теплого чайника.

— Я страшусь её, — растерялся Эд. Когда молоко было готово, Эд стал открывать банку с медом. Я бросил взгляд на часы. Спать мы ляжем минимум через часа два, за это время сахар успеет успокоиться, как и вся еда у Эда в желудке. — Если сегодня ночью ты будешь мерзнуть, скажи.

— Надеюсь, на четвертую ночь я уже согреюсь, — закатил глаза я. Чайник сразу же вскипел, и я развернулся готовить шот кофе.

— Давай я дам тебе поспать 12 часов, — осторожно предложил Эд.

— Нифига себе, маленькие шаги. Урезал мой сон в 6 часов, — отшутился я, хоть понимал, что даже 12 часов для сна - чертовски много. Это полдня. Когда кофе соединился с водой, в ноздри ударил его аромат. — Хорошо. Только тогда ты сегодня перед сном выполнишь комплекс упражнений, которые помогут расслабить тело и освободить голову от тревог. Я покажу. И тоже сделаю.

— Договорились, — кивнул Перец, доставая мяту. — Теперь залей это и перемешай.

Я добавил кофе в баночку, начиная перемешивать. Выглядело вкусно. Тем временем Эд резал ароматную мяту, которая успокаивала.

— А ты пробовал слушать колыбельные? — Спросил я.

— Колыбельные? — Усмехнулся тот. — Знаешь, прошлой ночью, когда ты сопел... Это было лучше всякой колыбельной. И я вспоминал твою картавость.

Краска залила лицо, а горло защекотал чих. Я уперся ладонями о стол, приподнимаясь на носочки. Потом покусал уста, успокаивая ритм сердца.

— Что дальше? — Спросил я, поглядывая на тирамису.

— Добавь какой-нибудь подсластитель. Например, мёд или сироп.

Я потянулся за баночкой меда, стоящей у Эда. Он тем временем уже эстетично разложил колечки банана на прозрачную тарелку, обливая их сверху одной ложкой меда. И добавил ко всему этому делу мяту. Молоко было в такой же квадратной лилово-стеклянной кружке. Прям десерт, который будет есть на ночь только деградирующий человек. Но Эд так лечился. И успокаивался. Я добавил деревянной ложкой мед к себе, продолжая размешивать.

— Эдь, я засыпаю, — шепотом признался я, заставляя себя раскрыть глаза. — Если я случайно усну, то прости меня.

— Всё в порядке, — кивнул Перец, ставля свой ужин на стол. Он посмотрел на десерт моего завтрака. — Теперь закручивай и ставь в холодильник. Завтра должно всё получится.

Прошло часа три, и наступила четвертая ночь. Но перед этим мы хотели сделать комплекс упражнений, про который конечно же забыли. Мы с Эдом уже лежали на футоне и болтали. Мне очень хотелось спать, но и покидать Эда очень не хотелось. Я лежал специально на спине в неудобной позе, но глаза всё равно закрывались. Кстати, у Эда тоже в комнате было окно. И мы его специально открыли, потому что на ночь надо проветривать. Чтобы согреться, я тер свои ноги в пижаме друг о друга. И я немного завидовал Эду с тяжелым одеялом, которое греет лучше пледа.

— Эд, а утяжеленное одеяло тебе тоже врач посоветовал? — Спросил я.

— Я просто знаю, что это полезно, — неважно ответил Эд. — Улучшает качество сна. Да и эксперимент показал, что большинству людей не хватает тактильности, поэтому им советуют спать под таким одеялом. Создает ощущение обнимашек, понимаешь.

Мой сонный мозг нашел здесь какой-то намек, а ещё он точно дал понять, что разговаривать больше не может. Тогда я без стеснений стал искать руку Эда своей. А когда нашел, такую теплую и жилистую, тут же захватил. С его стороны послышался какой-то шорох.

— Эд, я больше не могу, — выдавил из себя я. — Я могу поддерживать с тобой связь только так.

И я стал гладить его руку своей, так медленно и заботливо. Как медленные удары сердца, как сонные веретена. Вдруг я ощутил, как хозяин дома подполз ко мне ближе, а его теплое дыхание коснулось виска и уха. От такого тепла я тут же растаял и перевернулся на бок, к нему лицом. Ещё немного и я бы прям упал к нему окончательно, сокращая расстояние на максимум.

— Тебе холодно?

Этот вопрос пролетел эхом по моей голове, сея какую-то надежду. Я издал какой-то звук, похожий на стон. И кивнул.

Тогда происходили какие-то действия, и тут я ощутил нечто тяжелое. Будто под воду ушел. Но на самом деле это оказалось тяжелое одеяло, которым накрыл меня Эд. Мы спим под одним одеялом. В знак благодарности, я сжал его ладонь сильнее, поглаживая большим пальцем. Я услышал, как глубоко дышит Эд. И окончательно уснул, отдавая себя четвертой ночи.

Но проснулся я почти сразу же, как уснул, хоть могло пройти и два часа. Холод резко накрыл кожу, и в голове что-то стучало. Я поморщился, после чего открыл глаза, и увидел Эда. Он сидел и часто дышал. Был напуган. Иней накрыл легкие, и я тоже поднялся, легонько дотрагиваясь до чужого плеча. Почему-то ночник не горел, что я понял не сразу.

— Эд?

— Луна.

Я поднял еще не прояснившийся взгляд на окно. В нем красовалась огромная, белая луна. Хотелось бы сейчас сморозь романтическую ерунду про её красоту, но Эду явно сейчас не до этого.

— Луна, — кивнул я.

— Она меня сожрет, — с каким-то сахарным страхом говорил Эд.

Тогда я присел к нему ближе, вздыхая. Рука искала ночник, и нашла. Я его включил, и нежно-голубой свет рассеял темноту. Я тут же поднялся с футона на ноги, подходя к окну, от которого шли мурашки. Я занавеси шторы, но они все равно просвечивали ее сияние. Стало и вправду жутко.

— Купим блэкаут шторы, — предложил я, возвращаясь на постель. Эд сидел, как контуженный со стеклянным взглядом. — Эдь, я выключил луну. Её здесь нет, — я подполз ближе с желанием обнять его.

— Херейд, мне страшно опять ложиться спать, — прошептал Перец. — Я допил флакон валерьянки.

— А зачем ты выключил ночник? — Мягко спросил я, поглаживая рукой его спину. 

— Он мигал. Будто бешеный пульс, который вот-вот оборвется, — он повернулся на меня с каким-то чувством. — Мне казалось, что если я его не выключу, он перегорит. И ты не проснешься.

Я всё же крепко обнял Эда за шею, утыкаясь носом в лиловую пижаму. Тепло пошло по телу. Вдруг стало реально страшно от мысли, в каком страшном положении мы находимся. Ладно, было бы реально чего страшиться: рак, война, да даже зомби апокалипсиса! Но ведь это просто сон.. Точнее, наш страх сна. Наша фантасмагория. Я медленно проводил рукой по лохматому затылку Эда, ощущая, что мы остались одни на всей планете и лишь одна стремная луна смеется над нами, что мы пренебрегли сном и теперь страшимся её.

Через минуты мы все же легли, и я не отпускал руки Эда. Я понимал, что вот-вот усну, но если я это сделаю, Эд опять не сможет поспать.

— Эд, попробуй одно упражнение для сна, — предложил я. — Придумай какое-нибудь длинное слово.

— Придумал, — через 10 секунд отозвался тот.

— Теперь придумывай как можно больше слов на каждую букву этого слова, обязательно представляя это. Попробуй, только вслух, чтобы я понял, что ты понял.

— Грипп, гроб, гибель, гниль... — начал Эд, и мне стало не по себе от таких слов. — Грусть, глаз, голова, гром, гипотеза, гибискус, гантеля, глыба, гей, горшок...

И Эд продолжал шептать слова, а я подполз ближе, чтобы согреться. Сон баюкал, а в голове только иногда слышалось "гастрит, глобус, гном...". И я бы так долго лежал, осознавая, что Эд тоже засыпает. Но следующее, что я начал слышать:

"Имбирь, интеллект, изотоп, иглу..."