Part 1: Изнанка

Тяжелый ход швейной машинки Juki глушил все остальные звуки в комнате. Игла мерно пробивала плотный антрацитовый футер, соединяя детали огромного худи. Строчка за строчкой.Адель сидела, низко наклонившись над рабочим столом под резким светом неоновой лампы. Копна темных кудрей была перехвачена толстой резинкой на макушке, но несколько упрямых прядей всё равно выбились и лезли в лицо. Поправлять их было некогда. Карие глаза были сужены от предельной концентрации — один неверный миллиметр, и ткань пойдет перекосом.Она остановила машинку, подняла лапку и щелкнула металлическими снипперами, обрезая нить. Расправила готовое худи, критически осмотрела шов. Ровно.Адель бросила взгляд на настенные часы. Половина десятого вечера. Пятница.Раньше в это время её пятница только начиналась. Карие глаза блестели совсем от другого азарта, а впереди ждали липкие стойки баров, громкая музыка и тяжелые стеклянные стаканы. Алкоголь тогда казался идеальным выходом: он стирал границы, делал её средний рост незаметным, а саму её — громкой и неуязвимой. Правда, расплатой за это всегда было похмельное, стыдное утро, когда приходилось собирать себя по частям из чужих воспоминаний.Адель зажмурилась, отгоняя картинку, и подошла к зеркалу в углу своей небольшой мастерской, которая по совместительству была её домом. Простые широкие штаны, растянутая черная майка. Из зеркала смотрела обычная двадцатичетырехлетняя девушка. Настоящая, без допинга.Сегодня был ровно год, как она не пила. Триста шестьдесят пять дней полной чистоты.Обычно такие даты отмечают в компаниях, но Адель выбрала работу. За этот год она поняла, что её держат на плаву только две вещи: швейная игла и танец. Творчество стало её броней. Когда руки заняты тканью, они не тянутся к бутылке. А когда тело двигается в зале, голова наконец-то затыкается.Адель подошла к колонке на подоконнике и нажала кнопку. Из динамиков пошел плотный электронный бит с примесью живых барабанов. Музыка мгновенно заполнила комнату.Она закрыла глаза, сделала вдох, и тело отозвалось само, на уровне рефлексов. Танцы были в её жизни задолго до того, как всё пошло наперекосяк.Адель начала двигаться. Сначала плавно, прощупывая ритм, но с каждым тактом движения становились жестче. Появилась резкость, изоляция, четкие фиксации. Тёмные кудри летали вслед за каждым поворотом головы. В этом не было балетной легкости — только чистая уличная энергия, смешанная с современной хореографией. Она выплескивала в этот танец всё: страх сорваться, злость на себя за прошлые глупости и одиночество, которое иногда накрывало с головой. Каждый шаг был доказательством того, что она справляется.Когда музыка оборвалась, Адель остановилась посреди комнаты, тяжело дыша. Кожа блестела от пота, сердце бешено колотилось, но в голове наконец-то наступила приятная, чистая пустота.Эту тишину нарушил резкий звонок телефона. Звук в пустой мастерской показался слишком громким.Адель вздрогнула, подошла к столу и взяла телефон. Экран светился незнакомым городским номером. Время катилось к десяти вечера. Кому она могла понадобиться?Она провела пальцем по экрану:— Алло? — голос немного охрип после движения.— Добрый вечер. Я могу услышать Адель Шайбакову? — раздался в трубке уверенный женский голос. На заднем плане был слышен глухой рабочий гул какого-то офиса.— Да, это я. Слушаю.— Меня зовут Кристина, я линейный продюсер проекта «Стихия». Адель, мы видели ваши работы. Точнее, сразу два ваших направления. Наш хореограф наткнулся на видео ваших связок в сети, а вчера мы вышли на ваш бренд кастомизированной одежды. Нам очень понравился ваш стиль.Адель замерла, боясь перебить собеседницу.— Мы сейчас запускаем крупное мультимедийное шоу, — продолжала Кристина. — Проект коммерческий, планируется тур. И нам нужен человек, который сможет связать визуальный код одежды с пластикой. Грубо говоря, ищем хореографа-постановщика и главного дизайнера костюмов в одном лице. Хотим предложить вам контракт.В мастерской словно выкачали воздух. Адель смотрела на манекен с наколотым платьем и не верила. Известная «Стихия», про которую трубили во всех пабликах. И они зовут её? Обычную девчонку, которая еще недавно собирала себя по кускам?— Вы уверены, что звоните по адресу? — тихо спросила Адель, пытаясь скрыть волнение. — Это же огромный объем работы. И костюмы, и хореография для целого шоу...— Мы видели, что вы делаете, Адель. Нам нужен именно такой свежий, дерзкий взгляд. Человек, который понимает, как одежда ведет себя в динамике танца. Завтра в двенадцать дня у нас финальный отбор и знакомство с командой в главном павильоне. Сможете прийти и показать свои эскизы?Адель сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Это был тот самый шанс. Шанс доказать всем, а главное — самой себе, что Шайбакова вернулась и её талант сильнее старых привычек.— Да, — твердо ответила она, выпрямляя спину. — Я буду. Диктуйте адрес.Через минуту разговор закончился. Адель медленно опустила руку с телефоном. Комната осталась прежней, но внутри всё перевернулось. Впереди была бессонная ночь: нужно было отобрать лучшие эскизы, собрать портфолио и заново продумать концепт.Она подошла к столу, перевернула чистый лист ватмана и взяла карандаш. Впереди был сложный проект, интриги, новые люди и испытание её трезвости. Но прямо сейчас она просто хотела работать.