ПЕРВЫЕ ШАГИ К ДЕРЕВУ

Лу’ай, Аонунг, Кири и Ротхо сидели, прижавшись друг к другу, в корнях Древа Душ. Но это было не их родное дерево — это место казалось больным. Листья светились нежно-розовым, а грязно-пепельным цветом, и вместо шепота предков из ветвей доносился скрежет.— Зачем мы вообще полезли за этими записями Грейс? — прошептал Ротхо, сжимая копье. — Кири, ты уверена, что архив здесь?Кири не ответила. Она смотрела в пустоту, чувствуя, как Эйва здесь плачет. Внезапно из густого тумана вышли они.Это были на’ви, но не такие, как лесные или рифовые. Их кожа была цвета сырой глины, без полос, а глаза — огромные, мутно-белые. Они двигались бесшумно, неестественно дергаясь.— Эй! — крикнула Лу’ай, выходя вперед. — Мы уходим, нам не нужны неприятности.Один из серых на’ви остановился в паре шагов. Его тело осталось неподвижным, но раздался жуткий хруст — шея провернулась, и голова совершила полный оборот на 360 градусов, застыв лицом к ребятам. Белые глаза уставились на Лу’ай.— Избранница... — прохрипел серый, хотя его губы не двигались. — Древо помнит не только жизнь. Древо помнит гниль.Аонунг закрыл собой  Лу'ай, обнажив нож.— Назад, — рыкнул он. — Или я скормлю вас акулам, даже если здесь нет воды.Серые начали окружать их, их головы вращались в такт какому-то внутреннему ритму, создавая жуткую симфонию костяного хруста. Они не нападали, они просто смотрели со всех сторон одновременно.Вдруг Древо Душ вспыхнуло. Голограммы Грейс Огастин начали хаотично появляться среди ветвей — десятки синих призраков, повторяющих одну и ту же фразу: «Они — те, кто отказался уходить».— Лу’ай, дерево! — вскрикнула Кири. — Соединись с ним! Ты — избранница, только ты можешь перехватить контроль над этим кошмаром!Серые на’ви одновременно зашипели, и их челюсти отвисли неестественно низко. Они начали сжимать кольцо.