Глава 20: Марионетка судьбы

Штаб-квартира Разведкорпуса в Тросте напоминала растревоженный улей. Новость о находке в подвале Йегера не подлежала огласке, но среди высших чинов царила атмосфера, которую нельзя было скрыть от проницательного глаза. Солдаты, не посвященные в детали, видели лишь мрачные лица командиров и учащенные, закрытые совещания, и этого было достаточно, чтобы по лагерю поползли тревожные слухи.

Шарла наблюдала за этим со стороны, с горьким чувством дежавю. Она видела, как Эрвин и его ближайшие сподвижники днем и ночью просиживали над книгами Гриши Йегера, их лица становились все более осунувшимися. Она видела, как Эрен метался между яростью и глубочайшей растерянностью, его простая картина мира была не просто разрушена — ее стерли в порошок и развеяли по ветру.

Именно в этот момент хаоса она решила действовать. Она не могла изменить грядущую бойню, но, возможно, могла посеять семя альтернативы. И лучшей почвой для этого семени был ум Армина Арлерта.

Она нашла его в той же самой комнате в библиотеке штаба, где они когда-то готовились к экзаменам. Теперь он был завален не учебниками по тактике, а трудами по истории и естественным наукам из подвала Йегера. Он сидел, уткнувшись в схему парового двигатора, его лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени.

— Они не понимают, — прошептал он, не глядя на нее, когда она вошла. — Они видят только врага. Нового, более сильного врага, которого нужно уничтожить.

— А что видишь ты, Армин? — тихо спросила Шарла, подходя ближе.

Он оторвался от чертежа и посмотрел на нее. В его глазах читалась усталость, но и привычная жажда знаний.— Я вижу пропасть. Технологическую, культурную, военную. Они живут в мире будущего, мы — в мире прошлого. Любая попытка открытой конфронтации будет самоубийством.

Шарла кивнула, присаживаясь на стул рядом с ним.— Значит, сила — не ответ.

— Для Эрена сила — единственный ответ, — горько сказал Армин. — Он потерял слишком много. Его мир теперь строится на мести. Сначала титанам, теперь — Марли. Всем, кто причинил ему боль.

— А твой мир на чем строится? — спросила Шарла, глядя на него пристально.

Армин на мгновение задумался.— На понимании. На знании. Врага можно победить, только поняв его. Но как понять того, кто считает тебя демоном? Кто с детства воспитан в ненависти к тебе?

Вот он. Открытый вопрос. Ее шанс.

— Может быть, нужно показать, что мы не демоны, — осторожно начала она. — Что мы такие же люди. Со страхами, надеждами... желанием жить.

Армин скептически хмыкнул.— И как ты предложишь это сделать? Послать дипломатическую миссию с белым флагом? Они расстреляют ее прежде, чем она приблизится к берегу.

— Не обязательно сразу выходить на контакт, — настаивала Шарла. — Но можно... подготовить почву. Изучить их не только как врагов, но и как общество. У них должны быть внутренние конфликты, политические разногласия. Возможно, есть фракции, которые не поддерживают агрессию против Парадиса. Может быть, есть другие народы, враждебные Марли, которые могли бы стать нашими союзниками.

Она говорила, тщательно подбирая слова, стараясь, чтобы это звучало как его собственная, внезапно озарившая его идея.

— Союзники? — Армин поднял бровь. — Кто захочет вступить в союз с «островом дьяволов»?

— Тот, кому выгодно ослабить Марли, — парировала Шарла. — В этих книгах, — она провела рукой по стопке, — говорится о постоянных войнах на континенте. Марли — империя-угнетатель. У нее должны быть враги. Если бы мы могли с ними выйти на связь... предложить ресурсы острова в обмен на защиту или технологии...

Она видела, как в его глазах загорается искра. Идея упала на благодатную почву.

— Это... рискованно, — сказал он, но уже не отвергая, а обдумывая. — Невероятно рискованно. Но... теоретически... это могло бы создать альтернативу тотальной войне. Если бы мы могли доказать внешнему миру, что мы не угроза...

— ...и что угрозой для них является сама Марли, использующая силу титанов для подавления других народов, — закончила мысль Шарла.

Они сидели в молчании, и в воздухе витала новая, хрупкая надежда. Хрупкая, как стекло, и так же легко разбиваемая.

— Эрвин, возможно, прислушается, — наконец сказал Армин. — Он стратег. Он понимает, что лобовая атака невозможна. Но Эрен... — он покачал головой. — Эрен увидит в этом предательство. Очередную попытку отнять у него право на месть.

— Тогда, возможно, не стоит говорить об этом Эрену, — тихо сказала Шарла. — Пока. Сначала нужно убедить Эрвина. Разработать план. Найти возможность для контакта.

Она встала, понимая, что сказала уже достаточно. Семя было посажено. Теперь все зависело от того, сможет ли Армин взрастить его в условиях нарастающей истерии и жажды мести.

— Спасибо, Шарла, — сказал Армин, его взгляд снова стал острым и аналитическим. — Твоя... интуиция... снова подсказывает верный путь. Интересно, откуда у тебя такие познания в геополитике?

Он не ждал ответа. Он просто констатировал факт, еще один кирпичик в стене его догадок.

Шарла вышла из библиотеки с чувством смешанного облегчения и тревоги. Она сделала первый шаг. Она попыталась направить их с иного  пути дипломатии и поиска союзников. Но, манипулируя Армином, она чувствовала себя грязной. Она использовала его ум и его доверие, чтобы продвинуть свою собственную, основанную на знании будущего, повестку.

Она была марионеткой, пытающейся перерезать нити, связывающие ее кукол-друзей с их ужасной судьбой. Но, дергая за одни нити, она могла лишь сильнее запутать другие.

В следующие дни она наблюдала, как Армин все чаще задерживается в кабинете Эрвина после официальных совещаний. Она видела, как коммандер, выслушивая его, смотрит не на него, а в окно, в сторону невидимого моря, за которым скрывался их новый, страшный мир.

Как-то раз, проходя по коридору, она услышала обрывки их разговора.

— ...гипотетически, коммандер, если бы мы могли установить контакт с анти-марлийской коалицией... — говорил Армин.— ...риск раскрытия наших ограниченных возможностей слишком велик, Арлерт, — отвечал Эрвин. — Но... продолжайте разрабатывать эту идею. Любая альтернатива предстоящей резне заслуживает внимания.

Шарла улыбнулась про себя, горькой и печальной улыбкой. Это было что-то. Маленькая, почти невидимая трещина в монолите их отчаяния. Возможно, этого будет недостаточно, чтобы изменить финал. Но, по крайней мере, она попыталась. Она перестала быть просто пассивным наблюдателем и сделала свою первую, крошечную попытку стать тем, кто дергает за ниточки, а не той, кого дергают.

Но, стоя в пустом коридоре и глядя на свою дрожащую руку, она понимала: быть марионеткой судьбы было ужасно. Но быть кукловодом, несущим ответственность за каждое движение своих кукол, было, возможно, еще страшнее.