Великий Потоп и Адское Акварельное Похмелье

​Сцена 1: Отель. 2 часа ночи.

​Все сидели в баре у Хаска. Энджел Даст праздновал свою свободу так активно, что выпил запасы Хаска на неделю вперед и теперь пытался научить Кики (свинью) танцевать танго. Эффи сидела на стойке, поджав ноги, и угрюмо смотрела на свои ярко-красные глаза в отражении стакана.​— Слышь, Синеволоска, — Хаск вытирал стакан с видом человека, который видел смерть и налоги одновременно. — Хватит косплеить статую депрессии. Ты сегодня Вала кинула, радуйся!​— Я здесь застряла, Хаск, — Эффи глотнула что-то жгучее. — Я должна была искупиться и свалить в свой скучный белый Рай, а вместо этого я сижу в подвале мироздания с пауком-стриптизером и котом-алкашом. Сука, как так-то?!​— Эй! — крикнул Энджел, запутавшись в собственных руках. — Я не просто стриптизер, я икона! И вообще, давай, нарисуй нам что-нибудь... ну, знаешь, расслабляющее!​Эффи спьяну (или от отчаяния) достала свою кисть.— Расслабляющее? Хотите расслабляющее? Окей, блядь, будет вам релакс!​Она широким жестом мазанула по всей стене отеля, рисуя огромный, шикарный, мать его, бассейн с тропическим водопадом. Прямо посреди лобби.

​Сцена 2: Психоделический аквапарк.

​Через секунду стена треснула, и в холл хлынули тонны воды. План был хорош, но Эффи забыла одну деталь: её рисунки боятся воды.​Как только настоящая вода из водопада коснулась нарисованных краев бассейна — начался гребаный апокалипсис. Бассейн начал «схлопываться» и «пухать» каждые пять секунд, выплескивая воду, которая тут же уничтожала другие части рисунка.​— ЭФФИ, ТВОЮ МАТЬ! — заорала Вэгги, вылетая из комнаты в пижаме с копьем наперевес. — МЫ ТОНЕМ В ТВОЕМ ИСКУССТВЕ!​— Я... я просто хотела джакузи! — кричала Эффи, пытаясь удержаться на плавающем барном стуле.​Вода прибывала. Чарли, пытаясь всех спасти, превратилась в свою демоническую форму, но поскользнулась на нарисованном (и уже исчезающем) мыле и с криком «Я ВСЁ ИСПРАВЛЮЮЮ!» влетела лицом в стену.​— АХАХАХА, ГЛЯДИ, ХАСК, Я РУСАЛОЧКА! — Энджел Даст радостно плыл на спине, используя одну пару рук как весла, а в других держа бутылку.

​Сцена 3: Групповое спасение.

​В какой-то момент стало ясно: если они не заделают дыру в «реальности», отель просто смоет в ближайшую канализацию.​— Слушайте сюда, дегенераты! — Хаск вцепился в люстру. — Эффи, рисуй плотину! Быстро!— Она исчезнет, как только вода её коснется! — плакала Эффи, пытаясь вытереть глаза.— Рисуй её МАСЛОМ! Или чем там у вас в 40-х рисовали, чтобы не смыло сразу! — рявкнул Хаск.​И тут сработал командный дух. Вэгги использовала свое копье как рычаг, прижимая обломки мебели к дыре. Чарли, вся в соплях и радости, жгла воду своим адским пламенем, превращая её в пар (отчего в отеле стало как в бане у Сатаны). Энджел Даст своими четырьмя руками держал Эффи за пояс, чтобы её не унесло течением, пока она лихорадочно закрашивала дыру «водонепроницаемым» (по её мнению) гудроном.​— Давай, Синяя! Малюй эту херню! — орал Энджел. — Если мы сдохнем от утопления в Аду, я тебя с того света достану и заставлю рисовать мне шмотки вечность!​Эффи, по колено в воде, с красными глазами, полными азарта, материлась на трех языках, но фигачила кистью так, будто от этого зависела её жизнь (так оно и было).

​Сцена 4: Утро. Мокрые, но живые.

​Когда вода наконец спала, отель выглядел как после шторма. Всюду висели водоросли, на люстре висел чей-то ботинок, а на полу лежала полудохлая рыба, которую Нифти уже начала тыкать вилкой.​Все четверо — Эффи, Энджел, Вэгги и Хаск — лежали на мокром ковре, тяжело дыша.​— Знаете что... — первой подала голос Эффи, выжимая свой белый ободок. — Вы все такие придурки.— Сама ты... художница хренова, — прохрипел Хаск, но при этом протянул ей открытую бутылку пива.— Зато было весело! — Чарли вылезла из-под дивана с растрепанными волосами. — Мы... мы работали как команда!​Энджел Даст толкнул Эффи локтем в бок:— Слышь, Моделька. Ты в следующий раз, если захочешь «расслабиться», просто скажи. Мы просто напьемся. Без этого твоего «пух-пух».​Эффи впервые за всё время в Аду искренне рассмеялась. Она посмотрела на эту кучку фриков и поняла: может, Рай и был чистым и красивым, но там никто никогда не спасал её от нарисованного потопа.​— Ладно, — Эффи вытерла лицо, оставив на щеке синий мазок. — Похоже, я остаюсь. Но если кто-то еще раз назовет меня «ретро-экспонатом», я нарисую вам вместо кроватей кактусы. Поняли?​— Поняли-поняли, — хохотнул Энджел. — Добро пожаловать в семью, мелочь синеволосая.