Душевный разговор

Энджел Даст уже ушёл к себе, прижимая к груди пустую папку от контракта, как величайшее сокровище. В отеле воцарилась тишина, нарушаемая только шипением старого радио за барной стойкой.​Эффи сидела на ступенях лестницы, вертя в руках ту самую пустую бутылочку из-под воды. Её ярко-красные глаза светились в полумраке, отражая неоновые вывески за окном. Она выглядела не радостной, а... растерянной.​— О, какой кислый вид для героини дня! — раздался из тени голос Аластора. Он возник рядом, опираясь на свой микрофон. — Ты совершила невозможное, дорогая! Ты обвела вокруг пальца саму моль и подарила паучку свободу. Разве ты не должна сейчас сиять от святости?​Эффи подняла на него взгляд своих красных глаз.— Я думала... — её голос дрогнул. — Я была уверена, что как только я помогу ему, как только совершу этот «акт бескорыстного искупления», всё закончится. Что небесный лифт приедет за мной и заберёт из этого красного кошмара.​Она посмотрела на свои ладони, испачканные в синей краске.— Но я всё ещё здесь. Мой хвост никуда не делся, мои глаза всё ещё цвета этой чёртовой преисподней, и я... я чувствую, что Ад впитывается в меня всё глубже. Почему это не сработало, Аластор? Почему я всё ещё здесь?​Аластор наклонил голову, и его улыбка стала чуть более... понимающей, если это вообще возможно для демона.— О, милая Эффи... Неужели ты думала, что Рай — это торговый автомат? Засунула доброе дело — получила пропуск в облака?​— Я совершила грех там, наверху, — отрезала Эффи, и в её голосе прорезалась сталь. — Я знаю, за что меня вышвырнули. Это было... это было то, что ангелы не прощают. Но я думала, что здесь правила другие. Что Чарли права, и искупление — это путь.​Она резко встала, её синее каре качнулось, а белый ободок ярко блеснул в темноте.— Я умерла в 43-м в Австралии, задыхаясь от паров краски, которую купила у какого-то сумасшедшего старика. Я всю жизнь была лишь «красивой картинкой» на плакатах, пока настоящая я умирала от желания творить. И когда я наконец попала в Рай... я думала, что заслужила покой. Но я ошиблась. И сейчас я снова ошибаюсь, надеясь, что Ад меня отпустит так просто.​Эффи подошла к окну и посмотрела на багровое небо.— Значит, одного Энджела мало. Значит, мне придётся нарисовать здесь целую галерею спасённых душ, прежде чем Небеса заметят мой «запретный штрих».​Аластор подошёл со спины, его тень накрыла её.— Или... — прошептал он прямо ей на ухо под треск радиопомех, — ...или ты просто начнёшь наслаждаться процессом. Ведь здесь, в Аду, твои картины наконец-то имеют вес. Буквально.​Эффи обернулась, её красные глаза встретились с его алым взором.— Я не стану одной из вас, Аластор. Даже если мне придётся выкрасить весь этот город в белый цвет.​