~часть 2~

Прошла неделя.

Феликс сидел на кровати размером с его старую комнату и смотрел на тарелку с нетронутым супом. Запах дорогого мяса, к которому он так и не смог привыкнуть, вызывал тошноту.

Окна в пентхаусе были панорамными. От пола до потолка. Открывался вид на ночной Сеул, который мерцал тысячами огней, как насмешка над его прошлой жизнью. Красиво. Слишком красиво для такого, как он.

Хёнджин появлялся редко. Приносил еду, молча смотрел, как Феликс почти не ест, и уходил. Иногда он оставлял книги - что-то про бизнес, про историю, даже сборник стихов. Феликс их не открывал.

Он ждал подвоха.

Каждую ночь, когда Хёнджин уходил в свой кабинет, Феликс подходил к двери спальни и проверял - заперто ли. Каждый раз - нет. Хёнджин не запирал его. Это было хуже всего. Потому что если бы дверь была заперта, Феликс знал бы свою роль: пленник. А так... он не знал, кто он. Игрушка? Жертва? Случайность?

«Только я имею право ломать своих игрушек». Эти слова Хёнджина звучали в голове как проклятие.

Сегодня Феликс решился.

Он надел куртку, которую ему купили - мягкую, чёрную, явно дорогую. Сунул ноги в кроссовки. Сердце колотилось где-то в горле, когда он бесшумно вышел из комнаты. В коридоре горел приглушённый свет. Кабинет Хёнджина был закрыт, но оттуда доносились голоса - он говорил по телефону на низких тонах о каких-то поставках и «людях Чона».

Феликс затаил дыхание и скользнул к лифту.

Нажал кнопку «Вниз».

Лифт поехал медленно, слишком медленно. Каждая секунда тянулась вечность, и он боялся, что сейчас двери откроются, и он увидит Хёнджина - с его ледяным взглядом, с его абсолютной властью, которая душила даже на расстоянии.

Но лифт доехал. Первый этаж. Пустой холл. Охранник в углу что-то смотрел в телефоне и не поднял головы.

Феликс выбежал на улицу.

Ночной холод ударил в лицо, но это было хорошо. Больно, отрезвляюще. Он побежал. Просто побежал, не разбирая дороги, мимо неоновых вывесок, мимо редких машин, мимо людей, которые смотрели на него с недоумением. Ветер свистел в ушах, и впервые за долгое время Феликс чувствовал себя живым.

Он добежал до автобусной остановки. У него не было денег, но он готов был идти пешком. Куда угодно. Главное - подальше от этого мужчины, который смотрел на него так, будто видел всю его душу.

Феликс сел на скамейку, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось. В груди саднило - старая травма от ударов в школе давала о себе знать. Но это было ничего. Главное - свобода.

Он просидел так минут пятнадцать, пока не услышал звук мотора.

Чёрный автомобиль бесшумно подкатил к остановке. Из него вышел высокий мужчина в длинном пальто, с телефоном в руке. Свет фар выхватывал его резкие черты, чёрные волосы, растрёпанные ветром.

Хёнджин.

Он был спокоен. Слишком спокоен. Подошёл, сел рядом с Феликсом на скамейку - будто они просто встретились случайно, будто он не искал его по всему городу.

- Ты даже не взял куртку теплее, - сказал Хёнджин без осуждения. - На улице минус два.

Феликс молчал, глядя перед собой. Он больше не мог бежать. Ноги дрожали от холода и напряжения.

- Зачем? - выдохнул он, наконец. Голос сорвался на шёпот. - Зачем ты меня ищешь? Я никто. Я даже сбежал по-дурацки. Ты мог бы просто оставить меня здесь. Замёрзнуть. Это решило бы все твои проблемы.

Хёнджин повернул голову и посмотрел на него. В его глазах не было злости. Только усталость и что-то другое, чему Феликс боялся дать имя.

- Ты прав, - тихо сказал Хёнджин. - Я мог бы. Но я не хочу.

- Почему?! - Феликс вскочил на ноги. Голос сорвался в крик. Слёзы подступили к горлу, но он сдержал их, закусив губу до крови. - Почему ты просто не сделаешь это больно и быстро? Альфы всегда так делают. Забирают то, что хотят, и выбрасывают! Ты же мафия! Ты должен быть злым! Так будь злым! Ударь меня! Прикажи мне! Что-то сделай, чтобы я понял, что происходит!

Феликс дрожал, стоя посреди пустой улицы. Ветер трепал его светлые волосы, раздувал куртку. Он выглядел сломленным, испуганным и одновременно - бесконечно смелым.

Хёнджин медленно встал. Подошёл к нему вплотную. Навис, как стена. Но не прикоснулся.

- Ты хочешь, чтобы я ударил тебя? - спросил он тихо. - Потому что это привычно? Потому что так делали твои родители и одноклассники? Ты не знаешь, что делать с добротой, поэтому просишь боли?

Феликс замер. Каждое слово попадало в цель, как пуля.

- Ты прав, - продолжил Хёнджин, приближаясь ещё на полшага. - Я злой. Я убивал людей. Я разрушал семьи. Но я никогда не поднимал руку на того, кто не может дать сдачи. Я ломаю сильных, Феликс. А ты... - он чуть склонил голову, вглядываясь в веснушчатое лицо омеги, - ты просто сломанный ребёнок, который хочет, чтобы его кто-то пожалел. Но ты слишком горд, чтобы попросить об этом.

Феликс почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Ненавистная, горячая.

- Я не хочу, чтобы меня жалели, - прошептал он.

- Я знаю, - ответил Хёнджин. - Ты хочешь, чтобы тебя поняли. Но сначала ты должен сам себя понять.

Он протянул руку - медленно, давая возможность отшатнуться. И когда Феликс не сделал этого, Хёнджин коснулся его щеки, стирая слезу большим пальцем.

- Давай вернёмся, - сказал он. - Не в пентхаус. На крышу моего офиса. Я покажу тебе кое-что.

Феликс смотрел на него снизу вверх. Боялся. Доверял. Ненавидел. Благодарил. Все чувства перемешались в один тугой комок, который не давал дышать.

- А если я откажусь? - спросил он.

- Тогда я сяду здесь с тобой, - пожал плечами Хёнджин. - И мы будем сидеть, пока ты не замёрзнешь или не согласишься. У меня много времени.

В его голосе не было угрозы. Только тихая, твёрдая решимость.

Феликс сдался.

Они сели в машину, и Хёнджин дал ему свой шарф - тёплый, кашемировый, пахнущий дорогим парфюмом. Феликс уткнулся в него носом и молчал всю дорогу до небоскрёба.

На крыше было холодно. Но вид открывался невероятный - весь Сеул лежал у их ног. Огни тянулись до горизонта, переливаясь золотом и синевой.

- Я вырос на улице, - вдруг сказал Хёнджин, стоя у края. - Мою семью убили, когда мне было двенадцать. Я был никем. Грязным, голодным, злым. И однажды я тоже стоял на крыше старого дома. Думал, что прыгну.

Феликс замер. Обернулся.

- Не прыгнул, - продолжил Хёнджин. - Потому что какой-то старик поймал меня за рубашку и сказал: «Ты ещё не увидел, как горят огни. Поживи хотя бы ради этого». Я прожил. И теперь каждый раз, когда смотрю на эти огни, я вспоминаю, что мог бы их не увидеть.

Хёнджин повернулся к Феликсу. Ветер развевал его чёрные волосы, делая похожим на хищную птицу.

- Если ты всё ещё хочешь умереть, - сказал он тихо, - я отпущу тебя. Сделаю вид, что не видел тебя на той крыше. Ты свободен. Но если ты дашь мне шанс - хотя бы один день, одну минуту, один вдох - я покажу тебе, что мир может быть другим.

Феликс смотрел в его глаза. Чёрные, глубокие, холодные. Но в них горел свет. Тот самый, о котором говорил Хёнджин.

Он сам не понял, как сделал этот шаг. Просто - вперёд. Туда, где стоял Хёнджин. Туда, где пахло опасностью и защитой одновременно.

Хёнджин раскрыл объятия, и Феликс упал в них, как в пропасть.

Впервые за очень долгое время - добровольно.

- Останься, - прошептал Хёнджин в его волосы.

И Феликс кивнул.