~часть 1~

Вода на крыше была ледяной. Ноябрьский ветер пробивал тонкую школьную куртку Феликса насквозь, но он почти не чувствовал холода. Тело онемело от побоев, которые он получил сегодня в туалете. Ребра ныли при каждом вздохе, в глазах пульсировала темнота, а на губах все еще был привкус металла.

«Слабак».«Омега — позор для семьи».«Ты даже не заслуживаешь того, чтобы жить».

Голоса родителей и одноклассников сливались в один непрекращающийся гул. Феликс стоял на самом краю парапета, глядя вниз на серый асфальт школьного двора. Семь этажей. Этого должно хватить.

Он закрыл глаза, сделал шаг вперед... и в тот же миг почувствовал, как чья-то стальная хватка вцепилась в его запястье, резко дернув назад. Феликс вскрикнул от боли в вывихнутой руке и повалился на чью-то грудь, сбитый с ног.

— Ты совсем с ума сошел, мальчик? — раздался низкий, вибрирующий голос. В нем не было паники, только холодная ярость и сталь.

Феликс, дрожа всем телом, поднял глаза. Перед ним стоял мужчина. Очень высокий, в идеально сидящем черном костюме, который совершенно не вязался с убожеством школьной крыши. У мужчины были острые, хищные черты лица и пронзительные глаза, которые, казалось, видели Феликса насквозь. Запах денег, дорогого табака и… альфы. Мощного, доминантного альфы, от которого у Феликса, несмотря ни на что, предательски подогнулись колени.

— Пустите, — прошептал Феликс, пытаясь вырваться. — Зачем вам это? Вам какое дело?

— Какое дело? — Хёнджин усмехнулся, но взгляд его оставался ледяным. Он только что вышел из машины, чтобы встретиться с директором по поводу «спонсорства» школы, когда увидел маленькую фигурку на самом верху. Он действовал на рефлексах — слишком быстро для простого бизнесмена. Но сейчас, держа в руках этого хрупкого, дрожащего омегу с разбитыми губами и глазами, полными безнадежности, Хёнджин понял: это не случайность.

— У тебя кровь на лице. Синяки на руках, — констатировал он, бесцеремонно задирая рукав куртки. — Кто это сделал?

Феликс дернулся, как от удара током.— Никто. Это я сам упал.

— Врешь, — спокойно ответил Хёнджин. Он притянул Феликса к себе за талию, заставляя смотреть в глаза. — Я терпеть не могу ложь, малыш. Скажи мне имя.

В голосе Хёнджина звучала такая непререкаемая власть, что Феликс, измученный и сломленный, вдруг почувствовал, как к горлу подступают слезы. Глупые, детские слезы, которые он сдерживал целый год.

— Это… не важно. Они правы. Я никчемный омега.

— Никчемный? — Хёнджин приподнял бровь. Он скользнул взглядом по взлохмаченным рыжим волосам, по веснушкам, проступающим сквозь грязь, по точеной фигуре. Омега выглядел как дикий, загнанный в угол зверек, но внутри него тлела искра жизни, раз уж он дышал. — Я вижу сталь в твоем взгляде. Жаль только, что ты решил направить ее против себя.

Хёнджин достал дорогой платок и, несмотря на сопротивление Феликса, аккуратно стер кровь с его верхней губы.

— Тебе семнадцать? — спросил он.

— Откуда вы... — прошептал Феликс.

— Я знаю все, что нужно знать, — перебил Хёнджин. За его плечами уже стояли двое мужчин в черном, бесшумно появившиеся на крыше. Телохранители. — Эти дети, которые тебя били, они еще пожалеют, что родились на свет. Твои родители тоже.

Феликс побледнел.— Нет! Не надо! Вы не можете!

— Кто тебе сказал, что я не могу? — Хёнджин наклонился к самому уху Феликса, обжигая дыханием. В его голосе зазвучала низкая, пугающая хрипотца. — Я — мафия Кореи, малыш. Я решаю, кто будет жить, а кто умрет. И только что я решил, что ты будешь жить. Со мной.

Эти слова прозвучали как приговор. И как спасение.

Хёнджин отпустил его, но лишь затем, чтобы снять с себя дорогое пальто и накинуть на плечи Феликса. Огромное, пропитанное запахом альфы, оно скрыло Феликса с головой, окутало теплом и чувством безопасности, которого он не испытывал никогда.

— Ты... вы с ума сошли, — выдохнул Феликс, глядя на мужчину снизу вверх. — Я просто никто. Я даже прыгнуть нормально не смог.

— Вот и славно, — усмехнулся Хёнджин, и в этой улыбке впервые проскользнула тень тепла. — Значит, судьба привела тебя ко мне. Пойдем, ангел. Я покажу тебе, что такое настоящий дом. И поверь, там тебя никто пальцем не тронет. Кроме меня, — добавил он тихо, но в этом обещании было столько собственничества, что у Феликса перехватило дыхание.

Хёнджин взял его за руку, сжимая холодные пальцы в своей ладони. И Феликс, сам не понимая как, сделал шаг вперед — вслед за хищником в человеческом обличье, туда, где его ждала либо новая жизнь, либо еще более глубокая пропасть. Но выбора у него, кажется, уже не было.

---

Внизу, в черном «Мерседесе» с тонированными стеклами, Феликс сидел, укутанный в чужое пальто, и молчал. Хёнджин сидел напротив и уже набирал сообщение на телефоне. Мелькнула фраза: «Школа №17. Фамилия Ли. Прекратить завтра».

Хёнджин поднял глаза на вздрагивающего омегу и протянул ему бутылку теплого чая.

— Пей. Ты замерз.

Феликс взял бутылку, и его пальцы коснулись пальцев Хёнджина. Между ними пробежала искра, электрическая и пугающая.

— Почему я? — еле слышно спросил Феликс.

Хёнджин на мгновение задумался, а затем произнес:— Потому что только я имею право ломать своих игрушек. А тебя уже кто-то сломал без моего ведома. Я этого не потерплю.

В его словах не было нежности в привычном смысле. Но для Феликса, который никогда не знал защиты, этот холодный голос прозвучал как самая сладкая музыка. Впервые за долгие годы он не хотел умирать. Ему вдруг безумно захотелось выжить, чтобы увидеть, что этот страшный, но прекрасный альфа сделает с его обидчиками.