Глава 1: Пролог (Бен)

Это было сегодня. Сегодня могло начаться что-то новое, что-то, что могло изменить всё Восхождение. Или все его планы рухнут и сгорят вместе с ним. От этой мысли завтрак, приготовленный миссис Поттс, перевернулся у него в желудке, когда он стоял перед двустворчатыми дверями, ведущими в Палату. Внутри представители со всего Объединённого Восхождения и его союзников будут разговаривать друг с другом, обмениваться любезностями и новостями, ожидая его. Не его отца. Его.

Сделав глубокий вдох, Бен разгладил перед своей тёмно-синей курткой и поднял голову. Люмьер низко поклонился, когда Бен кивнул. Двери распахнулись, и перед ним предстали восемнадцать собравшихся представителей. Его родители стояли в стороне, пока Когсворт объявлял: «Принц Бенджамин из Аурадона». Поклоны и реверансы приветствовали его, когда он шёл к главе стола. Бен кивал и улыбался каждому. Дойдя до кресла отца, Бен повернулся лицом ко всем.

Жасмин и Аладдин из Аграбы. Королева Арианна и король Фредерик из Короны. Королева Элинор и король Фергюс из Данброка. Король Филипп и королева Аврора из Улстеда. Король Генрих и королева Золушка из Итериана. Королева Ариэль и король Эрик из Тирулии, а также отец Ариэль, король Атлантики Трайдент, который участвовал в турнире через волшебное зеркало, как и королева Атлантиды Кида. Король Флориан и королева Белоснежка из Пруриана. Даже Мулан из Китая и Геркулес были там, несмотря на то, что Китай и Олимп не входили в состав Объединённого Восхождения.

— Спасибо вам всем за то, что пришли, — улыбнулся он, низко поклонившись и не обращая внимания на то, как дернулся его отец. Выпрямившись, он жестом пригласил их сесть. — Я с нетерпением жду возможности поработать со всеми вами. Справа от него вперёд вышел король Адам. Несмотря на то, что проклятие было снято уже несколько десятилетий назад, король по-прежнему возвышался над многими людьми, включая всех присутствующих в зале. Годы не смогли состарить его широкую грудь и плечи, и он по-прежнему оставался внушительной и устрашающей фигурой. Бену посчастливилось унаследовать часть отцовского телосложения, но в свои 24 года он не становился ни выше, ни шире, так что ему никогда не сравниться с отцом.

— Как вы все знаете, в следующем году на летнем солнцестоянии Бенджамин станет наследным принцем Аурадона, — сказал Адам, положив руку на плечо Бена. — Он уже некоторое время обдумывает свой первый указ и пришёл сюда, чтобы представить его на наше рассмотрение.

Рука на его плече снова подтолкнула Бена вперёд, и он поклонился собравшимся членам королевской семьи. «Я собрал вас здесь сегодня, потому что моё заявление повлияет не только на Аурадон, но и на всё Восхождение, а также на наших союзников». Любопытные взгляды устремились на него, когда он принял от Люмьер толстую папку. Его желудок снова сжался, когда он положил папку на стол перед собой, а Люмьер подошла, чтобы передать такие же папки представителям. — Я хочу попросить у вас благословения и совета на будущее.

— Что это такое? — спросил король Фергюс, когда его жена Элинор открыла папку и начала листать страницы. Элинор была более внимательной из правящей четы Данброка.

Вот оно. Больше не нужно подбирать правильные слова. Больше не нужно собирать улики. Он мог только надеяться, что достаточно подготовился и что у людей, которых он знал с детства как героев, были сердца, которые, по его мнению, должны быть у героев.

«Я не сразу решился на это заявление, — объяснил Бен, открывая папку. — То, что вы видите перед собой, — это результаты моих исследований, которые помогут лучше объяснить принятое мной решение». Сделав глубокий вдох, он сказал: «Моя цель — дать детям с Острова Потерянных возможность покинуть Остров и начать новую жизнь здесь, в Аурадоне».

На несколько ударов сердца воцарилась тишина. А затем в удивлении и протесте раздались голоса и движения.

— Остров Затерянных?!

— Ты что, с ума сошёл?!

Даже подготовившись к неизбежному, Бен не смог полностью сдержать гримасу при звуках эха и сузившихся глазах. Он позволил им продолжать, решив, что лучше дать им выплеснуть часть своей ярости сейчас, чем ждать продолжения дискуссии.

Наконец король Флориан поднял руку, и все замолчали. Тёмно-зелёные глаза встретились со светло-карими глазами Бена и задержались на них. «Это место для серьёзных дискуссий, молодой человек, — отчитал его король Флориан. — Такие шутки неуместны и по-детски глупы. Наши королевства не заслуживают того, чтобы мы тратили время на подобные развлечения».

— Это не розыгрыш, Ваше Величество, — ответил Бен, сохраняя расслабленную позу и спокойный голос. — Уверяю вас, я понимаю, как важно ваше время. Я твёрдо убеждён, что это обсуждение необходимо.

В дальнем конце стола король Филипп хлопнул ладонями по столу. «Адам, твой сын что, совсем рехнулся?!» — воскликнул он. Рядом с ним молча сидела королева Аврора, её лицо было бесстрастным и холодным, словно высеченным из камня.

Бен собрался с духом, когда его отец заговорил. «Бенджамин, объяснись». В его голосе послышалось низкое рычание, заставившее всех замолчать, а его мать положила руку на плечо мужа.

На него уставились двадцать пар глаз, и в них горело гораздо больше ярости, чем ему хотелось бы. Хотя, если быть честным, многие из них были больше сосредоточены на злодеях, которых они изгнали на Остров, чем на конкретных словах, которые он произнёс. Это были хорошие люди, герои прошлых лет. Люди, которые финансировали благотворительные организации и работали над продвижением равенства. Ему просто нужно было помочь им увидеть то, что видел он.

— Прошло двадцать семь лет с тех пор, как злодеи были изгнаны на Остров Потерянных, — начал он.

— Там, где им и место, — пробормотал король Филипп, и Бен заставил себя кивнуть.

— Их преступления против наших стран, народов и семей непростительны, — согласился Бен, сделав паузу, чтобы встретиться взглядом со всеми присутствующими в комнате. Если его план должен был сработать, он не мог позволить отцу и своим современникам запугать себя. Он должен был сохранять самообладание и напоминать им, что это серьёзный разговор между правителями и что однажды он будет с ними на равных. Ему нужно было проявить себя, чтобы они уважали его и его вклад. «Остров был гуманным и безопасным способом наказать их и гарантировать, что они никогда больше не придут к власти. За это время у вас всех появились дети, и вы создали свои собственные семьи». Он обвёл взглядом комнату. Он вырос вместе со многими из их детей. Одри из Олстеда. Азза из Аграбы. Чед из Итериана.

— У тех, кто был сослан на Остров, тоже есть дети. Дети, которые сейчас живут в тюрьме, предназначенной не для них, — продолжил Бен. Султана Жасмин нахмурилась, а Аладдин постучал по столу, сосредоточив свой тёмный взгляд на чём-то, недоступном пониманию Бена. Король и королева Короны переглянулись. — Поэтому я считаю, что этим детям нужно дать шанс жить как свободным гражданам, а не как заключённым, отбывающим наказание, которого они не заслужили, — заключил Бен.

Снова воцарилась тишина. Некоторые пары перешёптывались, в то время как другие просто обменивались взглядами, кивали или качали головами. Бен молчал, давая Совету время на раздумья. Ему стоило немалых усилий не смотреть на родителей, хотя неодобрение отца тяжёлым грузом повисло в воздухе. Мысли матери оставались для него загадкой.

Он не знал, как долго простоял там, прежде чем королева Белоснежка заговорила своим мелодичным и мягким голосом. «Мы и подумать не могли, что у них будут дети, когда изгоняли их. Представить их с семьями — это что-то новое и неожиданное». Несколько человек за столом кивнули, и она продолжила: «Вы правы, когда говорите, что дети, рождённые на Острове, живут в тюрьме. Однако это открытая земля, и она устойчива. Она мало чем отличается от города или деревни в одной из наших стран».

— Если не считать того, что мы находимся внутри барьера с ограниченным доступом к земле и ресурсам, — прокомментировала Султана Жасмин, заслужив неодобрительный взгляд короля Флориана.

— Больше всего нас беспокоит, — сказала Белоснежка, — то, чему могли научить их родители. Гримхильда не была доброй женщиной, и я не верю, что она могла научить своего ребёнка чему-то другому. Тонкие бледные руки были вытянуты в сторону остальных членов Совета. — Правильно ли я понимаю, что те, кого вы изгнали, такие же, как Гримхильда?

Никто с ней не спорил. Никто из них не мог этого сделать, даже Бен. Однако, «это одна из причин, по которой я считаю, что им нужно разрешить приехать в Аурадон, — объяснил Бен. — Если кому-то никогда не показывали другой образ жизни, можно ли винить его за его действия или убеждения?»

Аладдин медленно кивнул. «Принц Бен прав, — сказал бывший беспризорник. — Вот почему мы с Жасмин начали программу, чтобы дать шанс беспризорным детям. Чтобы они ушли с улиц и стали жить лучше». Тёмные глаза встретились с глазами Бена, прежде чем он повернулся к остальным. «Этих детей на Острове учили только их родители, злодеи. Но мы — причина того, что они не научились ничему другому».

Благодарно кивнув, Бен склонил голову перед Аладдином, который слегка подмигнул ему. «Я знаю, что это непростая просьба, и понимаю ваши опасения. Я бы хотел, чтобы у вас было время всё обдумать и просмотреть мои записи и исследования. Тогда мы сможем вернуться, и я отвечу на любые ваши вопросы и проведу голосование».

Совет согласился на двухчасовой перерыв, и вскоре в зале не осталось никого, кроме Бена и его родителей. Не готовый смотреть на отца, Бен повернулся к Белль и встретил её взгляд безмолвным вопросом. Белль мягко улыбнулась и взяла его за руку. «Я горжусь тобой, Бен. Это непростая просьба. Но она благородная».

Адам, стоявший рядом с ними, фыркнул, и Белль на мгновение закрыла глаза, прежде чем повернуться к мужу. «Адам, нам нужно поговорить. Бен, увидимся после перерыва». Нежно сжав его руку, она пробормотала: «Будь сильным».

Часы тянулись медленно, бесцельно блуждая по лабиринту, и всё, что мог делать Бен, — это ждать, надеяться и снова и снова перечитывать свои записи. С тех пор как он в детстве узнал об Острове, он был очарован им, почти одержим. Сначала его интересовала только магия барьера и его история. Потом — все истории о запертых злодеях. И, наконец, он понял, что на Острове что-то не так.

Даже с учётом переписей населения, которые солдаты, сопровождавшие поставки, проводили раз в год без особого энтузиазма, детей было очень много. Дети, которые были одни с родителями, которых он знал как жестоких и бессердечных. Родители, которые могли обращаться со своими детьми так же ужасно, как они обращались со своими жертвами. Он должен был дать этим детям шанс. Должен был знать, какова на самом деле жизнь на Острове.

К тому времени, как перерыв закончился, решимость Бена только окрепла, и он наблюдал, как входит Совет. Как только все заняли свои места, Бен обратился к ним. «Есть ли у вас вопросы, на которые я могу ответить?»

— Ваши записи были весьма подробными, принц Бен, — сказал король Эрик, и Ариэль кивнула рядом с ним. — Думаю, мы можем перейти к голосованию.

Когда никто не возразил, Бен достал официальное заявление, которое он составил накануне вечером. Все кивнули. «Очень хорошо». Взяв ручку, Бен глубоко вздохнул и спросил: «Тирулия?»

— Я против, — заявила Ариэль.

“ Итерианский?

— Я против, — сообщила ему Золушка.

Вскоре осталась только одна страна, которую нужно было спросить, и у Бена скрутило живот. Корона, Данброк, Атлантида, Аграба и Олимп проголосовали за его предложение. Улстед, Итериан, Тирулия, Пруриан и Атлантика были против. Мулан воздержалась при голосовании за Китай.

Стараясь, чтобы его голос не дрожал, Бен спросил: «Аурадон?» — не глядя ни на одного из родителей. Один голос. Ему нужен был всего один голос.

Пауза. Тишина. Несмотря на здравый смысл, он украдкой взглянул на родителей. Они не обращали на него внимания, они были сосредоточены друг на друге. Взгляд матери был прикован к отцу, и что-то в нём заставляло Бена нервничать, хотя он и не был в центре её внимания.

— Согласен, — сказал Адам, скривив губы, но Белль кивнула с решимостью в голосе. На мгновение Бену вспомнилось то, что часто говорили слуги, когда он был младше: «Не перечь женщине, которая приручила зверя». По крайней мере, казалось, что зверь не станет перечить ей.

Затем его мысли вернулись к тому, что только что произошло, и сердце Бена замерло. Он получил последний необходимый ему голос. Его прокламация будет принята. Он сможет начать спасать своих будущих коллег с Острова.

— Пять против и шесть за, — объявил он после того, как мать коснулась его руки, возвращая его к реальности. — Предложение принято, и прокламация будет обнародована.

С того места, где сидели король Филипп и королева Аврора, донеслись тихие ругательства, а королева Арианна и король Фредерик обменялись облегчёнными улыбками.

— Вы уже решили, каких детей привезёте первыми? — спросила Мулан, склонив голову набок и изучая Бена.

— Да, — улыбнулся он. — Так и есть.______________________________________

1985, слов