19

Тонкий утренний холод ещё не до конца растворился в воздухе, оставляя в доме ощущение уюта, смешанного с тишиной. Лёгкий запах чая, оставленного в чашке с вечера, едва уловимо витал в коридоре. Дверь скрипнула, когда Нахоя, лениво притянув к себе край рукава, открыл её, встретившись взглядом с гостью.

Ран стоял перед ним, как всегда невозмутимый. Тонкая струя дыма всё ещё извивалась в воздухе, прежде чем он небрежно спрятал электронку в карман.

- Чего тебе? - голос Нахои звучал неприязненно, но скорее уставше, чем агрессивно. Он лениво прислонился к косяку двери, не делая попыток гостеприимно отступить в сторону. - Риндо и Соя нет дома.

Ран лишь хмыкнул, его взгляд лениво скользнул куда-то в сторону, словно он размышлял о чём-то другом, прежде чем шагнуть внутрь без разрешения.

- Я не к ним, - бросил он небрежно, проходя мимо.

Нахоя нахмурился, проследив за его шагами.

- Ранхо спит?

Вопрос прозвучал неожиданно просто, но в нём чувствовалась тень чего-то большего. Интерес? Забота? Или просто проверка?

Нахоя раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди.

- Тебе-то какое дело? Проваливай.

Ран, проходя дальше вглубь дома, бросил Нахое равнодушный взгляд, будто его ответ ничего не менял. Он привычно двигался по пространству, словно оно принадлежало ему, словно дверь - всего лишь формальность, которую он имел полное право игнорировать.

Нахоя стиснул зубы, наблюдая за ним. Слова готовы были сорваться с языка, но он сдержался. В глубине души он знал - этот разговор ещё не окончен.

Нахоя раздражённо смотрел на Рана, который, не торопясь, прошёл дальше по коридору, будто не слышал возмущённых слов. Он двигался уверенно, словно этот дом принадлежал ему - ни капли сомнений в каждом его шаге.

Нахоя выдохнул, сжав пальцы в кулак.

- Тебе здесь делать не-че-го, - его голос был низким, напряжённым.

Ран, не меняя выражения лица, мельком взглянул на него, затем продолжил идти.

- Ранхо спит? - повторил он, его голос был ровным, но на этот раз в нём чувствовалась странная мягкость.

Нахоя резко шагнул вперёд, блокируя проход.

- Я сказал - проваливай.

Его взгляд был твёрдым, но в глубине глаз скрывалось нечто большее: усталость, раздражение, а может, даже доля тревоги.

Ран на секунду задержался, затем усмехнулся.

- Ты слишком нервничаешь, Нахоя.

Нахоя стиснул зубы, его пальцы едва заметно дрогнули.

- Знаешь, чего я не понимаю? - продолжил Ран, его голос был почти расслабленным, но каждое слово звучало как тщательно продуманный удар. - Почему ты ведёшь себя так, будто имеешь право решать, могу ли я видеть его?

Утренний свет лился в коридор, окрашивая стены в тёплые оттенки. В доме стояла тишина, но в воздухе уже сгущалось напряжение, как перед бурей.

Ран двигался уверенно, его шаги были ровными, но в них читалась скрытая угроза.

Прежде чем Нахоя успел среагировать, Ран схватил его за запястья и резким движением прижал к стене. Удар был не сильным, но достаточным, чтобы воздух в лёгких Нахои сбился, а спина ощутила холод камня за спиной.

Он зло выдохнул, яростно пытаясь отстраниться, но хватка Рана была непоколебимой.

Губы Рана опустились на уровень его уха.

- Так это на тебе. - его голос был тихим, но наполненным странной уверенностью, словно он не просто говорил, но утверждал факт.

- Ты что творишь?! Придурок, ты чекнутый! - прокричал Нахоя, его голос звенел в коридоре, но не находил отклика.

Ран лишь усмехнулся.

- Я оставил метку.

Эти слова прозвучали как нечто необратимое.

Но прежде чем Нахоя успел ответить, воздух изменился.

Едва слышный звук шагов, почти неощутимый - словно само пространство затаилось в ожидании.

Оба мужчины одновременно повернули головы.

На лестнице, цепляясь маленькими пальцами за перила, стоял Ранхо.

Сонный, с взъерошенными волосами, моргающий против света утра. Он был ещё в полусне, но его взгляд уже нашёл нужного человека.

Его губы дрогнули, и голос прозвучал тихо, но чётко:

- Ма-ма...

Слово прорезало тишину.

Нахоя застыл.

Ран медленно разжал пальцы, отпуская запястья Нахои.

Но он не отступил.

В его глазах мелькнуло что-то, что невозможно было назвать просто эмоцией.

Ранхо моргнул ещё раз и шагнул вниз.

Он тянулся к Рану.

Ранхо осторожно ступил на последнюю ступеньку, его маленькие ножки дрогнули, когда подошвы коснулись холодного пола. Он замер на мгновение, моргнул, будто пытаясь сфокусировать взгляд, и тут же начал оглядываться, явно кого-то ища. Его дыхание было неглубоким, прерывистым, словно он боролся с охватившим его волнением.

Ран, ни секунды не сомневаясь, шагнул вперёд. Его движения были отточены, спокойны, будто он проделывал это сотни раз, но в глубине взгляда мелькнула тень чего-то неуловимого-заботы, может, или сожаления. Он опустил ладони под крохотное тело ребёнка и мягко поднял его на руки, держа так, чтобы не напугать, но достаточно крепко, чтобы тот чувствовал себя в безопасности.

Ранхо прильнул к нему, но едва ощутил тепло чужого тела, как его маленькие плечики затряслись, губы дрогнули, и он скользнул взглядом вниз, стараясь не встречаться глазами. Потом послышался тихий, почти жалобный всхлип-раздирающий в своей искренности. Одна слеза скатилась по его щеке, затем ещё одна, пока он не начал всхлипывать, его грудка вздымалась в рваном дыхании.

Ран сжал его чуть крепче, но неуверенность в его жестах выдала растерянность. Он мягко провёл рукой по тонким волосам ребёнка и едва слышно произнёс: - Тише, тише...

Его голос был осторожным, но каким-то чужим, будто он произносил слова, не зная, принесут ли они облегчение.

Нахоя, стоявший неподалёку, вдруг резко шагнул вперёд, его черты напряглись, а глаза вспыхнули тревогой. - Отдай - произнёс он твёрдо, протягивая руки.

Нахоя осторожно принял ребёнка в свои руки, его движения были почти защитными, обволакивающими, словно он пытался создать вокруг него невидимый барьер от всего, что могло ранить. - Тшш, тише, что такое, мой милый? - мягко произнёс он, прижимая ребёнка ближе к груди.

Малыш всхлипывал, его кулачки судорожно сжимались, но с каждым вдохом, с каждой секундой, проведённой в знакомом тепле, его дыхание выравнивалось.

Нахоя склонился чуть ближе и коснулся губами его лба в лёгком, почти невесомом поцелуе.

Ранхо дрогнул, но постепенно его тело расслабилось, а слёзы начали высыхать, оставляя на щеках влажные дорожки.

Ран стоял неподвижно, наблюдая за этой сценой. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине взгляда отражалась странная смесь эмоций-то ли жалость, то ли боль.

Ранхо, ещё недавно всхлипывающий в объятиях Нахои, наконец замер. Его дыхание стало ровнее, плечи расслабились, но внутри всё ещё оставалось что-то невыраженное, неполное. Он моргнул, будто осознавая что-то важное, а затем его маленькая рука медленно потянулась к Рану.

- Ранхо... - Нахоя произнёс его имя тихо, но в голосе чувствовалось напряжение.

Малыш не отреагировал. Он продолжал тянуться к Рану, его глаза, хоть ещё немного блестели от слёз, уже не были полны тревоги. В них читалось доверие, ожидание.

Ран без лишних слов протянул руки, принимая его обратно. Движение было уверенным, но бережным, словно он что-то знал, чего другие не могли понять. Он держал Ранхо так, как будто это было естественно, будто так и должно было быть.

- Ты выспался? - спросил он негромко, чуть склонив голову набок.

Ранхо, ещё недавно всхлипывающий, теперь был куда спокойнее. Тёплые руки Рана удерживали его уверенно, и ребёнок, не задумываясь, принял это как должное. Он не замечал напряжённости между мужчинами, не осознавал скрытые эмоции, но его маленькие пальцы, почти машинально, начали перебирать фиолетовые пряди волос Рана.

Нахоя наблюдал за этим, не вмешиваясь, но в его взгляде читалась настороженность. Ему не нравилось, как легко ребёнок тянулся к Рану, как быстро он снова оказался в его руках.

Ранхо продолжал играть с его волосами, едва слышно хмыкая, словно ему нравилось ощущение гладких прядей под пальцами.

- Пойдём, - наконец произнёс Ран, переводя взгляд на Нахою, но его голос был спокойным, почти бесстрастным.

Они перешли на кухню.

Ран с лёгкостью уселся за стол, держа Ранхо

- Чай есть? - спросил он лениво, словно ничего не произошло.

Нахоя, стоявший у плиты, напрягся.

- Я не собираюсь делать чай для такого изгоя, как ты

Ран только усмехнулся, не проявив ни капли удивления.

Ранхо не обращал внимания на разговор взрослых. Он увлечённо играл с пальцами Рана, перебирая его ладонь, его запястье, маленькими прикосновениями изучая кожу.

Ран посмотрел на него.

- Малыш, ты знаешь, кто твой папа? - спросил он негромко, без давления.

Нахоя перевёл взгляд на Рана и, совершенно спокойно, произнёс:

- Знает.

Ран прищурился.

Он посмотрел на ребёнка, ожидая подтверждения.

Ранхо моргнул, на мгновение задержался, а затем тихо прошептал:

- Папа...

Ран замер.

Ран молча смотрел на Ранхо, его взгляд едва заметно дрогнул.

Слово, прозвучавшее из уст ребёнка, словно застыло в воздухе, растягивая время.

Ран медленно перевёл взгляд на Нахою.

- Ты ему это сказал?

Нахоя спокойно выдержал его взгляд.

- Риндо настаевал

Ран ухмыльнулся, мысленно благодаря брата за этот неожиданный поступок. Его пальцы мягко скользнули по волосам Ранхо, приглаживая спутанные пряди.

- Позволишь с ним ви... - начал он, но не успел договорить.

- Нет, - резко перебил Нахоя, его голос был твёрдым, категоричным.

Ран медленно перевёл взгляд на него, изучая выражение лица.

В его глазах скользнул лёгкий отблеск интереса - не раздражения, не удивления, а чего-то более тонкого, более... испытующего.

Он чуть склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

- Ты всегда так резко отвечаешь? - произнёс он лениво, не убирая руки от ребёнка.

Нахоя не отступил.

- Когда речь о нём - да.

Ран усмехнулся, но его глаза оставались внимательными.

Нахоя ухмыльнулся, его губы изогнулись в едва заметной насмешке.

- Да какой из тебя отец, - произнёс он, его голос был низким, но в нём звучала явная издёвка.

Он сделал шаг вперёд, подходя вплотную к Рану. Одним движением он наклонился и аккуратно закрыл ладонями уши Ранхо, словно защищая его от того, что собирался сказать.

- Ты сделал его ради забавы, - коротко бросил Нахоя, его взгляд был холодным, почти ледяным.

- Почему ты молчишь?..

Он выговорил это не спрашивая, а обвиняя. Его глаза метнули на Рана взгляд, полный ненависти и отвращения. Не отворачиваясь, он медленно, одной рукой, приподнял подол своей футболки.

- Посмотри, - сказал он тише, почти срываясь, и обнажил живот.На бледной коже чётко виднелся заживший, но всё ещё болезненно ощутимый шрам - изломанная линия, оставленная родами, памятью, которую невозможно стереть.

- Это не просто рана, - прошептал он. - Это ты.